Алек посмотрел на меня и усмехнулся моему выражению лица.

— Ты кончила. Буквально. Ты потекла, это совершенно нормально во время оргазма из-за стимуляции точки G.

Правда?

— Ох, ну ладно, — прошептала я, откинув голову назад.

Святой Бог.

Я попыталась сглотнуть, но во рту все пересохло.

— Ты в порядке? — спросил меня Алек.

Он сейчас серьезно?

— Я никогда в жизни не чувствовала себя так хорошо, но я очень устала.

Он рассмеялся.

— Закрывай глаза, котенок. Поспи.

И знаете, что? Я так и сделала.

Некоторое время спустя я проснулась все еще голая и уставшая.

Алек лежал рядом и играл на своем телефоне. Когда он увидел, что я проснулась и смотрю на него, то отложил телефон и улыбнулся мне.

— Привет, красавица.

Я улыбнулась в ответ.

— Все еще уставшая?

Я кивнула.

— Мое тело — олицетворение расслабленности.

Алек ухмыльнулся.

— Всегда пожалуйста.

Мудак.

Я закатила глаза, но улыбнулась.

Он толкнул меня плечом. — Это было романтично, правда?

— Что?

— Секс.

Секс был романтичным?

— Сказать мне, что ты собираешься трахнуть меня, словно ненавидишь — это горячо, а не романтично.

Алек нахмурился.

— Я думал, это мило и романтично.

Серьезно?

— Ты бы не смог стать милым и романтичным, даже если бы попытался, — заявила я.

Он выглядел оскорбленным.

— Я могу быть чертовски милым и романтичным!

Я фыркнула. — Докажи это!

Он приподнял бровь и спросил:

— Прямо сейчас?

Я кивнула. — Прямо сейчас.

Алек прикусил свою нижнюю губу, раздумывая над этим, и я поймала себя на мысли, что не могу оторвать взгляд от его рта. Я затаила дыхание, когда поняла, что мне нравятся его зубы и то, как его укусы действуют на меня.

Со мной, наверное, что-то не так, раз его зубы так просто могли заставить меня кончить.

Алек внезапно вскочил и щелкнул пальцами, чтобы привлечь мое внимание.

— У меня есть стихотворение, которое очарует твои штанишки!

Трусики, их называют ТРУСИКАМИ (прим. пер. — отсылка к различию британского и американского английского языка)!

Я послала ему изумленный взгляд.

— Ну жги, Ромео, давай послушаем.

Он прочистил горло и произнес:

Розы красные,

Фиалки синие;

Я использую свою руку,

Но думаю о тебе.

Я почувствовала, как у меня отвисла челюсть.

Я ничего не могла поделать, кроме как смотреть на него в полнейшем шоке от того, что он сказал, а также от его логики, что это мило и романтично. Алек воспринял мое выражение лица неправильно, и его эго раздулось еще больше. Он встал, потянулся и оглянулся на меня.

— Говорил же, что могу быть милым и романтичным, — самодовольно произнес он, устремившись в ванную, словно модель на подиуме.

Я наблюдала, как он уходит, и после того, как он скрылся из моего поля зрения, я позволила себе широко улыбнуться. Я засмеялась и покачала головой. Если он единственный человек, который может вызвать у меня подлинную улыбку и смех, значит, я основательно и по-настоящему оттрахана.

Через пять минут он вышел из ванной в полотенце, обернутом вокруг талии, с бусинками воды на теле, и вытирая другим полотенцем свои волосы.

Алек поймал меня за подсматриванием и подмигнул.

— Ты все еще в романтическом оцепенении от моего стихотворения?

О, пожалуйста.

— Это «стихотворение» не было романтичным. Честно говоря, милый, ты настолько же романтичен, как пингвин.

Алек бросил в меня полотенце, которым сушил волосы, и я поймала его.

— Если бы я был таким же романтичным, как пингвин, ты бы влюбилась в меня по уши.

Я приподняла брови.

— О чем ты говоришь?

— Ты сравнила меня с пингвином, сказав, что я не романтик, но пингвины — чрезвычайно романтичные животные.

Я уставилась на него, задумавшись, не ударился ли он головой в душе.

— Ты такой странный.

Алек покачал головой, его волосы качнулись из стороны в сторону, когда он сделал это.

— Нет, я серьезно. Пингвины — романтичные животные.

Я скрестила руки на груди и выгнула бровь.

— Объясни.

Он прочистил горло и ответил:

— Пингвины влюбляются лишь один раз, и как только они спариваются, это на всю жизнь. Никаких обманов или разводов у этих животных. Когда мужская особь влюбляется в женскую, он будет обыскивать весь пляж, где живет, пока не найдет идеальный камешек, чтобы подарить ей. Он отдает ей только лучшее, потому что она заслуживает лучшего, и он это знает. Если бы люди были похожи на пингвинов, мир был бы совсем другим. Он был бы хорошим местом.

Я уставилась на него широко открытыми глазами и прошептала:

— Откуда ты это знаешь?

Он пожал плечами и ответил:

— Телеканал «Natural Geographic».

Я сглотнула. — Тебе нравится этот канал?

Он кивнул.

— Да, и «Дискавери», и «История»... Мне нравятся документальные фильмы.

Черт побери.

Внезапно меня захлестнула необходимость поцеловать его, и мне пришлось прижаться спиной к изголовью кровати.

— Ты полон сюрпризов, ты знаешь это? — прошептала я.

Алек улыбнулся.

— Да.

Я отвернулась от него и повернулась набок, чтобы встать с кровати. Не знаю почему, но я схватила маленькое полотенце, которое Алек бросил в меня и прикрыла им свое обнаженное тело. Оно прикрывало мою грудь и киску, но остальная часть моего тела все еще была выставлена напоказ.

Алек склонил голову и скрестил руки на груди.

— Ты серьезно?

Я пожала плечами.

— Я был внутри тебя меньше часа назад, как ты можешь стесняться меня?

Я снова пожала плечами.

Алек усмехнулся, поднял руки и закрыл глаза.

— Беги в душ, я не буду смотреть.

Сомнительно.

Я пошла вперед, повернувшись к нему лицом, проходя мимо него, и когда отвернулась, чтобы зайти в ванную, то завизжала, почувствовав жгучий шлепок по заднице. Я повернулась к Алеку и уставилась на него.

В ответ он ухмыльнулся.

— Я сказал, что не буду смотреть, но никогда не говорил, что не буду шлепать.

Я покачала головой и спрятала улыбку, когда отвернулась и вошла в ванную.

— Я видел эту улыбку, что означает, ты не можешь злиться на меня.

Я закатила глаза. Это свойственно мужской логике.

Я залезла в душ и включила его. Он уже нагрелся из-за Алека, поэтому я ступила под струи душа и оставалась на месте, пока каждый сантиметр меня не оказался под водой.

Я дважды вымыла волосы, прежде чем нанести на них кондиционер. Вымыла лицо и тело гелем для душа Алека, потому что его запах был потрясающем, и продолжила стоять под душем, потому что это было приятно. После нескольких минут я выключила воду, отжала лишнюю влагу с волос и вышла из душа.

Взяв единственное оставшееся полотенце, я вытерла тело и подсушила волосы, затем обернула его вокруг себя и вошла в спальню.

Я остановилась и уставилась на Алека, который был одет в синюю майку и шорты и заканчивал сушить волосы феном.

Ага, у него был свой собственный фен.

— Почему ты одет? — спросила я, когда подошла к шкафу в поисках футболки и шорт, которые могла бы надеть в постель.

— Потому что мы идем на приветственную вечеринку.

Извини?

Я повернулась лицом к Алеку, который теперь завязывал волосы в хвост на затылке.

— Мы уже ходили на вечеринку.

— Нет, мы ходили на приветственный ужин.

Я нахмурилась.

— Я думала, ты не хочешь находиться рядом с Марко или моим дядей.

Алек сглотнул. — Не хочу.

— Тогда мы можем остаться здесь...

— Нет! — огрызнулся он.

Я подпрыгнула от испуга.

Алек вздохнул, подошел ко мне и положил руки мне на плечи.

— Извини, я не хотел кричать на тебя... Я не хочу идти на вечеринку, но я хочу, чтобы ты была частью праздника.

Я улыбнулась.

— Алек, я почти не общаюсь со своей семьей, все в порядке.

— Нет, нам будет весело. Я обещаю.

Почему он так сильно настаивал на этом?

— Ты уверен?

Он расслабил плечи и ответил:

— Да, конечно.

Что-то было не так.

— Хорошо, тогда позволь мне одеться, — пробормотала я.

Я повернулась и стала рыться в шкафу. Схватила бирюзовое платье, которое примеряла ранее и которое мне понравилось. Взяла лифчик, трусики и направилась в ванную. Я вздохнула, когда поняла, что мне нужно высушить волосы, но совершенно не хотела проходить через все это снова после того, как мне потребовалась вечность, чтобы подготовиться к ужину.

Я застонала от раздражения.

— В чем дело?

Я посмотрела налево, когда дверь ванной открылась.

— Не хочу сушить волосы... Я устала.

Алек рассмеялся. — Так заплети их.

Я закатила глаза.

— Я не могу заплести сама себе французскую косу.

Он пожал плечами. — Давай я заплету тебя.

Я с удивлением посмотрела на него.

— Ты умеешь?

Алек ухмыльнулся.

— Поживи с Броной и Бранной, они и не такому заставят тебя научиться... Кроме того, мне нравится играть с чужими волосами.

— Да, но только, когда ты расслаблен.

Он пошевелил бровями.

— Я расслаблен.

Я отвернулась и улыбнулась.

— Я знаю, что ты улыбаешься, когда вот так отворачиваешься, перестань пытаться скрыть это, — засмеялся Алек.

Я продолжила улыбаться и сушить волосы, затем воспользовалась своим клубничным лосьоном для тела и оделась. Полотенцем я сушила волосы до тех пор, пока они не стали лишь немного влажными. И лишь тогда распылила кондиционер с запахом фруктов на волосы, чтобы придать им приятный запах.

Я вернулась в комнату с тоненькой белой резинкой в руке и села на пол перед Алеком, который сидел на краю кровати.

— Ты взяла расческу? — спросил он.

Я покачала головой.

— Круто, я возьму свою.

Он наклонился и схватил свою расческу, а затем осторожно расчесал мои волосы.

— Одну косичку или две?

— Одну, пожалуйста.

Затем он начал заплетать мои волосы во французскую косу и по большей части все шло довольно неплохо, пока он не добрался до волос на затылке.

— Ай, Алек!

— Мне жаль, но она должна быть тугой.

Он дернул меня за волосы, и я снова вскрикнула:

— Ай!

Он вздохнул. — Почти готово, большой ребенок.

Я скрестила руки на груди.

Если я большой ребенок, то ты большой ублюдок.

— Вуаля. Все готово.

Я подняла руку и дотронулась до головы, волосы были заплетены в очень тугую французскую косу, из которой ни один волосок не выбивался. Я встала и направилась в ванную, чтобы проверить.