– Чего я не понимаю?

– Самого главного. Человеческих отношений!

Убедившись, что одержала моральную победу, Даша решилась наконец уйти. Она легко поднялась. Лидочка хотела ее удержать, но опоздала. Даша быстро удалялась.

– Подождите!

Даша остановилась на безопасном расстоянии и сказала:

– Я вас очень прошу – уезжайте куда-нибудь на пару дней. Я же не могу его удержать! Он обезумел от страсти ко мне!

– А если его не посадят?

– Тогда всем будет хуже! – Сделав еще три шага, Даша снова обернулась. – Я хочу надеяться, что убил не он. Но очень боюсь, что убил другой человек.

– Так кто же? – Лидочка растерялась перед таким сложным логическим построением. Даша пожала плечами.

– Я не желаю об этом думать!

– Разве кто-то еще знал о пистолете?

– Не знал, но мог узнать. Сергей совершенно не умеет хранить тайны!

Они стояли метрах в шести друг от друга. Приходилось говорить в полный голос. Но когда Лидочка шагнула к девушке, та быстро отступила, как щенок, не желающий возвращаться с прогулки.

– Но его же застрелили!

– А разве один пистолет на свете?

– В этом случае похоже, что один, – сказала Лидочка. – Если он был на даче, а потом исчез, то, вернее всего, выстрелили из него. Кто еще знал о том, что пистолет у Сергея?

Даша заплакала. Нос ее дернулся, губы задрожали, и глаза стали наполняться слезами.

– Кто? – почти крикнула Лидочка.

Даша всхлипнула.

– Мама… – И голос ее сорвался. – Мама не могла этого сделать!

И Даша побежала прочь. Она бежала, отталкиваясь ногами в стороны, она, видно, никогда не была хорошей физкультурницей. Но фигура у нее была отличная. Особенно ноги.

Лидочка отнесла фотографии Алексеевскому, который уже отчаялся ее дождаться, и от радости, что все-таки дождался, стал подробно рассказывать о макете альбома. Лидочка слушала его вполуха, потому что думала о том, как пойдет обратно домой, и представила себе, что с ней может случиться, – вариантов было немало. Она решила было бежать в восемьдесят восьмое отделение и просить защиты без всякой надежды ее получить – вряд ли ее опасения там примут всерьез. Можно вот отсюда, с автомата, попробовать дозвониться знакомому сыщику Шустову, которого перевели работать в управление на Петровке. Но как отыскать человека в каком-то управлении? Может быть, взять машину и умчаться на вокзал, а потом на электричке под защиту Толика Голицына?

А могу ли я доверять Даше? Не была ли встреча разыгранным представлением? Ведь Даша уже устроила одно представление на кухне у Лидочки, когда проводила эксперимент, узнает ли Лидочка Руслана.

– Ты меня слушаешь? – спросил Алексеевский, и Лидочке пришлось отвлечься от невеселых мыслей, чтобы несколько минут изображать профессиональное внимание и удивляться при том, насколько можно стать равнодушной к любимой работе, если тебе угрожают пистолетом.

Разговаривая с Алексеевским, Лидочка все же отвлеклась на планы собственного спасения и решила пойти на компромисс: она зайдет сейчас в отделение милиции и спросит у дежурного, куда переведен Шустов. Придумает какой-нибудь предлог. Может, он собирался поступить на вечерние курсы… английского языка? А вот теперь она смогла его устроить, и надо ему об этом сообщить.

Нет, с курсами получается не очень убедительно. Может, придумать Шустову желание купить дачу? А она вот так продает садовый участок? Главное – дозвониться Шустову и напомнить о себе – два года назад мы с вами встречались. Больше у меня нет знакомых сыщиков. Скажите, пожалуйста, что мне делать, чтобы меня не застрелил один злобный убийца?

Лидочка настолько углубилась в воображаемые поиски Шустова, что, выйдя из Дома кино, остановилась на Васильевской, пытаясь сообразить, что же ей надо сделать на самом деле?

И поняла, что ей лучше всего вернуться домой, забрать свою рабочую сумку и ехать в Ботанический сад, где распустились орхидеи. Работа отвлечет от неприятных опасностей, а дела уголовные пускай подождут до завтра.

Лидочка дошла до дома, никто за ней не следил и не преследовал.

С каждым шагом бестолковые речи Даши скатывались в прошлое и все меньше отношения имели к ней, к Лидочке. Их место занимали мысли деловые, трезвые и обыкновенные.

Дома Лидочка собрала камеры, на метро доехала до Ботанического сада и пошла к оранжерее.

День выдался терпимый, чуть свежее и прохладнее предыдущих. По небу, изображая каравеллы Колумба, плыли кучевые облака.

Лидочка загляделась на одну из каравелл. К сожалению, уже через минуту паруса умчались вперед, обогнав на корпус сам корабль…

Чувство опасности, не раз выручавшее Лидочку, заставило ее быстро обернуться.

По дорожке, догоняя ее, старательно вышагивал слонопотам – Руслан Киренко.

Он не пытался скрыться – видно, был уверен в своей безнаказанности.

И в этом были свои резоны: в жаркий летний день сад был почти пуст – по крайней мере была пуста аллея, ведущая к оранжерее. Напав на человека, даже убив его, ты можешь ступить в сторону и скрыться в кустах – никто не догадается тебя поймать.

Лидочка припустила вперед и готова была уже скрыться в оранжерее, как вдруг замерла. Она представила себе, что слонопотам настигнет ее в жарком сумраке оранжереи и там задушит.

На аллее появились две мамаши с колясками, Руслана обогнал мужчина бухгалтерского вида с серой папкой под мышкой… Словно подчиняясь неслышному приказу, на обширной сцене появились свидетели. Впрочем, неизвестно, остановит ли их присутствие Руслана. Он так далеко зашел на своем криминальном пути: убийством больше, убийством меньше – для него не играет роли.

Разумеется, можно было кинуться бежать. Более того, у Лидочки были основания полагать, что она бегает быстрее толстяка. Но Лидочка пошла навстречу Руслану. Она решила перехватить инициативу, в глубине души не веря, что Руслан пожаловал в Ботанический сад, чтобы с нею расправиться.

– Руслан! – громко окликнула она молодого человека, потому что думала, что теперь свидетельницы и свидетели запомнят его имя: попробуй убей, когда столько народу уже с тобой знакомо.

Руслан оторопел. Он замер на месте, и даже на расстоянии в несколько метров было видно, что он совершенно не представляет, что же ему теперь делать.

– Руслан, подождите меня! – почти кричала Лидочка, привлекая внимание мамаш, бухгалтера и парочки подростков, которые несли скамейку.

Руслан стоял, опустив руки.

– Мне Даша Корф все рассказала! – заявила Лидочка для свидетелей. – Вы слышите, Руслан?

Лидочка подошла к молодому человеку так близко, что он смог вполголоса, но грозно задать вопрос:

– Зачем кричите? Думаете, они милицию позовут?

– Нет. – Лидочка постаралась улыбнуться. – Они запомнят, как вас зовут. А разве я сказала что-то неправильно?

– Только не думайте, – толстяк был обижен, – только не думайте, что я пришел сюда, чтобы вас прикончить. А то у вас даже руки дрожат от страха.

– Вот уж об этом я не подумала.

– Вы ни о чем другом думать не можете, – ответил Руслан, мстя Лидочке за ее выкрики. – Я догадываюсь, что вы сегодня с Дашей поговорили и она вас в панику привела. Это еще удивительно, что вы сюда без милиционера пришли.

– Почему мне надо вас бояться?

– Потому что я вас не люблю. Потому что я грозил Даше, что расправлюсь с вами за предательство. Потому что вы доносчица.

– Нет!

– Погодите, Лидия Кирилловна, – сказал молодой человек, – с вами поговорить надо. Если вы в самом деле боитесь, то можете меня обыскать…

Толстяк начал хлопать себя по бокам и груди ладонями, показывая, что ничего опасного с собой не принес.

– Прекратите, – попросила его Лидочка. – Я верю, что вы не хотите меня убить. Потому что вы со мной разговариваете и даже спорите.

– Разумно, – согласился слонопотам. – Так оно и есть. А вы не испугаетесь сесть со мной на лавочку?

– Если ненадолго, – сказала Лидочка. – Я в самом деле очень занята.

Она говорила виновато, словно лишала Руслана права на монолог.