– Любопытно посмотреть, – сказал Андрюша.

Они дошли до крайней избы, остановились. Старичок сказал:

– Вон на той стороне второй дом мой. Запомнил? Жду к себе.

Старичок быстро пошел через улицу к своему дому.

Андрюше не хотелось возвращаться домой. Он уже понял, что в деревне все знают о его утреннем подвиге, но относятся к нему без особой издевки. Может, поискать Эллу? Все-таки он член экспедиции, и его фотографическое мастерство может пригодиться.

Тут он увидел знакомых ребятишек, которые натягивали веревку между могучими липами. Андрюша присел на траву, было тихо, мирно, деревня ему нравилась, утренние приключения уже ушли в прошлое. Он глядел на Сеню и Семена и думал, что они чем-то – разрезом глаз или длинными белесыми ресницами – похожи на Ангелину.

– Прыгать будешь? – спросил Семен. – У нас тренировка по прыжкам в высоту. Скоро тренер придет.

– Вы тренируйтесь, я погляжу.

– Гляди, – сказал Сеня. – За погляд денег не берем. Только если какой-нибудь новый стиль знаешь, не скрывай. А то мы все фолсбери-флопом прыгаем, а он имеет пределы.

Семен разбежался и прыгнул через веревку. Не фолсбери-флопом, а перекидным, да притом зацепился за веревку на высоте метра с небольшим, грохнулся, хорошо – земля мягкая, трава.

– Разминка, – сказал он, – неудачное приземление.

Теперь разбежался Сеня, веревку он преодолел и сказал Семену:

– Поднимай выше.

– Правильно, – сказал подошедший невесть откуда Вениамин, снимая очки и передавая их Андрюше. – Я принимаю участие. Вы не возражаете?

– Прыгайте, – сказал Семен. – Эту высоту будете брать или поднимем?

– Поднимем, – сказал Вениамин. – Во мне подъем чувств.

Он затрусил к веревке, затормозил перед нею и подпрыгнул. Веревка ударила его по коленям, и Вениамин перевалился, шлепнулся на живот и замер. Подниматься было лень – жаркая истома завладела воздухом. Веня отполз в сторону, в тень, перевернулся на спину и закрыл глаза.

Сеня с Семеном подняли веревку повыше, до полутора метров. Сеня преодолел ее с первой попытки, Семен со второй стилем фолсбери-флоп. Андрюша поглядел на редкие кучевые облака и сказал:

– Надо мне честь города защищать. Разойдись, братва!

Он хорошо разбежался, перепрыгнул с запасом и сказал:

– Разрешаю поднять планку еще на три сантиметра.

На следующей высоте сошел Сеня, но Семен остался, Андрюша его обошел только по числу попыток.

– Наша взяла, – сказал Андрюша, – а вы говорили.

Он запыхался, устал. И как-то вылетело из головы, что его противникам лет по восемь, не больше.

– Сегодня ваша, завтра наша, – сказал Семен. – Мы еще в длину не прыгали. Смотри, тренер пришел.

Коля Полуехтов с сумкой «Олимпиада-80» через плечо остановился поодаль.

– Как успехи, малыши? – спросил он.

– Скромные, – сказал Сеня.

– Стараемся, – сказал Семен. – Без тебя трудно.

Коля подошел к веревке, ладонью проверил высоту – получилось до его носа.

– Солидно, – сказал он. – Метр пятьдесят три. С какой попытки брали?

– Андрей взял со второй, – сказал Семен. – Я с третьей.

– Нет, – Коля поглядел на Андрюшу снизу вверх, – для тебя это не достижение. В тебе живого росту, наверное, метр восемьдесят.

– Метр семьдесят шесть, – сказал Андрюша.

– Свой рост надо брать без усилий. Это твой предел?

Мальчишки смотрели на Колю с уважением, верили каждому слову.

– Не знаю, – сказал Андрюша. – У меня другие цели в жизни.

– Цели прыжкам не помеха. – Коля говорил поучающим голосом. Андрюшу это разозлило.

– А ты свой рост можешь взять?

– Не проблема, – сказал Коля и, не снимая сумки и не раздеваясь, даже без разбега присел, оттолкнулся и перемахнул через веревку. Потом обернулся к Андрюше. – Ты на меня не обижайся. Я к зиме буду два метра брать. Такая у меня цель. Ну ладно, вы тут отдыхайте, а у меня дела.

Коля пошел через дорогу к дому, а Сеня сказал вслед:

– Редкого упорства он у нас.

– Энциклопедию читает, – вздохнул Семен. – Уже третий том.

Из калитки вышел пес, поглядел по сторонам, затрусил к околице. Вид у пса был деловой, задумчивый.

– За коровой пошел, – сказал Сеня.

По улице не спеша шли Элла Степановна и Эдик. У калитки они остановились. До молодых людей донесся вопрос Эдуарда:

– Вы удовлетворены встречей?

– Спасибо, Эдик, – сказала Элла Степановна. – Ваша помощь совершенно неоценима.

– Ну что ж, и нам надо идти, – сказал Андрюша, подождав, пока Эдуард откланяется.

Глафира задержалась в правлении, вела телефонные переговоры с районом. Ангелина осталась на ферме, там заболел теленок. Обед готовила Элла, а Коля истопил баню, и экспедиция как следует вымылась. Баня оказалась настолько эффективной, что лицо Вениамина приобрело естественный бело-голубой цвет. Правда, он сам этого не заметил, так как его неожиданная влюбленность в портрет воздвигла между ним и действительностью стену. Элла Степановна, узнав о происшедшем, искренне расстроилась.

– Придется мне сходить и поглядеть, что там за портрет, – решила она.

Коля убрал со стола посуду и достал с полки четвертый том энциклопедии Брокгауза и Ефрона.

– Почитаю немного, – сказал он. – До вечерней тренировки время есть.

– Андрюша, – спросила Элла, – у тебя магнитофон в порядке? С завтрашнего дня начинаем запись.

– Техника у меня готова… – ответил Андрюша. – Только я завтра утром на мельницу сходить хотел.

– На какую мельницу? – возмутилась Элла. – Мы приехали…

– Знаю, за песнями, – согласился Андрюша. – Но наш долг не проходить равнодушно мимо исчезающих памятников старины. К тому же она какая-то странная.

– Ничего странного, – заметил Коля, отрываясь от энциклопедии.

– На колесах? – спросил Андрюша.

– Нет. Просто бродячая. В прошлом году на холме стояла, за рекой. Потом пропала. Говорят, в Волчьем логу объявилась.

– И ты в это веришь! – воскликнула Элла. – Ты же пионер!

– А чего же не верить?

– И как ты это объясняешь? – спросил Андрюша.

– А чего объяснять? Это все проделки секунд-майора, – сказал Коля. – Он на мельнице ходит и шалит. Все знают.

– Ну, это никуда не годится! – сказала Элла. – Я с твоей бабушкой поговорю.

– Поговорите, – сказал Коля и продолжал чтение энциклопедии.

– Местный фольклор, – сказал Вениамин. – Обычный местный фольклор. Рождается на глазах. Мельницы, может, и нет… Вот пройдет несколько месяцев, и будут обо мне рассказывать, как я влюбился в портрет, а он ожил и стал человеком. У Гоголя…

– В тебе живет Пигмалион, – сказал Андрюша.

– Но портреты не оживают, Вень, – сказала Элла. – Выкинь это из головы.

– Я пойду, – сказал тогда Вениамин, – в артель. Погляжу на портрет.

Коля вздохнул и снова отложил энциклопедию.

– Ну дети, прямо дети, – сказал он. – Что, у вас фольклористы все такие психованные?

– Меня это смущает, – серьезно ответила Элла. – Хотя и твой, Коля, рассказ о мельнице меня не утешил.

– Я все-таки пойду, – сказал Вениамин. – У меня предчувствие…

Он направился к двери, но в этот момент дверь открылась и вошла Ангелина.

– Вы уже пообедали? – спросила она с порога. – А я спешила…

Тут раздался глухой стук.

Вениамин со всего размаха грохнулся на пол.

Он лишился чувств.

– Эх, – сказал Коля, окончательно закрывая энциклопедию.

– Я что-нибудь не то сказала? – испугалась Ангелина.

– Он переутомился… Андрюша, воды, – сказала Элла, наклоняясь над Веней.

– История загадочная, – сказал Андрюша. – Вы знакомы?

Ангелина отрицательно покачала головой, зачерпнула из ведра кружку воды, дала Элле. Элла поднесла к губам Вениамина, но тот не прореагировал на это. Элла вцепилась аспиранту в пульс, а Андрюша перехватил кружку и вылил ее на голову своему коллеге.

Вениамин захлебнулся, чихнул, закашлялся, вскочил, увидел Ангелину и попытался тут же снова грохнуться в обморок, но этого не допустил Андрюша: