Гришка надул грудь, положил на пол шпору и сказал оглушительно, в одно слово:

– Переспераадасстррра!

– Близко, близко! – закричал Вениамин. – Я слышал эти слова!

– Тем более, – сказал Андрюша, – расшифруй, будь другом, может, мы наконец разгадаем эту проклятую тайну.

– Продолжайте, – сказал Вениамин, соскребая тушь с очков.

– Меакульпа, – тихо произнес ворон.

– Что?

– Омниапреклааррраррраррра!

– Ага, – согласился Вениамин, – я с тобой совершенно согласен. Геля, ты слышала, что он о тебе говорит?

– Почему обо мне? – спросила из-за двери Ангелина. – Он кричит на тарабарском языке.

– Нет, – сказал Вениамин. – Он говорит, что все прекрасное редко. И это касается тебя, я убежден.

– Погоди, – сказал Андрюша, – время не ждет. Что тебе сказал ворон и почему ты это понял?

– Он говорит по-латыни. Странно, что ты не догадался.

– Эгзегимонументэррреперррениус! – завопил ворон, найдя благодарного слушателя.

Властным движением руки Вениамин остановил ворона и продолжал с выражением:

– Регаликве ситу пирамидальциус, нон кво имбер идекс, нонаквили потенс!

Ворон склонил голову и сказал:

– Славно, славно! Вижу родственную душу.

– Ты о чем с ним разговаривал? – спросил Андрюша.

– Я памятник себе воздвиг нерукотворный, – ответил Вениамин. – К нему не зарастет народная тропа, понимаешь?

– Это что, из Пушкина?

– Нет, первоисточник. Ворон читает Горация в подлиннике.

– Жаль, – сказал Андрюша. – А мы с дедом думали, что он раскрывает тайну секунд-майора.

– Этого я не вынесу, – сказала заспанная Элла, возникая в дверях. – Почему никого нет дома?

– Простите, – сказал Вениамин, и Элла узнала его не сразу.

– Опять? – узнав, возмутилась она. – Сколько можно совершать необдуманные поступки?

– Ничего подобного, – сказал Вениамин, – это было покушение.

– Он прав, – сказал Андрюша. – Покусители скрылись. Но прохожие узнали, что это был известный гангстер Василий Полуехтов.

– Он опять приходил? – спросила Элла. – И зачем?

– Ревнивец, – сказал Андрюша. – Мститель из-за угла. Экстремист.

– Надежды не оправдались, – говорил Андрюша, собирая сумку. – Деда придется разочаровать. Ничего ворон не знает, кроме латыни.

– Ты куда так спешно собираешься? – спросила Элла. – Сегодня мы работаем, и твой магнитофон нужен.

– Я отработаю потом, – сказал Андрюша. – Возникла возможность вскрыть гнездо местных гангстеров. Я не могу упустить такую возможность. Песни подождут.

– Ох, Андрюша, если бы я была твоей матерью…

Ворон слетел на край стола, поглядел на Эллу и сказал:

– Крррасавица.

– Ну что вы, – ответила машинально Элла и смутилась, что на равных разговаривает со старым вороном. А Гришка подхватил с пола шпору, с достоинством взлетел на подоконник и исчез.

За окном послышался скорбный рев. Ангелина кинулась к двери. За нею, естественно, Вениамин и Андрюша.

– Что-то случилось с дедом Артемом! – закричал Андрюша.

Медведь Мишка стоял возле ворот, покачивая когтистыми лапами, и изображал всем своим видом скорбь и волнение. Он узнал Андрюшу, попятился, будто не ожидал увидеть здесь своего врага.

– Дед Артем в лесу? – спросил Андрюша. – С ним плохо?

Медведь подумал, доверять ли студенту, потом опустился на передние лапы и трусцой, покачивая толстым задом, побежал к околице. За ним бросились Ангелина, Андрюша и, конечно, Вениамин. Следом припустились оказавшиеся поблизости Сеня и Семен.

Бежать пришлось долго. Медведь не понимал, что люди бегают куда медленней, и умерил прыть, лишь когда Веня, совсем запыхавшись, остановился, привалившись спиной к сосне, а ворон Гришка, сделав круг над людьми, крикнул что-то неразборчиво по-латыни.

Выбрались на лесную дорогу. По ней бежать было чуть легче, только крапива стегала по рукам и ногам. Веня преисполнился жалостью к Ангелине, которая подпрыгивала, когда крапива стрекала ее по икрам, и крикнул, задыхаясь:

– Давай я понесу тебя!

Но Ангелина не отозвалась, лишь Андрюша засмеялся на бегу.

Дорога пересекала низину, до мельницы оставалось бежать еще минут пять, но бежать не пришлось – они встретили деда Артема раньше. И не одного.

Через прогалину, путаясь в высокой траве, мешая друг дружке, медведица и два медвежонка, семья Михаила, толкали большую бочку, ревели, стонали, изображали волнение и беспокойство.

При виде людей медведи отпустили бочку, она медленно покатилась назад, и из нее послышался тихий стон.

Андрюша первым соскочил с тропы, догнал бочку, остановил:

– Есть кто живой?

– Я живой, – отозвался из бочки голос. – Это точ-на.

Бочка была заколочена, и никакого инструмента под рукой! Андрюша отломил сук, постарался поддеть им крышку, сук обломился. Остальные стояли вокруг, сочувствовали, но помочь не могли.

– Как вас угораздило? – спросил Андрюша.

– И не говори, – отвечал дед. – Ты скоро там? Задохнусь, ей-богу, задохнусь.

– Может, его до деревни докатить? – спросил Сеня. – Если вместе с медведями навалимся…

– С ума сошел! – сказал голос старика из бочки. – Еще двести метров, и от меня только фарш останется. Ты что, думаешь, медведи гладко бочки катают?

Медведи взревели, обиделись за неблагодарность.

– Нет, это безнадежно, – сказал Андрюша в отчаянии, когда сломал второй сук. – Придется вам, ребята, до деревни бежать.

– Не дотерплю, помру, – сообщил дед из бочки. – Возраст у меня не тот.

В этот момент с высоты грозно каркнул ворон, нечто золотое пронеслось перед носом Андрюши и упало в траву. У ног его лежала шпора – идеальное орудие для откупоривания бочек.

Когда доски, одна за другой, со скрипом отлетели, из бочки, провонявшей тоскливым гнилым рыбьим запахом, вывалился дед. Чешуя пристала к камзолу привидения. Медведи, зажимая носы лапищами, шарахнулись в стороны.

– Что же произошло? – спросил Андрюша.

– Разве я знаю? – сказал дед печально. – Обошли меня опять. Я до мельницы добрался – стоит она пустая, дверь притворена. Я внутрь. Вижу, бочки, ящики, всякое добро. Ну, думаю, сейчас я все исследую, акт составлю на ихнее логово. Вдруг слышу голоса снаружи. И, надо сказать, оробел. Решил, спрячусь и подслушаю их разговор, планы выведаю. Смотрю, пустая бочка стоит, как раз мне по росту. Только спрятался – входят. Один говорит: «Ты, – говорит, – мерзавец нерасторопный, ревнивец глупый, ничего, – говорит, – тебе нельзя доверить, я, – говорит, – тебя в милицию бы сдал, если бы ты не был нужен». А второй отвечает: «Я тебе нужен, без меня ты как без рук».

– Это Василий был, – сказал Вениамин. – Он и есть ревнивец.

– Не сомневаюсь. Но тут меня любопытство взяло – кто же второй? Главный кто же? Я из бочки вылез немного, по глаза, а они увидели.

– Так кто же это был?

– Привидение было, вот кто, – сказал дед. – Очень меня это огорчило. «Зачем, – думаю, – привидению с Василием в союз входить?»

– А вы его не узнали?

– Как узнаешь? У него на лице что-то надето было. Он как увидел меня, подпрыгнул, крышкой придавил, а Васька, чертов сын, гвоздями прибил. Выкатил из мельницы и говорит: «Своим ходом добирайся». Если бы не Мишка…

– Они там еще? – спросил Андрюша.

– Наверное, куда им деваться.

– Давайте к мельнице! – сказал Андрюша. – Мы их прихватим с поличным.

Поляна открылась почти сразу. Она была зеленой и светлой. Мельницы на ней не было.

– Опять двадцать пять, – сказал Сеня. – И в Волчьем логу ее нет, и в распадке ее нету!

– Чудеса, – подтвердил Семен, – в газету надо написать.

– Только что я тут был, – сообщил дед. – Если мельницы не было, значит, я в бочку сам себя заточил?

Трава, где стояла мельница, была измята, следы от нее не успели заполниться водой. Они вели к дороге.

– Прямо по лесу она не ходит, – сказал Андрюша, – предпочитает передвигаться по дорогам.