– Ясно. – Дамочка пододвинула к себе стул и плюхнулась на него, заставив бедный предмет мебели протестующе скрипнуть. – Я Магнолия, глава швейной артели, а эта драная мышь рядом со мной – графский портной.

– Я не портной, я модельер и обучался в столице у самого Тайнучино… – вскинулся было мужичок, но женщина только отмахнулась.

– Помолчи, Грегор, ты юбку‑то толком сшить не умеешь, вот, господин, посмотрите, что он мне тут намодельерил.

Женщина поднялась и продемонстрировала надетую на нее цветастую юбку, одна сторона которой доходила до пола, а вторая едва доставала до колена, открывая моему взору огромную ногу, обутую в лакированный сапог на толстенной подошве. Я вежливо промолчал. Если честно, то по мне юбка как юбка, правда, больше подходит для более молодых и худеньких дам, но о вкусах обычно не спорят. Впрочем, швея, видимо, восприняла мое молчание как подтверждение своей правоты и победно посмотрела на бедного модельера, который совсем сник под ее взглядом.

– Ладно, решите свои проблемы потом. – Я жестом остановил женщину, хотевшую, видимо, что‑то сказать, и, усевшись на стол, принялся объяснять свою идею.

Где‑то часа с два мы пытались найти с Грегором общий язык в плане моды, но все наброски, выходившие из‑под карандаша местного модельера, мною тут же браковались, и количество исчирканных листов рядом со столом неукротимо росло. А ведь вроде бы дел‑то всего, сделать набросок брюк, рубашки и кителя, однако то, что рисовал Грегор, по моему мнению, больше походило на карнавальные костюмы, чем на военную форму. А уж его мания на жабо, широкие рукава и всякие там рюшечки в конце концов стала меня просто раздражать. В результате мы зашли в тупик, я просто не знал, как ему еще объяснять, а он, похоже, тупо не понимал, что от него хотят. Магнолия не стала дожидаться окончания наших изысканий и, заявив, что когда мы решим, то ее девочки сразу же будут готовы приступить к пошивке, ушла. И тут, блин, меня озарило. Мысленно обозвав себя олухом, я рванул из кабинета, приказав Грегору никуда не уходить, и, почти бегом, направился к себе в комнату. Быстренько распотрошив сумку, я с удовлетворением обнаружил на самом дне свои джинсы и рубашку цвета стали. Да, да, те самые, в которых я в свое время пришел на собеседование, благодаря чему и оказался в академии Штабурга. Еще среди вещей оказалась кожаная куртка вполне современного покроя, с множеством замков и «молний», которую я также захватил с собой. В принципе, я одет был не так уж и по‑старинному, но все же стиль моей нынешней одежды несколько не тот, что был мне нужен в данном случае: свободная шелковая рубаха с большим открытым воротом, коричневые кожаные брюки с декоративной шнуровкой сбоку на всю длину и куртка в каком‑то индейском стиле с бахромой на рукавах. Весь этот комплект завершал подаренный Ирен пояс с функцией молекулярного сцепления с дактилоскопическим датчиком, реагирующим на мое прикосновение. Кстати, если кто не знает, то спешу сообщить, что к этому поясу прилипает все, что угодно, стоит только нажать на маленькую синюю кнопку в виде треугольника, и отлипает, если нажать на красную. Вообще‑то, раньше у меня был несколько другой пояс и там подобные кнопки располагались у каждого вделанного в него крепления, но это было не слишком удобно. Поэтому я попросил Ирен сделать мне еще один, а кнопки вделать в пряжку, а старый использовал только для ношения молота, благо он шел в комплекте с перевязью.

В общем, я разложил все принесенные вещи на столе и сказал, что надо их скопировать, поправив в мелочах. Грегор, надо сказать, заинтересовался принесенной одеждой и долго ее разглядывал, иногда саркастически качая головой, но в его глазах загорелся явный огонек интереса.

– Интересная концепция, – наконец заявил он. – Хотя некой утонченности и лоска не хватает.

– И не надо, – буркнул я. – Берем данную одежду, делаем ее из другого материала, пришиваем на груди карманы, на плечи вот такие погончики, а на плечо эмблему графа – все. С курткой делаем то же самое, ясно?

Грегор посмотрел на меня укоризненным взглядом поверх очков, мол, что я спрашиваю такие глупости, и буквально за пять минут набросал эскиз. Я только хмыкнул. А мужичок действительно оказался не промах, основную идею быстро ухватил, правда, когда я сказал, что для одежды нужна черная ткань с разводами, некоторое время смотрел на меня ошалевшим взглядом, однако спорить не стал, пообещал, что попытается достать такую. В результате договорились, что к следующему вечеру он представит на мой суд несколько вариантов формы.

Принесенную мною одежду он забрал с собой, пообещав ее вернуть в целости и сохранности после завершения работы.

Проводив местного Юдашкина, я решил наведаться в казармы, дабы выяснить, как обстоят дела у моего новоназначенного командующего. Во дворе меня дожидались встреченные мною ранее собачки, а в связи с тем, что я был без хозяина, эти ящерицы‑переростки явно решили обогатить свой рацион за мой счет, видимо предположив наличие большого количества полезных витаминов в моей бренной тушке. Что ж, болтаясь на карнизе в виде пучка из трех особей, связанных за хвосты, у них будет время подумать над своим поведением.

Отряхнув руки, я бросил вопросительный взгляд в сторону сидящей на столбе птицы, чем‑то похожей на грифа и внимательно наблюдавшей за нашим поединком, но та только замотала головой: мол, я тут ни при чем и вообще просто сижу, перышки чищу. Видимо, чтобы убедить меня в этом, птица выдернула из хвоста пару перьев и принялась их активно продувать. Я только саркастически хмыкнул и сделал вид, что поверил, хотя пару минут назад, когда эти чешуйчатые «собачки» брали меня в кольцо, кое‑кто их активно поддерживал гортанными криками, в которых прямо слышалось: «Ребята, мочи его, если что, я на шухере». Бросив последний взгляд на птицу, затем на барахтающихся в воздухе псин, я вздохнул и отправился дальше.

Плац у казарм встретил меня топотом и гортанными выкриками команд. Я несколько минут разглядывал хаотично двигающиеся по нему отряды, пытаясь хоть что‑то понять в этом бессмысленном броуновском движении, затем направился к Круму, чью облаченную в бордовый мундир фигуру я заметил на противоположном краю плаца.

– Ну и как? – спросил я, подходя ближе.

– Не очень, – вздохнул Крум. – Форма устарела на пару сотен лет, командиры когорт толком даже своих обязанностей не знают, одно утешает – маршируют неплохо.

Неплохо? Я вновь посмотрел на плац и поморщился. Если это неплохо, то как тогда плохо? По мне, так даже стадо коров и то лучше строем ходит, а уж детишки младших классов, идущие в кино, по сравнению с местными молодцами вообще гении строевой подготовки. Эти же вояки не идут, а бредут строем в стиле «отступление немцев под Москвой, после того как им ввалили по полной». Не, так дело не пойдет.

– Ну‑ка, Крум, а покажи‑ка мне, как маршируют гвардейцы его высочества.

Вампир покосился на меня и, козырнув в своем стиле, прошелся несколько раз по дорожке, ведущей от плаца к казармам. Так – неплохо. Хотя стиль несколько непривычный, нога не прямая, а согнута в колене и задирается очень высоко. То есть идет вверх, а затем резко вниз, с характерным стуком кованой подошвы сапога о камень дорожки. Я быстренько представил сотню таких молодцов, марширующих подобным образом, и, надо сказать, картинка получилась неплохая. Однако, по мне, так научить подобному шагу будет труднее, чем обычной ходьбе в ногу, а значит, возьмем за основу родной строевой шаг.

– На месте стой, раз, два, – скомандовал я, заставив Крума замереть. – Ходишь ты неплохо, но где ты видел, чтобы твои бойцы делали хоть что‑то подобное? – Я ткнул пальцем в движущуюся по плацу солдатскую «биомассу».

– Ну… – Крум на мгновение замялся. – Вообще‑то, они оттачивают индивидуальное мастерство шага, нас так учили. Сперва каждый индивидуально, затем по парам, десятками и в конце концов всей когортой.

Я мысленно прикинул весь этот процесс и ужаснулся. Я‑то, помнится, в начале своей службы частенько расстраивался из‑за строевой, считая, что отцы‑командиры с ней несколько перебирают, но тут… мдя уж.