– Ну вот, все веселье испортил, – буркнул гном, туша пальцами кончик тлевшей бороды.

Дракон, принявший вновь человеческий облик, молча пожал плечами и, сложив губы трубочкой, выпустил в небо колечко дыма. Я мысленно хмыкнул и, сняв с головы нечто склизкое, больше всего похожее на кусок чьей‑то кишки, принялся помогать Батону отцепить от хвоста схватившуюся за него руку зомби.

Ну короче, после этой неудачной атаки все успокоилось, и нам оставалось только гадать – случайно произошел данный инцидент или кто его специально подстроил.

Кстати, я ожидал от межпространственной тропы чего‑нибудь этакого, ну хотя бы светящегося тоннеля или, на худой случай, массивных врат, украшенных причудливой рунной вязью, – оказалось все проще. Мы спустились по тропинке в небольшую ложбинку, на дне которой клубилась синеватая дымка, и минут через десять уже шагали по лужайке, залитой ярким солнечным светом и окруженной плотными рядами березок.

Березы… я чуть не расплакался от нахлынувшей ностальгии (ну, чувствительная я натура, буквально тонкая и ранимая, что поделаешь). Даже сошел с тропинки и погладил рукой ее теплую шероховатую кору.

– Мы уже в другом мире? – спросил я Криса, который с задумчивым видом жевал соломинку, растерянно оглядывая окружающую местность.

– Нет, – покачал головой дракон. – Это пространственный карман, образующийся в точке флуктуации. А сама она вон за тем леском, что вообще‑то и не лесок, а эфемерно‑нейтральная мысле…

– Да хватит умничать, – прервал Криса Дорофеич. – Не забивай мужику голову, лучше пойдемте дальше, а то разлюбовались, эстэ… эсти… тьфу ты.

Гном махнул рукой и затопал по тропе, мы с котом и драконом дружно переглянулись, недоумевая, с чего это наш завхоз нервный такой стал, и последовали за ним.

Не, все же русская природа действует умиротворяюще, а в том, что окружающий нас пейзаж с моей родины, я даже не сомневался. Дух здесь витал какой‑то… русский. И пусть это всего лишь эфемерно‑нейтральная мысле… фиг знает что, но ностальгия… Не думал, что так соскучусь за эти месяцы. А пейзажик‑то прям пасторальный, бери кисти – и пиши. Березовая роща, медленно переходящая в дремучий лес, узенькая тропинка, птички, ромашки, того и гляди, за очередным поворотом будет озерко, а там на камушке сидит Аленушка, или выедут неожиданно навстречу три богатыря. А может, обгонит нас Иван‑царевич на сером волке или вон там, за следующим изгибом тропинки, откроется поляна, где стоит избушка Бабы‑яги… Накаркал.

Глава 17

Про добрую бабушку и странного козла

Избушка была большая, сложенная из добротного кругляка, с двускатной крышей и резными наличниками на окнах. Куриные ножки также присутствовали. Точнее, куриными эти лапы мог назвать только человек с ограниченной фантазией, ибо вот это огромное светло‑коричневое о трех когтистых пальцах – ну к курам явно отношения не имело, если они, конечно, не росли на ядерных полигонах, питаясь исключительно стероидами.

Мои спутники обалдело таращились на это произведение неизвестно чьей генной инженерии, стоя у невысокого резного заборчика, окружавшего вышеописанную избушку. Так, избушка присутствует, а где же хозяйка? Я стал опасливо озираться, мысленно перебирая все, что знал об этой милой старушке.

Значится, так. Бабушка – неопределенного возраста, есть вообще вероятность, что старше динозавров, ибо замечена в дружеских отношениях с диномутантом по имени Горыныч, который относится к ней с большим уважением. Характер нордический, истинный ар… тьфу ты, это из другой оперы. Короче, бабулька по характеру еще та, может и накормить, напоить, а может и… послать лесом подальше. Любит поколдовать, поворожить, и к тому же ее избушка – просто кладезь полезных магических артефактов. Но вообще сведения о бабуле противоречивы, так что…

Хозяйку я обнаружил метрах в двадцати от нас, среди грядок с какой‑то пышнорастущей зеленью, в любимой позе наших дачников – ну это когда оконечность вашей пятой точки находится выше вашей же макушки. Бабушка, точно почувствовав мой взгляд, медленно разогнулась и посмотрела в нашу сторону.

– Здравствуйте, бабушка Яга, – поприветствовал я подходящую ближе старушку.

– Привет, милок, коль не шутишь, – буркнула женщина, обводя нашу компанию насупленным взором.

Кстати, на вид бабуля оказалась вполне ничего. Нормальная такая миленькая старушенция из разряда тех, что сидят в теплые деньки у подъезда. Одета в длинную юбку неопределенной расцветки и цветастую блузку, поверх которой накинута побитая молью душегрейка. На голове зеленая косынка, из‑под которой выбиваются седые пряди. Лицо вполне обычное – русское, нос не крючком, как пишут у нас, а такой… э‑э‑э… с горбинкой, короче, у бабули греческий профиль, как у Юлия, который Цезарь. А вот глаза, глаза – это да… один пронзительно зеленого цвета, другой бездонно‑черный… бр‑р‑р, взгляд пронзает точно луч лазера.

– Как зовут? – неожиданно командирским голосом рявкнула бабка, заставив меня непроизвольно вытянуться в струнку.

– Ярослав, ваше высокблагородь, – отрапортовал я, сам себе несказанно удивляясь.

– Неужто из русичей? – всплеснула руками старушка, расплываясь в приветливой улыбке.

– Ага, – кивнул я.

– Ой, да что же я, заходите, гости дорогие, милости просим. – Бабушка кивнула в сторону калитки, что находилась метрах в десяти от нас, а сама направилась к дому.

Ну и приняла нас бабуля буквально по‑царски. Во дворе под раскидистой яблонею накрыла вышитой скатертью большой дубовый стол и уставила его различными яствами русской кухни. Гном при виде этих разносолов аж замер, а вот Батон сразу уселся на длинную скамью, что стояла вдоль стола, поближе к объемной крынке. Яга было цыкнула на кота, но, присмотревшись, усмехнулась и спросила:

– Кто ж тебя, болезный, в кошачью шкуру‑то загнал?

Батон, подцепив когтем кусок хлеба, что лежал горкой в большой деревянной миске, грустно посмотрел на бабушку, затем скосил глаза в сторону нашего дракона. Яга перевела взгляд на Криса:

– Смотри‑ка, давно я таких, как ты, в этих местах не видывала – почитай, лет пятьдесят. Так энто ты котика?

– Не я, а моя сестра, – пожал плечами дракон, который с момента встречи с Ягой находился в странном напряжении. – Проказничал сильно, вон Ярославу всю мебель в классе попортил.

– В классе? – Бабушка удивленно приподняла одну бровь.

– Угу, – кивнул я, активно поглощая очередной пельмень (блин, как же я по ним соскучился). – Я учутуль…

– Прожуй сперва, касатик, – ласково улыбнулась бабуля. – А то прям как Ивашка неразумный, тот тоже как в гости зайдет – так ест и что‑то одновременно рассказывать пытается.

– Учитель я – трудовик. А Ивашка – случаем, не Иван‑царевич?

– Он, родненький, – кивнула Яга. – Только вот уже давно его не было. – Бабуля тяжело вздохнула. – И вообще сейчас эта дорога запустела, а ведь раньше, помнится, то Илюшенька забредет, то Иван, а то и Ярославна навестит, Марьюшка опять же…

Яга опять вздохнула и вытерла уголок глаза расшитым полотенчиком, что держала в руках.

– Совсем забыли старую.

Я невольно опустил глаза. Действительно, в наше время упоминание об этой старушке только в фольклоре сохранилось, ну да там в некоторых книжках иногда авторы о ней вспоминают. А так в основном сплошные Бэтмены, Супермены, Спайдер и прочие мены заполонили головы молодежи, вон даже я и то иногда себя с одним из них сравниваю, хоть и ерничаю при этом, но все равно… Эх. А ведь и наши герои были. Илюша Муромец, Добрыня, э‑э‑э… Иванушка, да хотя бы Кощей, вон какой чувак был, куда там сегодняшним злодеям, этакий Дарт‑Вейдер Древней Руси. А Соловей, свистун такой, что многих из этих иностранных менов сдуло бы от одного его пчиха, – ну да, получил в лоб от Илюшеньки, но ведь за дело. Эх. Да и сама Яга – бабуля тоже непростая.