любопытно было бы проследить, как этот закоренелый вольтерьянец в молодости

обходился с своим приятелем, будущим "балладником" и переводчиком

Шиллера! Большего противоречия и придумать нельзя; но сама жизнь есть не

иное что, как постоянно побеждаемое противоречие.

Жуковский -- в Петербурге -- вспомнил старого приятеля и не забыл, чем

можно было его порадовать: подарил ему новое, прекрасно переплетенное

собрание полных сочинений Вольтера5. Говорят, незадолго до смерти -- а Губарев

жил долго -- соседи видали его в его полуразрушенной хижинке, сидевшего за

убогим столом, на котором лежал подарок его знаменитого друга. Он бережно

переворачивал золотообрезные листья любимой книги -- и в глуши степного

захолустья искренно, как и в дни молодости, тешился остротами, которыми

забавлялись некогда Фридрих Великий в Сан-Суси и Екатерина Великая в

Царском Селе. Другого ума, другой поэзии, другой философии для него не

существовало. Это, разумеется, не мешало ему носить на шее целую кучу образов

и ладанок -- и состоять под командой безграмотной ключницы... Логика

противоречий!

С Жуковским я больше не встречался!

Комментарии

Иван Сергеевич Тургенев (1818--1883) -- писатель. Поэзия Жуковского

была для юного Тургенева, как и для многих его современников, школой

нравственности и высокого творчества. Имя Жуковского, цитаты из его

произведений часто появляются в письмах В. П. Тургеневой, страстной

поклонницы поэта, к сыну (Рус. мысль, 1915. Кн. 6. С. 105, 107). В годы учебы в

Московском пансионе Тургенев читал Жуковского, многие его произведения знал

наизусть, о чем свидетельствуют его письма 1831 г. к дяде, И. П. Тургеневу

(Тургенев И. С. Полн. собр. соч. и писем: В 30 т.: Письма. М., Т. 1. С. 119--130). И

позднее имя Жуковского, цитаты из его произведений будут появляться на

страницах произведений Тургенева (см. указ. имен к Полн. собр. соч.). Дружеские

отношения связывали И. С. Тургенева с сыном поэта -- Павлом Васильевичем.

Эта дружба ознаменовалась тем, что последний подарил Тургеневу знаменитый

перстень-"талисман", который Жуковский получил от умирающего Пушкина (см.

тургеневские "Записи, посвященные пушкинским реликвиям" -- Тургенев И. С.

Полн. собр. соч. и писем: В 30 т.: Сочинения. М., 1986. Т. 12. С. 375).

Единственная встреча с В. А. Жуковским шестнадцатилетнего Тургенева

воспроизведена в его "Литературных и житейских воспоминаниях" (раздел

"Гоголь"), создававшихся в конце 1860-х годов. Между встречей и ее описанием

прошло около 35 лет, но в воспоминаниях запечатлелась отчетливость почти

каждого ее мгновения, поразительная зримость облика поэта.

ИЗ "ЛИТЕРАТУРНЫХ И ЖИТЕЙСКИХ ВОСПОМИНАНИЙ"

(Стр. 267)

Тургенев И. С. Полн. собр. соч. и писем: В 30 т. Сочинения. М., 1983. Т.

11. С. 68--70.

1 ...посетил... мою матушку... -- Эти посещения Жуковским В. П.

Тургеневой в Спасском-Лутовинове могли быть в 1814 г., когда поэт жил в

Муратове и Долбине, т. е. в 30-- 40 верстах от Спасского (см.: Чернов Н. Глава из

детства // Лит. газета. 1970. No 29).

2 ...изгладилось самое воспоминание о деревенской барышне... -- Видимо,

это не совсем точно. Из воспоминаний В. Н. Житовой известно, что в Петербурге

в 1838 г. Варвару Петровну Тургеневу "часто навещал" В. А. Жуковский. Вот это

воспоминание, заслуживающее внимания как мемуарный источник: "Весьма

часто навещали нас Родион Егорович Гринвальд... и Василий Андреевич

Жуковский, которого я тогда очень не любила за то, что почти к каждому его

приезду я должна была выучивать стихи из его "Ундины" и декламировать перед

ним. При этом я обнаруживала самую черную неблагодарность, так как он

привозил мне всегда великолепные конфеты, а я, уничтожая их, тем не менее

соображала своим пятилетним разумом, что за них придется опять вызубрить со

слов самой Варвары Петровны несколько стихов из "Ундины"" (И. С. Тургенев в

воспоминаниях современников. М., 1983. Т. 1. С. 31--32). Жуковский в

неопубликованном дневнике 1841 г. записывает: "2/14 марта. К Варваре Петровне

Тургеневой..." (ЦГАЛИ. Ф. 198. Оп. 1. Ед. хр. 37. Л. 89).

3 ...послала к нему в Зимний дворец -- в Шепелевский дом, прилегающий

к дворцу. Здесь в 1827--1840 гг. жил Жуковский как воспитатель наследника.

4 Воин Иванович Губарев -- пансионский товарищ Жуковского, был

близким знакомым В. П. Тургеневой. Возможно, он привозил в 1814 г. поэта в

Спасское, так как именно к этому времени относятся их тесные дружеские

отношения. Его упоминает Жуковский в конце "Послания к А. А. Плещееву" от

14 октября 1814 г., о нем как о добровольном переписчике долбинских

стихотворений говорит в письмах (ПЖкТ, с. 130, 132, 134). В 1818 г.,

ходатайствуя об устройстве его на службу, Жуковский замечает: "...вообще он

благородный человек и стоит твоего дружеского покровительства" (там же, с.

189).

5 Сохранилось письмо Губарева Жуковскому от 4 июля 1835 г., где

говорится: "Благодарю Вас усердно за... подарок Вольтера; -- я один в сем мире

чувства истинного уважения к Вам сохраню до гроба" (ИРЛИ, 28024/СС16. 70.

Цит. по: Тургенев И. С. Полн. собр. соч. и писем: В 30 т.: Сочинения. М., 1983. Т.

11. С. 362; коммент. Л. Н. Назаровой).

В. А. Соллогуб

ИЗ "ВОСПОМИНАНИЙ"

<...> Другой наш преподаватель, и преподаватель тоже весьма

симпатичный, был наш учитель русского языка [П. А.] Плетнев, впоследствии

ректор Петербургского университета и издатель "Современника". Петр

Александрович был человек высокого роста, крепко сложенный и приятной

наружности. Он был другом Жуковского и приятелем Пушкина. Этим различием

и определяется характер Плетнева. Тихая мечтательность творца "Светланы" была

ближе к его природе, чем страстность величайшего нашего поэта. Плетнев

говорил тихо, как будто бы стыдливо. Жуковский был самоувереннее и по своей

тогдашней знаменитости литературной, и по своему положению при дворе. Но

душа Жуковского, как и душа Плетнева, были, так сказать, прозрачные,

хрустальные. От них как будто веяло чем-то девственным, непорочным <...>

<...> Тут он [Пушкин] прочитал мне всем известное письмо к

голландскому посланнику1. Губы его задрожали. Глаза налились кровью. Он был

до того страшен, что только тогда я понял, что он действительно африканского

происхождения. Что мог я возразить против такой сокрушительной страсти? Я

промолчал невольно, и так как это было в субботу (приемный день кн.

Одоевского)2, то поехал к кн. Одоевскому. Там я нашел Жуковского и рассказал

ему про то, что слышал. Жуковский испугался и обещал остановить отсылку

письма3. Действительно, это ему удалось: через несколько дней он объявил мне у

Карамзиных, что дело он уладил и письмо послано не будет. Пушкин точно не

отсылал письма, но сберег его у себя на всякий случай. <...>

<...> Отличительным свойством великих талантов бывает всегда уважение

к настоящему или даже мнимому превосходству. Гоголь благоговел перед

Пушкиным, Пушкин перед Жуковским. Я слышал однажды между последними

следующий разговор. "Василий Андреевич, как вы написали бы такое слово?" --

"На что тебе?" (надо заметить, что Пушкин говорил Жуковскому вы, а Жуковский

Пушкину ты)4. "Мне надобно знать, -- отвечал Пушкин, -- как бы вы написали". --