6 августа. Жуковский читал мне письмо Тургенева. Милый кн. Вяземский
пришел провести со мной часок перед отъездом в Москву. <...>
1832
8 января. <...> Campod'onico (аббат) читал мне Данте (Béatrice). Вечером
Андрей М.24, Жуковский и я, -- мы рассказывали легенды, сколько интересные,
столько и религиозные. <...>
10 января. <...> Сегодня у нас с Жуковским был длинный и сериозный
деловой разговор, а затем было немного и поэзии. <...>
26 февраля. Приехал милый Жуковский с Катиш В., вышедшей из
института. Я с нежностью и болью в сердце поцеловал это милое дитя моего
лучшего друга, бедной Светланы. <...>
1833
16 февраля. Ночью я страшно страдал. Получил с великим удовольствием
письмо от милого Жуковского25. Слушал его с восторгом. Женевское озеро.
Байрон. Сколько поэтических воспоминаний на берегах этих вод, столь
прекрасных и романтичных. <...>
1834
30 января. <...> Милый мой именинник Жуковский по обыкновению
пришел к нам обедать. Мы пили шампанское за его здоровье. Катиш В. была с
нами. Позже жена с дочерью и с Катиш пошли на вечер к Жуковскому.
4 февраля. <...> Милый Жуковский подарил мне свой бюст26 очень
похожий: "Ты, брат Иван, ощупай меня хорошенько -- рожу мою и узнаешь".
Моей жене он подарил свой портрет27.
14 февраля. Я остался в постели, сильно страдая. Пришли Жуковский,
Гаевский. Ст. Шемиот читал мне Томаса Мура. Аполлон читал мне сказку
Пушкина "О мертвой царевне и семи богатырях".
1837
19 марта. <...> Жуковский с Катей и Сашей Воейковыми. Я от всего
сердца обнял милых и любезных дочек моей дорогой Alexandrine.
2 мая. Друг Жуковский меня посетил. Мы сердечно расцеловались. Он
уезжает с вел. кн. наследником. <...>
29 июля. Жуковский пишет мне преинтересные письма из-за границы. Я
чувствую себя скверно: я плохо отдыхаю.
3 ноября. Я получил еще письмо от Жуковского: очень интересное, как
всегда. -- Я очень страдал.
18 ноября. Дорогой Жуковский, друг сердца, которого я люблю -- Бог
видит -- как, был очень тронут, увидав меня вновь сегодня. <...>
1838
17 ноября. Приступ лихорадки; я остался в постели в большом
возбуждении. Я написал письмо задушевное, серьезное моему другу Жуковскому.
22 ноября. Я получил письмо от моего Жуковского -- бесконечно
интересное и полное самой нежной дружбы. Он мне много рассказывает о
Венеции и о Манцони28, который произвел на него сильное впечатление.
Манцони говорил ему также обо мне и показывал ему мои сочинения, мною
поднесенные и бережно, по его словам, хранимые.
1839
12 января. С граф. Матв. Вьельгорским мы много говорили об его
интересном племяннике29 и о милом Жуковском: оба в Италии -- ради здоровья.
<...>
7 ноября. Жуковский приехал пить чай со мной; он со мной говорил о
своем "Камоэнсе"30, который он мне пришлет, о моих детях, обо всем, что у меня
на сердце: он взял на себя все, с большею, чем когда-либо, нежностью дружбы. Я
не знаю, как и благодарить Бога. <...>
4 декабря. Мы долгие часы оставались вдвоем с Жуковским -- никогда его
ненарушимая дружба своею нежностью не доставляла мне такой святой радости.
Он читал мой перевод из Lamennais, -- я ему прочел мой сонет31, и, поговорив
еще о моем завещании и все уладив, он мне прочел своего "Камоэнса", чудный
chef d'oeuvre, меня приведший в восторг. Он меня также очень уговаривал писать
легенды, как я и собираюсь.
23 декабря. <...> Приехал Жуковский. Я был так счастлив!
25 декабря. Мой сын и дочь читали мне Евангелие. Затем Жуковский
читал мне стихи, оставался очень долго -- беседовал с моей женой. Я читал свою
"Молитву". Это был один из прелестнейших вечеров в моей жизни, -- такой
приятный и интересный! Весь этот чудный праздник был так счастлив для меня.
28 декабря. <...> Мне доставило большое удовольствие то, что у Алиньки
было вчера вечером развлечение и что сын мой видел великолепный и изящный
дом графини Завадовской, который осматривал также и Жуковский. Это -- перл
художественного изящества и тонкого вкуса во всех мелочах, начиная с лестницы.
Залы Людовика XIV и XV отличаются роскошью и законченностью; кабинет ее --
восхитителен. Жуковский сказал: "Так хорошо и мило и изящно-красиво, что не
знаешь, как и быть: разве взять ноги в руки". <...>
1840
11 января. <...> Днем приходил милый Жуковский, мы пили чай, и я ему
читал отрывки из "Чернеца". <...>
12 января. <...> Вечером, по уходе Жуковского, я много размышлял,
молился, оканчивая всегда свой день благословением и благодарением Богу.
Слава Богу, ночь моя была довольно спокойна. <...>
19 января. <...> Я страдал и был очень возбужден. Пришли графиня
Лаваль, Жуковский и почтенный Муравьев. <...> Я выпил с ними еще чашку чая.
Вечер был очень интересен, говорили о предметах религиозных и поэтических.
<...>
Комментарии
Иван Иванович Козлов (1779--1840) -- поэт и переводчик. Жуковский был
одним из самых близких и заботливых друзей Козлова, пораженного слепотой и
параличом. Вероятно, к концу 1818 г., ко времени несчастий, постигших поэта,
восходят дружеские отношения Козлова и Жуковского. Благодаря Жуковскому
Козлов приобщается к английской поэзии, открывает для себя Байрона, Мура и
переводит их. Он посещает салон племянницы Жуковского А. А. Воейковой --
"Светланы", где встречает представителей литературного Петербурга. Жуковский
принимает самое активное и заинтересованное участие в публикации его
произведений, заботясь, чтобы "не напечатать даром и с убытком" (ПЖкТ, с. 227, 229--230, 236). В неопубликованном "Обзоре русской литературы за 1823 год",
предназначенном для "особ императорского дома", Жуковский дает не только
историю жизни Козлова, оценку его поэзии, но и обращает внимание на его
бедственное положение (Эстетика и критика, с. 313). И после смерти поэта
Жуковский публикует в Совр. (1840. Т. 18, No 2) статью-некролог "О
стихотворениях И. И. Козлова", которую можно рассматривать как
благотворительную акцию в пользу семьи покойного. В свою очередь, Козлов
видел в Жуковском друга и наставника в поэзии, что выразил в стих. "К другу В.
А. Жуковскому" (1822) и "К Жуковскому" (1832). "Но сердцу внятный голос
твой // Глубоко в душу проникает" -- так определил он значение Жуковского в
своей жизни.
"Дневник" Козлова, несмотря на лаконизм многих записей, воссоздает
летопись отношений двух поэтов и вносит существенные штрихи в образ
Жуковского -- "ангела-хранителя русской литературы".
ИЗ "ДНЕВНИКА"
(Стр. 173)
Старина и новизна: Ист. сборник. СПб., 1906. Кн. 11. Подлинник по-
французски. Публикация К. Я. Грота, с. 39--42, 45--53, 56, 58--63, 66.
1 "Child Harold" -- поэма Д.-Г. Байрона "Паломничество Чайльд-