Когда она встала, я рассмотрел ее лицо: она чрезвычайно изменилась после круга, но совсем по-другому, чем ее ковен. Она выглядела отлично, будто только что проспала шестнадцать часов. Светилась здоровьем и энергией, в то время как остальные до сих пор немного пошатывались и подтормаживали.

Я увидел достаточно. Я снова сел, сложил перископ и уже помещал его в коробку, как вдруг ощутил покалывание на шее сзади.

«Что ты здесь делаешь?» — потребовал мужской голос.

Я оглянулся и беззаботно кивнул. Он, очевидно, сторож.

«Кабельщик», — ответил я с американским акцентом, похлопывая свою маленькую коробочку. Я быстро осмотрелся, и, слава Богине, прямо возле моих ног действительно проходил кабель. Я вынул пару проволок и в профессиональной манере приложил их к кабелю. «Экстренный вызов. Он, конечно, гораздо важнее, чем дать парню доесть ужин, так?» Уходи. Всё хорошо. Кто-то на втором этаже кричал о протекающей раковине.

«О», сказал человек. «Хорошо. Захлопните люк, когда будете уходить.»

«Обязательно», — сказал я, не поднимая глаз. Как только он закрыл дверь люка, я сложил все свои вещи в компактный рюкзак и быстро слез вниз по лестнице к пожарному выходу. Через несколько секунд я живо шел к своему автомобилю. По соседству было тихо, наступали сумерки.

Правда в том, что я не знал, что мне делать. Если бы я все еще был Сиккером, я бы предложил лишить Патрицию ее силы. Но я не был больше Сиккером и я обещал Селии и Робин найти менее радикальный способ остановить Патрицию. Без сомнения то, что сделала Патриция, было недопустимо. Но Селия и Робин казались такими уверенными, что Патриция в глубине души была хорошим человеком. Кем-то вынужденным поступать подобным образом из-за трудной ситуации.

Я должен найти другой выход.

Я подождал, когда машина Патриции проедет мимо. Когда мы поравнялись, я увидел, что Робин была с ней. Возможно Патриция просто собиралась подвести ее домой. Но я почувствовал что-то неладное. Через минуту я выехал и последовал за ней, сохраняя между нами дистанцию.

Я ехал за Патрицией по направлению к государственному парку, неподалеку от которого находился Хайгетский лес. Я замедлился так, чтобы быть уверенным, что Патриция не почувствует моего присутствия, затем последовал за ней на парковку. Там было, может, двенадцать других машин, люди катались верхом, гуляли собаки, но нигде я не обнаружил спортивного автомобиля Патриции. Я припарковался и вышел. Прогуливаясь мимо каждой машины, я совершал в уме разоблачающие заклинания, чтобы, если Патриция наложила какой-нибудь магический камуфляж на свою, я бы смог ее заметить. Однако, несмотря на то, что я дважды всё обошел, я не нашел следов ни Патриции, ни Робин, ни автомобиля.

Этого не может быть… я въехал в парк точно за ней, прямо в главные ворота, проклятье! Неужели здесь есть еще один поворот?

Я рванул обратно в свою машину и завел двигатель. «Вперед, малыш Найэлль», — думал я, в то время как вырулил на 180 градусов и снова направился к въезду на парковку. В этот раз я ехал медленно, и там, действительно, был еще один поворот. А от него исходили две дополнительные ветки. На выдохе я выругался. Я напрасно потратил время, которое не мог себе позволить. Несмотря на выпущенные сенсоры, я не смог обнаружить признаков Патриции и поэтому должен был осмотреть оба поворота лично. Естественно, на первой парковке, которую я проверил, ее не оказалось — это было бы слишком легко. Я снова отъехал обратно по дороге и проверил правый поворот. В этот раз, среди небольшого количества других автомобилей, я увидел спортивный.

Я выпрыгнул из машины и, порывшись в рюкзаке, схватил набор предметов, которые могли понадобиться. Огромными шагами я быстро метнулся ко входу в парк, выбросив свои сенсоры в поисках Патриции, но ничего не обнаружив. Неудивительно. Я поискал Робин, рассчитывая на то, что, возможно, Патриция могла не догадаться скрыть ее следы. На этот раз я кое-что обнаружил и вошел в парк, следуя на юг по одному из сохранившихся следов.

Хотя темнело всё стремительнее, я сразу понял, что Робин сошла с тропинки и отправилась по пересеченной местности. Если бы я не был вынужден метаться так долго между поворотами, я мог бы видеть их прямо перед собой. Но раз уж так вышло, я положился на свои сенсоры и осознал, что, на самом деле, чем дальше углубляюсь в лес, тем больше следов магии нахожу. Конечно, я ожидал запутывающих и дезориентирующих заклинаний или им подобных, однако уже самих образов этих заклинаний, мест их наложения, воздуха, который они покрывали, было достаточно для меня, чтобы просчитать место нахождения их источника. Более опытная ведьма или ведьма в меньшей суматохе гораздо лучше проделали бы работу по сокрытию своего пути.

Кроме легких уколов магии, я также ощутил признаки того, что недавно здесь проходили один или два человека. И они не позаботились о том, чтобы не оставить следов по всей растительности. Здесь треснула веточка, там содран лишайник. Крайне неуклюже. Мгновенно я осознал вероятность того, что это ложные знаки, созданные, чтобы сбить меня с пути. Однако я не чувствовал, что это так. Всё это казалось как-то непрофессионально.

Здесь в защищенной части леса почти совсем не было света, и растительность была гуще. Снова я почувствовал дезориентирующие заклинания. Они ощущались как китайский шелк, когда я проходил прямо сквозь них. Хорошо, что Патриция не использовала те же заклинания, что мой папа в Канаде: когда всё в тебе бешено кричит, что ты умрешь ужасной, мучительной смертью, если сделаешь еще один шаг. Хотя тогда я тоже ухитрился пройти сквозь них.

Где-то через минуту я остановился и сосредоточился на признаках энергии Робин. Я ни разу не имел прямого контакта с Патрицией, поэтому ее я бы не узнал, однако энергию Робин я действительно уловил, на этот раз чуть сильнее. Я развернулся примерно на десять градусов к северу и сконцентрировался еще раз, перешагивая через упавшие деревья, продираясь сквозь толщу подлеска, обвитого листвой и тонкими ветвями, торчащими в лицо.

Вскоре на меня нахлынули беспокойные чувства: разочарования, страха, потерянности. Опять заклинания. На самом деле, даже поражало, что Патриции хватило времени наложить их, учитывая предполагаемое отсутствие у нее большого опыта работы с темной магией… плюс тот факт, что я был лишь в нескольких минутах позади нее. Все заклинания требовали времени. Если только Патриция не сотворила их заранее, но я не думал, что это так. Я твердил себе, что эти чувства не настоящие, что мой разум знает правду, и просто шел напролом, не взирая ни на что. Это был единственный способ, чтобы прорваться.

Хотя ранний вечерний воздух был прохладным, холодный пот выступил под футболкой на моей спине. Воздух был несвежим и спёртым, затрудняющим дыхание. Заклинания Патриции неизменно становились всё более раздражающими, вызывая во мне тревогу. Я заморозил все эти эмоции. Эмоции, основанные исключительно на магии. Поняв, что нахожусь уже близко, я бесшумно остановился. Медленно шаг за шагом я двинулся вперед так тихо, как только мог. Я пригнулся под небольшим навесом влажной листвы так, чтобы не создавать шума. Чуть отведя вниз ветку кустарника, я смог разглядеть пространство примерно на пятнадцать футов (4,5 м) перед собой — очень маленький пятачок земли без деревьев и кустов.

Робин была прислонена к молодому платану, выглядя безжизненной. Ее голова неловко свисала в одну сторону, пряди неукротимых темно-рыжих волос спадали, цепляясь за лицо. Глаза были простыми разрезами без всякого выражения. Черт возьми!

Патриция стояла в нескольких шагах от Робин, одетая в свою желтую мантию. Я обновил наложенные ранее маскирующие заклинания, и стало ясно, что она понятия не имела о моем присутствии. Наклонившись, она начала рисовать над головой Робин сигилы и руны в воздухе. В ее левой руке находилась книга, выглядевшая чрезвычайно старой с коричневыми осыпающимися страницами. Я понял, что Патриция плакала, продолжая накладывать заклинание.