Он сместил её в своих объятиях (она не сопротивлялась, но и не помогала) и проверил её правую руку. Выглядело так, как будто он прервал её работу над этой стороной. Она была правшой, и несколько глубоких ран были не контролируемые.

Проверка остальной части её тела не показала никаких других ран.

— Я думаю, что мы сможем справиться с этим здесь, милая. Хотя мне нужна кое-какая помощь.

Он снова переместил ее в своих объятиях и вытащил телефон из кармана. Затем нашел нужный контакт и позвонил.

— Джей Эр, Сэди поранилась. Ты мне нужен. Принеси свой комплект.

Получив согласие Джей Эра, он дал ему адрес Сэди и закончил звонок.

— Окей, маленькая преступница. Давай посмотрим, сможем ли мы остановить кровотечение. Я собираюсь задолжать тебе пачку новых полотенец.

Гордон всё ещё маячил в дверном проеме.

— Что я могу сделать?

— Мне нужно вытащить её из этой ванны. Расстели её кровать и постели полотенца. Она держит их в том комоде. Также мы должны приложить лёд к тем порезам, что ещё кровоточат.

Гордон кивнул и принялся за работу. Шерлок сел в ванну и притянул Сэди на свои колени, обхватывая руками поверх полотенца вокруг самых худший из ее само причинённых ран.

Он предположил, что они были не полностью её членовредительством. Он думал, что часть вины за них также была на нем.

Она была тиха, но её глаза были открыты и смотрели на стену. Не уверенный в том, была ли она ещё в более тревожной кататонии, чем раньше, после Таррин, Шерлок мягко её подтолкнул:

— Сэди?

Она вздохнула.

— Всё испорчено.

— Нет. Просто тяжёлая ночь.

Возможно, другой мужик увидел бы в этих событиях (сцена с Таррин, ревность Сэди, её явное нестабильное состояние, этот беспорядок, в котором они сейчас оказались) красный флаг, ванную, наполненную красными флагами. Но нет. Он любил её больше. Если кто-нибудь попросит его объяснить, как это могло быть, он не знал, что должен будет ответить. Но он чувствовал ответственность и не хотел ничего большего, чем просто помочь ей и снова почувствовать её веру в него.

В первую очередь, он не был уверен, что заслуживал потерять всё это, но понимал, почему она сомневалась. Он мог бы представить, как та сцена выглядела для неё, и знал, что ему следовало справиться со всем по-другому. Сэди не понимала, что такое «бывшие».

— Я не могу остановить «шипение».

Сейчас, когда она успокоилась (и он тоже, более или менее), она звучала практически похожа на саму себя.

— Я не могу заставить это прекратиться.

— Возможно, это из-за того, что ты выбрала не тот способ, чтобы сделать это, — он убрал её липкие волосы назад от лица, вытирая кровь со щеки, пока это делал. — Милая, ты не одна, — он замолчал и вытер её щеку снова. На ней был синяк. Тот вид синяка, который он узнал. — Кто ударил тебя?

Она покачала головой и повернула лицо к его груди. Это было впервые с тех самых пор, как он вошёл в ванную. Она повернулась к нему, вместо того чтобы оттолкнуть, так что он отбросил свой вопрос. Но кто-то ударил её, и это необходимо выяснить.

Он притянул её ближе и поцеловал в лоб.

— Позволь мне помочь тебе, Сэди. Я хочу заботиться о тебе, но не смогу, если ты сбегаешь, когда тебе больно.

— Ты солгал.

Он взял её пальцами за подбородок и заставил встретиться с его глазами.

— Нет. Я избегал этой темы и сожалею об этом… однако дело во мне, а не в тебе. Мне тошно думать о Таррин. Она поимела меня, да. Но там вообще нулевое напряжение. Не имеет значения, что она хочет или о чем думает. Она не имеет значение. Я люблю тебя. Я никогда не любил кого-либо ещё так сильно. Ты можешь доверять мне, Сэди. Верь в нас.

— Я становлюсь такой ревнивой. Ненавижу это. Я хотела убить её. Я не шучу.

— Я тоже хотел её убить.

Сидя в этой ванне, обнимая свою истекающую кровью девочку, он всё ещё хотел убить женщину, которая создала этот кризис.

— Но ты этого не сделала. Думай о том, что произошло сегодня как о «Маллиган» (прим.: вторая попытка). Знаешь, что это значит?

Она кивнула.

— Мой папа играет гольф.

Конечно же, играет.

— Ты не причинила ей боли и теперь знаешь кое-что о себе.

— То, что я – убийца.

Шерлок убивал больше, чем один раз, и он остро чувствовал осуждение в её голосе. Что она о нём подумает, если узнает, кем он был на самом деле, а именно — убийцей?

— Нет. То, кем ты не хочешь быть. Иначе ты бы не рвала себя на части, как сейчас, что бы не произошло. Таррин пошла домой, чтобы снова завтра стать сукой. Ты — та, кто страдает.

Гордон подошёл к дверному проему.

— Я всё приготовил. Упаковки со льдом тоже.

Он кивнул и повернулся обратно к Сэди.

— Окей, маленькая преступница. Давай тебя починим.

Пока они ждали Джей Эра, Шерлок помог Сэди получше привести себя в порядок и слегка одеться. Ни в коем случае Джей Эр не увидит полностью её тело, достаточно плохо, что Гордон уже увидел. Затем он сам отмылся, настолько смог, сел на застеленную полотенцами кровать рядом с ней и держал пакеты со льдом на её руках. К тому времени, когда медик «Банды» прибыл, неся огромный ящик, который, как заметил Шерлок, был достаточно вместительной аптечкой первой помощи, кровь почти остановились, кроме нескольких очень глубоких рваных ран (включающих в себя и шрам от пули). Она порезала там себя практически до кости.

Когда Джей Эр сел, натянул пару синих перчаток и выяснил, что нельзя использовать обезболивающие, он применил заморозку. Но он всё же причинял ей боль, и Сэди, уже уставшая и сверхвозбуждённая для девочки, которая регулярно себя резала, даже отдаленно не стоически переносила боль, которую не сама себе причиняла. Она продолжала хныкать и грызть свои губы. Потребность вмешаться и остановить Джей Эра от причинения ей боли (даже не исключался вариант избить своего брата до отключки) превращала Шерлока в сумасшедшего.

Наконец, Джей Эр нахмурился, глядя на него.

— Убирайся на хрен отсюда, бро. Я больше причиняю ей боли из-за того, что ты заставляешь меня так дёргаться, — он посмотрел вниз на Сэди и улыбнулся. — Окей, сладкая? Ты же не нуждаешься в его уродливой роже, нависающей над тобой, правда?

Сэди покачала головой. Шерлок почувствовал руку на своей руке и обернулся, чтобы увидеть Гордона, пытающегося отвести его на балкон. И он позволил это ему. Дерьмо. Дневной свет. А он даже не заметил.

Гордон надёжно закрыл дверь позади них, а затем подошел и встал рядом с Шерлоком у ограждения.

Вид с балкона не представлял собой ничего привлекательного: всего лишь парковка и соседние здания. Но здания поблизости были низкими, и присутствовала долгосрочная перспектива, когда небо было ясным, а на расстоянии виднелись и горы.

— Ты хороший человек, Шерлок. Я знаю это. Я могу разглядеть это в твоих глазах.

Шерлок посмотрел вниз на мужчину намного меньше ростом, чем он сам. Брюки цвета хаки и аккуратная полосатая рубашка. Он разбудил Гордона посередине ночи, и всё же мужчина выглядел прилично одетым.

— Спасибо.

Он понимал, что было намного больше в этом заявлении, чем простой комплимент.

— Я знаю, что ты любишь её. Я знаю, что ты хочешь быть хорошим для неё. Я верю, что это правда.

— Ближе к делу, Гордон.

— А ты?

— Что?

Гордон не повторил свой вопрос, в этом не было нужды. Вместо этого он произнес:

— Я не говорю, что ты не хорош, или что ты не смог бы стать хорошим. Я спрашиваю, хорошо ли ты подумал о том, что значит быть хорошим для нашей девочки. И дело не в том, что она наркоманка. А из-за того, почему она стала одной из них. Ты знаешь её историю?

Шерлок сфокусировался на туманном синем силуэте гор.

— Ага. Я знаю, что произошло.

— Она прошла через всё это одна. Она никогда никому не рассказывала. После того как её мама и брат умерли, её отец… ладно, она не хотела, чтобы её папа волновался о чём-либо, так что она превратила себя в ту, о ком не надо было беспокоиться, независимо ни от чего. Именно поэтому я сказал тебе в первый раз, когда мы разговаривали, что эта девочка сильная, но не жесткая. Она была двенадцатилетним ребенком, всего лишь младенцем, защищая своего отца от горькой правды его ошибок, позволяя чему-то ужасному происходить с ней, только бы он больше не испытывал боли. В течение ряда лет — и это выпотрошило её. Она превратилась в оболочку, которую он должен был бы увидеть, и у неё никогда не было шанса позволить кому-нибудь полюбить её для ее же блага. Она не знает, как поверить в это. Это не то, что она видела все эти годы, но это ясно, как день, когда она вспоминает о прошлом. Прошло не так много времени, с тех пор как она прошла реабилитацию, я узнал её, и она начала заполнять пустоту внутри. Она впервые познаёт себя.