Поиск
ЗИМНЕЕ ВРЕМЯ
Как видно, кто-то удавился,-
Метель и свищет и хохочет,
Дрожит тарелка над цирюльней
И чуть не в пляс пуститься хочет.
Кто счастлив нынче? Тот, кто сыт
И в теплой комнате сидит.
Поденщик со своей женою
Чурбаны пилит. В колыбели
Младенец плачет, заглушая
Истошным визгом вой метели.
Кто счастлив нынче? Тот, кто сыт
И в теплой комнате сидит.
Солдат на карауле ходит
И ежится в своем мундире.
От скуки он шаги считает:
Четыре взад, вперед четыре.
Кто счастлив нынче? Тот, кто сыт
И в теплой комнате сидит.
Словак-лудильщик в куртке ветхой
Йогами словно мерит мили.
От стужи пос багров, как перец,
И слезы на глазах застыли.
Кто счастлив нынче? Тот, кто сыт
И в теплой комнате сидит.
Актер бродячий с балаганом
Бредет, скитаясь по округе.
Два дня не ел, притом пальтишко
Никак не защитит от вьюги.
Кто счастлив нынче? Тот, кто сыт
И в теплой комнате сидит.
Цыган дрожит от лютой стужи
В шатре, под одеялом рваным.
Вдруг, постучавшись, ветер входит,
Хоть в гости он не зван цыганом.
Кто счастлив нынче? Тот, кто сыт
И в теплой комнате сидит.
Как видно, кто-то удавился,-
Метель и свищет и хохочет,
Дрожит тарелка над цирюльней
И чуть не в пляс пуститься хочет.
Кто счастлив нынче? Тот, кто сыт
И в теплой комнате сидит.
Пешт, февраль 1845 г.
ВИХРИ, МОЛНИИ И ПТИЦЫ…
Вихри, молнии и птицы,
Как они ни мчатся,
А за алфельдским бетяром
Все ж им не угнаться.
Утром лошадь в Кечкемете
Крадет его милость -
У Сент-Мартонского брода
К ночи очутилась.
Будет конь назавтра продан
Где-то в Фейерваре,
И другой украден будет
Там же на базаре.
А затем вы разглядите,
Если очи зорки,
В Бечкереке он гарцует
На скамье для порки!
Пешт, февраль – март 1845 г.
СОЛНЦЕ
Ну, а солнце?
Что – солнце?
Не солнце оно,
А, собственно говоря,
Это нечто вроде огромного»
Мыльного пузыря!
Тот пузырь-великан мальчик
Выдувает в утренний час,
Чтобы вечером лопнул на западе,
Точно так же, как в прошлый раз.
Пешт, февраль – март 1845 г.
О МОИХ ПЛОХИХ СТИХАХ
И я бы мог без отдыха
Писать хорошее,
Но иногда из жалости
Пишу поплоше я.
Когда б я исключительно
Творил прекрасное,
Что делали бы критики
Мои несчастные?
Известно, что отбросами
Они питаются,
Так пусть получат, бедные,
Что причитается.
Пусть гложут, нажираются
И наживаются.
Они ведь тоже все-таки
Людьми считаются.
Пешт, февраль – март 1845 г.
ВЕСНА
Синь
Небес.
Красна
Весна.
И высоко, где синь такая,
Веселый жаворонок вьется,
Поет он, солнце окликая,
А солнце смотрит и смеется.
Синь
Небес.
Красна
Весна.
Красна весна, и день чудесный,
А я, глупец, не вылезая,
Сижу в своей каморке тесной,
Стихи задумчиво слагая.
Эперьеш, апрель 1845 г.
НА ВОЛЮ!
На волю! В лес! Весна играет в нем
Под ясным куполом небес.
Эй, театралы, не хотите ли
Услышать ряд милейших пьес?
Взойдя на сцену превосходную,
Исполнит соло соловей,
И кто бы из артистов оперных
Мог песню спеть еще милей?
Взгляните в бенуар кустарников,
Где, восхищенья не тая,
Фиалки эти синеокие
Внимают трелям соловья.
Весь мир в восторге. Чутко слушают.
И все полно горячих чувств.
И лишь седые скалы-критики
Молчат… Ни слова с хладных уст.
Эперьеш, апрель 1845 г.
ВЕНГРИЯ
Тебе, дорогая отчизна,
Хозяйкою быть не дано:
Обуглилось снизу жаркое,
А сверху – сырое оно.
Счастливцы живут в изобилье –
Объелись и все-таки жрут,
Л бедные дети отчизны
В то время от голода мрут!
Эперьеш, апрель 1845 г.
ЛЕСНОЕ ЖИЛЬЕ
(Поэтическое соревнование с Керени и Томпой)
Как таят от взоров первую влюбленность,
Прячут горы эту бедную лачугу.
Не боится бурь соломенная крыша,
Хоть бы ураган шумел на всю округу.
Шелестящий лес соломенную крышу
Приодел сквозною кружевною тенью.
Щелканье скворцов доносится из чащи,
Горлинки воркуют около строенья.
Пенистый ручей проносится скачками
С быстротой оленей, чующих облаву.
В зеркало ручья, как девушки-кокетки,
Смотрятся цветы речные и купавы.
К ним летят и льнут поклонники роями –
Пчелы из лесных своих уединений.
Пьют блаженства миг и, поплатившись жизнью,
Падают, напившись до изнеможенья.
Это видит ветер и бросает в воду
Тонущей пчеле сухой листок осины.
Только бы ей влезть в спасательную лодку,
Солнце ей обсушит крылышки и спину.
А на холм коза с набухшими сосцами
Завела козлят под самый купол неба.
Козье молоко да свежий мед пчелиный -
Вот что здешним людям нужно на потребу.
И скворцы свистят, и. горлинки воркуют,
Не боясь сетей и козней птицелова.
Слишком дорожат свободою в лачуге,
Чтоб ее лишать кого-нибудь другого.
Здесь ни рабства нет, ни барского бесчинства,
Только временами в виде исключенья
Молния сверкнет да гром повысит голос
И во всех вселяет вмиг благоговенье.
Милостив господь и долго зла не помнит –
Затыкает глотки облакам-задирам,
И опять смеется небо, и улыбкой
Радуга сияет над ожившим миром.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: