Вилма не мешала заходить к некроманту, кажется, между ними состоялся серьёзный разговор, но Истван упрямо отказывался есть вкусняшки. Пекла их мама. Разумеется, для меня, но, как всякая девушка, я берегла фигуру, вот и скармливала Денесу. Тот-то не играл в обиженного как некромант, а благодарил и ел.

  - Ничего, не бойся, - успокаивал Денес, хрустя пирожком с яблоками, - поймают они оборотня. Чтобы Авалон - и не нашёл? Не достанешься ты личу, не отдадим.

  Он лукаво подмигнул и пошарил рукой по тарелке. Денес удобно устроился на кровати под цветастым пледом. С одной стороны тарелка, с другой - недоделанная деревянная фигурка: маг давно увлекался резьбой. Целитель сказал, на днях магу можно будет вставать, и он с нетерпением ждал этого момента. Признаться, я тоже: больно надоел зазнавшийся Винс. Он мальчишка хороший, но самомнение у юношей частенько зашкаливает.

  Маги вернулись на исходе шестого дня, уставшие, злые, но с уловом - усыплённым связанным оборотнем.

  - С трудом нашли, - мельком обмолвился Тибор.

  Подробности расспрашивать не стала: незачем, просто поблагодарила.

  Оборотня оставили там же, в библиотеке, спеленатого заклинаниями.

  Маги отправились отмываться и спать, а я всю ночь просидела над записями. Сон не шёл, работа тоже не двигалась. В итоге достала припрятанный альбом Эрно и до рассвета рассматривала пожелтевшие записи и наброски. Букв не видела: взгляд скользил по строчкам, цепляясь за кляксы, завитки. Не плакала: боялась повредить своё главное сокровище.

  С утра узнала: лич забрал оборотня. От сердца отлегло, и я с чистой совестью направилась на кладбище.

  Могилу Эрно отыскала не сразу, в первый раз прошла мимо. Надгробие валялось на земле, как и думала, раскололось. Могила раскурочена, вокруг валяются щепки гроба. Присела на корточки и бережно собрала кусочки камня. Потратила пару часов, но склеила надгробие. Никто другой ведь не станет...

  Горожане, восстанавливавшие места последнего упокоения родственников, подозрительно косились на мою скорбную недвижную фигуру, но я не замечала чужих взглядов.

  Молчала. С кем говорить: я проверила, могила пуста. Для порядка, ни на что не надеясь, позвала Эрно - разумеется, он не откликнулся.

  Ушла только тогда, когда зарядил дождь, оставив на могиле букетик полевых цветов. Отныне я приносила их ежедневно.

   Глава 35.

  Мама уехала. Не хотела, но я её уговорила. На прощание надавала кучу советов и взяла слово писать ей каждый день. Я, разумеется, пообещала и проводила до Нийска. Домой вернулась на следующий день, переночевав на постоялом дворе. Думала, развеюсь - не помогло. Одно радовало - наступило лето, разлилось теплом и сладким ароматом земляники.

  Я старалась как можно меньше времени проводить дома и с готовностью помогала Кристофу по хозяйству. Тот сдержал слово, рассказал часть правды магам. Они отреагировали по-разному, но сошлись в одном: этого не стоило скрывать.

  После работы уходила в пустошь или в леса. Гуляла и думала.

  Диссертация застопорилась на теоретической части: расчёты не шли, никак не могла сосредоточиться.

  Я вздрагивала от любого подозрительного дуновения ветерка, с надеждой и робкой радостью оборачивалась, но каждый раз меня подстерегало разочарование.

  Редко соглашалась на приработки: не шла у меня работа, только физический труд. А ещё отбивалась от Миклоса: тот, кажется, поставил себе целью добиться моего расположения любой ценой. Объясняла так и эдак, даже Авалону пожаловалась - без толку. Миклос начал таскать цветы и конфеты, предлагал прогуляться вечером по верешенским улицам - словом, ухаживал так, что не придерёшься. Никаких пошлых намёков и поцелуев. То ли потому, что Авалон пригрозил суровым наказанием за любую мою жалобу, то ли просто сменил тактику.

  Пробовала объяснить, что Миклос своего не добьётся, оставляла конфеты нетронутыми, а цветы относила Тибору, пусть порадует Джемму, но маг не сдавался. Он начал заходить по вечерам, сидел и буравил взглядом. Я же зарывалась в бумаги и считала минуты до ухода Миклоса. Не желаю гулять с ним, не желаю видеть и слышать. В конце концов, не выдержав, открытым текстом заявила: 'Насильников не прощаю'. Не помогло. Миклос никуда не ушёл, а предложил загладить вину, начал объяснять, что 'иногда так хочется девочку, что сил нет'.

  - Мозги надо иметь и выдержке учиться, благо учителей полно, - отрезала я и велела уйти.

  - Да что ты как затворница! - поджал губы Миклос. - Прощения попросил, всё равно нос воротит. На меня такие девушки смотрят, а ты... Или тебе блондины нравятся?

  - Мне люди нравятся.

  Миклос намёк понял, насупился ещё больше и, наконец, ушёл, буркнув, что, мол, ещё локти кусать стану.

  По вечерам молодёжь Верешена, парочками и шумными компаниями, гуляла по улицам и полям, одна я сидела дома. Меня не раз звали и не только Миклос, но не могла. Чужой смех резал слух и напоминал об улыбке Эрно. И о том, как мы весело болтали такими же, только весенними вечерами.

  Маги поправились и приступили к своим обязанностям. Я тоже полдня, кроме выходных, проводила в Башне. То убиралась, то копалась в книгах, то помогала Нару. Одну меня не оставляли, видимо, опасались, что опять отправлюсь к личу. Тот больше не объявлялся, а Кристоф после долгих расспросов нехотя ответил, никакой платы с него не потребовали. Значит, договор не нарушен, а моя совесть чиста.

  Не знаю, что лич сделал с кровью и оборотнем, но новый инферн по Башне не бродил. Я предполагала, самовоскресший маг сотворил стража, который охранял запретные комнаты. Ну и хорошо, убережёт последующих практикантов от соблазна.

  Ядвига уехала. Так и не поняла, помирились ли они с Джено, но тот вышел её провожать и даже поцеловал в щёку. А я-то надеялась, Ядвига останется в Верешене. После осторожно расспросила Джено и перевела дух: разводиться тот не собирался, а в июле и вовсе поедет к дочери и супруге. Они вместе куда-то собирались.

  Истван вместе с дежурными магами осматривал окрестности, чтобы полностью обезопасить Верешен от неприятностей в виде нежити. Потом прогулялся в Гнилую гать, провёл там целые сутки. Вернулся под утро, уставший, злой, неразговорчивый. Я слышала, как он ругался, скидывая сапоги, но не спустилась.

  В тот день я, как обычно, позавтракала и спешила в Башню на ежедневное собрание.

  Истван сидел на крыльце и возился с амулетами. Я едва не ударила его дверью. Думала, некромант окрысится, в последнее время он вечно бурчал и смотрел волком, как в первые дни, но нет, отложил амулет и огорошил:

  - Ты-то мне и нужна. Авалон не заругает, если опоздаешь.

  - А как же дежурство? - растерянно спросила я. - Мне нужно обойти дворы, помочь по возможности.

  - С духами? Успеешь. Даже помочь могу, всё равно ничем не занят.

  Удивлённо глянула на некроманта. Уж не заболел ли?

  - Что смотришь? - усмехнулся Истван. - Добротой любуешься? Просто летом обычно спокойно, в этом году и подавно. А мне скучно. Так что там с Вилмой?

  Промолчала. Дочь суконщика со мной не разговаривала, даже не здоровалась. Меня это устраивало: меньше проблем. Сталкивались иногда на улице или в прихожей.

  - Рената, я не отстану. Одну сторону уже выслушал, теперь хочу послушать вторую. Только без истерики, - нахмурился некромант.

  Представляю, что ему наговорила Вилма!

  Тяжело вздохнула и попыталась замять неприятный разговор. Вилма не цепляла, жить не мешала, а остальное теперь неважно. Да и Истван не носил больше букетов, стал прежним. Вот и хорошо, не придётся ничего объяснять, боясь обидеть.

  - Рената, ты расскажешь, - тоном, не терпящим возражений, повторил некромант. - Я не верю ни единому слову Вилмы.

  - Но она же ваша невеста!

  Истван фыркнул и заверил, жениться на такой, как Вилма, не собирается. Понятно, значит, для плотских утех и помощи по хозяйству. Я и раньше это знала, только Вилма упрямо надеялась. Но если мужчина за столько лет не сделал предложения, то не женится. Хотя, признаться, сомневаюсь, будто Истван вновь позволит окольцевать себя.