Продовольственное обеспечение солдат доверено заботам интендантов-директоров особых хлебопекарен, мастерских, изготовляющих сухари, специализирующихся на приготовлении бузы — напитка из ячменя и проса, отдаленно напоминающего пиво. Имеется также производство сальных свечей, удовлетворяющее потребности исключительно янычарского корпуса. Штаты всех этих мастерских, за исключением двух упомянутых выше арсеналов, насчитывают примерно 5 тысяч человек. Если же к последнему числу прибавить и персонал двух арсеналов, то получается весьма солидная цифра в 7 тысяч человек. Мастерские, работающие на армию и флот, представляют собой, следовательно, весомый элемент в хозяйственной жизни столицы.
Приблизительно то же самое следует сказать и об обслуживании потребностей султанских сералей. Известно, например, о существовании мебельного производства, работающего исключительно на дворцовые нужды и возглавляемого шефом мебельщиков-краснодеревщиков, который, впрочем, одновременно контролирует и все ремесленные корпорации, специализированные в области строительного дела. Имеются также «фабрика» по изготовлению изразцов, бронзовая плавильня, художественная мастерская, персонал которой, по сведениям Эвлийи Челеби, достигает тысячи человек. Хотя в турецких источниках отсутствуют указания на наличие интендантской службы, контролирующей корпорации керамистов и стеклодувов, представляется в высшей степени вероятным, что эти корпорации выполняли заказы султана по декорированию мечетей и дворцов{277}. Возможно, в XVI веке эти ремесленники находились в ведении какого-то правительственного интендантства. Так оно, наверное, и было, если судить по размаху предпринимаемых правительством строительных работ. Кстати, фаянсовые мастерские на берегу Золотого Рога, которые во времена Сулеймана Великолепного произвели множество превосходных изделий, были основаны Селимом I и самим Сулейманом Великолепным.
Для обмундирования служителей сералей были созданы особые швейные мастерские, персонал которых подразделялся на портных широкого профиля и на изготовителей долама (долманов){278} — даламаджи. Придворных и слуг нужно не только одеть, но и придать их головам достойный вид: дело в том, что размер, форма, цвет и ткань тюрбана — это не столько вопрос вкуса (или прихоти) носителя этого великолепного головного убора, сколько обязательный показатель социального статуса и должности. Следовательно, тюрбаны, чтобы отвечать всем правилам придворного этикета, должны быть чрезвычайно разнообразными. Решение этих сложных задач возлагается на узко специализированную корпорацию изготовителей тюрбанов (сарикджи), выполняющую заказы двора и различных слоев столичной знати{279}. Наконец, еще одна корпорация специализируется на пошиве хиль'ат (откуда происходит русское слово халат) — почетного одеяния, которым султан жалует тех, кому хочет выказать свое благорасположение. Это одеяние представляет собой род кафтана, сшитого из очень ценной ткани или, часто, меха. В Стамбуле имеется мастерская хиль’ат, насчитывающая 105 портных и работающая исключительно по султанским заказам.
Среди государственных предприятий особое место занимает Монетный двор. О нем Эвлийя Челеби пишет так: «Это — большая фабрика, расположенная в окрестностях мечети Баязида… Ею заведует кючюк дефтедар (заместитель интенданта по финансам); его персонал — один кетхюда, один маклер, секретари и мастера, чеканящие монету (все эти должностные лица утверждаются на своих постах государством)»{280}. Одна из характерных особенностей Монетного двора состоит в том, что он пользуется услугами мастеров чеканки, набранных главным образом, если не исключительно, из «неверных»; во всяком случае, на должность пробирного мастера правительством назначались евреи.
В «частном секторе» не существует ни одного предприятия, сравнимого с этими крупными мануфактурами. Если подсчитать общее число работающих на 31 государственной мастерской, то получается солидная цифра примерно в 10 тысяч человек. В среднем на каждую мастерскую приходится около 350 рабочих и иного персонала. Число отнюдь не преувеличенное.
Во внимание нужно принять тот факт, что эти фабрики не входят прямо в естественный кругооборот городской экономической жизни. Они входят в него лишь опосредованно, а именно — в силу того обстоятельства, что служат источником существования для части городского населения, вводя в этот кругооборот «маргинальные» корпорации и, что еще более важно, обеспечивая своим рабочим стабильную и относительно высокую заработную плату. Рабочие государственных предприятий в качестве потребителей оказывают, несомненно, влияние на объем розничной торговли.
Представители «свободных» профессий
Подавляющее большинство работающих жителей Стамбула входят в корпорации, в рамках которых они зарабатывают хлеб насущный либо в сфере производства, либо в торговле, либо совмещая оба эти занятия. Имеется, однако, группа населения численностью в несколько десятков тысяч (примерно 40 тысяч), которая зарабатывает себе на жизнь менее традиционным способом. С одной стороны, в ней выделяется категория людей интеллектуального труда, с другой — те, что заняты в сфере развлечений, и, наконец, это люди «малых профессий», профессий, которые не поддаются четкой классификации, но тем не менее всегда присутствуют в любом мегаполисе.
Профессии, связанные с интеллектуальным трудом, или «свободные профессии», не входят в качестве элемента в экономическую жизнь города, но вместе с тем пользуются общественным признанием и уважением. Шейх-уль-ислам, духовный глава Империи, одновременно возглавляет и иерархию «людей веры», а эта иерархия подразделяется на две категории лиц. Первая из них может быть обозначена как непосредственные служители культа, это — проповедники, муэдзины, имамы, чтецы Корана, шейхи и т. д. Вторая категория включает в себя лиц, занятых ученой или преподавательской деятельностью, это — улемы, преподаватели коранических школ, начальных школ, медресе и т. д. Чаще всего они получают содержание за счет благотворительных фондов, создаваемых с целью поддержания учебных заведений.
Среди людей умственного труда следует назвать поэтов и писателей (число которых, по словам Эвлийи Челеби, достигает 800), а также книготорговцев (саххаф){281}. Излюбленное место работы последних находится на улице, которая проходит неподалеку от мечети султана Баязида и которой по этой причине дано название Саххаф чаршысы. К ним же, правда, не без натяжки, стоило бы причислить продавцов бумаги, переплетчиков и продавцов чернил и всех письменных принадлежностей.
Гораздо ближе к реальностям жизни профессии языджи, публичного писца, и арзухалджи, составителя жалоб, прошений, заявлений и тому подобных документов. Последняя профессия регламентирована: ею не может заниматься первый встречный и где ни попадя. У каждого арзухалджи должна быть своя лавка в указанном властями месте, где он и удовлетворяет общественные нужды под бдительным оком фискальных агентов мухтесиба. Но это — в идеале, в действительности же народный жалобщик занимается своей работой где угодно, но только не в предлагаемом ему месте. Во всяком случае, значительная часть людей этого рода умственного труда выполняет свои обязанности перед заказчиками во дворах мечетей, около медресе и у стен судебных учреждений, на рынках и чуть ли не на пороге резиденции великого визиря. В XVII веке многие из них предпочитали в качестве постоянного места своей работы какое-нибудь уютное кафе{282}.