И по прошествии почти двух десятилетий после ухода из жизни Андрея Сахарова она ничуть не изменилась во взглядах. Осталась его соратницей навечно, цепко продолжая держать слабеющими руками знамя своей последней семьи и лебединой песни. Осталась невозмутимой и принципиальной, не воспринимающей никаких фетишей, ведя с миром такую же жестко-неумолимую дискуссию, как и прежде. «Умерла эта несчастная фотомодель, Анна Николь Смит, и вдруг оказывается, что это событие номер один. Как? Почему? А потому что она – секс-символ. Поймите, я не ханжа и не ангел, при слове «секс» не вздрагиваю, но нельзя же подменять человеческие чувства животными. Ведь у бедной девочки Смит, наверное, было что-то за душой, кроме бюста безумного размера, трех браков и пяти претендентов на право называться отцом ее маленькой дочери. Между тем транслируется, тиражируется, смакуется именно низкое, приземленное». Ее непримиримая реакция на типичное отражение событий в мировой информационной паутине как нельзя лучше объясняет позицию, мировосприятие и неустанное желание не пасовать перед людскими цинизмом и глупостью – качествами, которые она ненавидела с детства.

Жизнь одного после смерти второго очень многое проясняет в качествах личности оставшегося в живых. Касательно Елены Боннэр можно уверенно сказать: до конца дней она осталась такой же сильной, притягательной личностью, как и в те времена, когда была вместе с Андреем Сахаровым. По прошествии многих лет со дня смерти великого ученого к ней по-прежнему обращались журналисты, ее оценки оставались все также трезвы, актуальны и точны, как нож хирурга. Это видно хотя бы из ее сурового взгляда на второго президента России: «Путин создал антидемократическое государство. Уничтожение свободной прессы, уничтожение верхней палаты парламента, создание семи ужасных супер-административных структур во главе с руководителями, которые подчинены лично Путину, и, разумеется, война в Чечне – все это, вместе взятое, представляет собой абсолютно антидемократическую тенденцию. К этому надо добавить разрушение избирательного процесса, то есть того, чем и отличается демократическое государство». Эти слова произнесены человеком, которому было далеко за восемьдесят; они сказаны на фоне мощнейшей информационной кампании, посвященной мессианству Владимира Путина.

Для многих неординарных женщин жизнь после смерти любимого человека становится новой формой взаимоотношений с миром, основанной на переосмыслении прежней миссии. В этой новой жизни оставшийся позади брак нередко налагает сакральный отпечаток, вдохновляя на смелые поступки, направленные на виртуальное продолжение жизни семьи. Так и Елена Боннэр сумела найти такую область выражения семейных ценностей – она взялась за «Вольные заметки к родословной Сахарова». Она оказалась женщиной, сумевшей не отвергнуть настоящее, нашедшей новый смысл в долгой жизни, дарованной за изумляющую сосредоточенность и отрешенность, естественное, без примеси фальши, отношение к миру, к любви. За умение дописать гимн двойной миссии, направленной на укрепление веры человека в самого себя…

Многоцветная картина вариаций семейного благополучия определенно была бы лишена своей пестроты, если среди счастливых семей не была бы представлена хотя бы одна пара с совершенно приземленными, упрощенными устремлениями. Действительно, семейная идеология Рерихов многим может показаться недостижимой, великая миссия самоотречения Альберта Швейцера и Елены Бреслау – вообще чуждым, мазохистским актом, а шокирующая логика Жан-Поля Сартра и Симоны де Бовуар – малоприемлемой. На их фоне Карло Понти и Софи Лорен при всей прозаичности их устремлений могут продемонстрировать наиболее понятный облик удачного построения отношений в союзе. Они являются привлекательной парой не только потому, что оба стали знаменитостями; многих поражала и забавляла их броская и вызывающая непохожесть, заставлявшая навсегда запомнить эту необычную, резко выделяющуюся пару. На фоне непостоянства мужчин и женщин в кругу людей шоу-бизнеса и кино, узаконенной общественным мнением дикости интимного поведения и беспорядочной смены партнеров их многолетняя устойчивая связь выглядит особенно завораживающей и сложнообъяснимой. Казалось бы, двадцать четыре года возрастной разницы и пропасть на социально-иерархической лестнице делали маловероятной связь между преуспевающим, безупречно образованным продюсером-дельцом и малограмотной девочкой, ведущей полунищенское существование. Высоту преграды довершали пятнадцать сантиметров, на которые Софи возвышалась над невозмутимым коротышкой Карло, с его предательской лысиной и оплывшими формами. К тому же Карло был женат и имел двух детей.

Одним из немаловажных моментов брака Карло Понти и Софи Лорен, которые следует принимать во внимание при исследовании института брака, является завидное воздействие позитивного стимулирования со стороны государства и религии. Разумеется, никакие земные силы не смогут создать истинную любовь при полном отсутствии духовных сил, но Карло и Софи в течение десятилетий демонстрировали некую золотую середину в отношениях мужчины и женщины, которые не испортили даже приоритетность обогащения и проблески деструктивного, сдерживаемые искусственно сформированными дамбами. В самом деле, несмотря на «полвека любви», шикарной и слепящей глаз неискушенного человека, в этом итальянском браке присутствует мутный осадок материального, не позволяющий спутать чарующие отношения двух людей с искрящимися рядом бриллиантами.

Карло Понти как продюсер не совершил ничего творчески великого, но одно дело этого предприимчивого факельщика кинематографа является уж точно геройским – создание редкого кинематографического образа своей спутницы жизни. Софи Лорен – блистательная актриса, конечно, не самая характерная в ряду когда-либо снимавшихся, но чрезвычайно колоритная и подкупающая своим обаянием, явно не уступала другим фавориткам кинематографа. Собственно, главная роль каждого из них – состояться в личной жизни, – сыгранная не без увлекающей убедительности в имитации действительности, набросила на их брак покров харизмы и тайной мудрости. Так ли это на самом деле, каждому предстоит определить для себя самостоятельно, но если представить себе союз Карло Понти и Софи Лорен как объединение вполне обычных людей, то следует признать, что оно исполнено филигранно и с несомненным вкусом.

Создание удачного семейного союза Карло Понти и Софи Лорен при столь впечатляющих различиях составляющих его сторон и колеблющихся, подобно трепетному пламени свечи меж двух приоткрытых дверей, наборе духовных ценностей можно объяснить, только приблизившись к ним вплотную, так, что исчезнет впечатление присутствия таинства.

Давно замечено, что один человек отличается от другого лишь тем, как на воображаемой координатной сетке его мироощущений расположены основные ценности и потребности. В случае с известным кинопродюсером и знаменитой актрисой скорее можно наблюдать феномен зеркального отражения возможностей и устремлений. Все то, чего жаждало юное, невинное и незаконнорожденное создание, которое звали София Шиколоне, мог без усилий на блюдечке преподнести видавший виды, хваткий, как бультерьер, киноделец. И напротив, все, в чем он мог нуждаться для создания той модели жизни, к которой яростно стремилась его взрывная натура с амбициями римского завоевателя, могла обеспечить только нешлифованная драгоценность, яркая и вместе с тем наивная и податливая, какой предстала перед ним однажды пятнадцатилетняя Софи. Может показаться невероятным, но первичной мотивацией продюсера, на момент встречи одинаково успешного в избранном деле и в личной жизни, не ощущавшего недостатка во внимании со стороны представительниц прекрасного пола, являлось обеспечение собственного профессионального роста на долгие годы, а заодно, впрочем, и возможности шествовать по жизни королем. В глубокой же сердцевине ее устремлений находился тяжелый комплекс брошенного ребенка, выросшего без отца, и назойливая, как ядовитое насекомое, фобия девушки, которая может остаться без семьи. Внешне закаленная, внутри она оставалась по-женски мягкой и обладала чуткой, восприимчивой душой.