После ареста мужа и дочери Цветаевой пришлось оставить болшевскую дачу, где они жили сразу после приезда в СССР, и остаться с ярлыком «жены врага народа» и почти без средств к существованию. Отчаянные письма к Сталину и Берии, бесполезные усилия пристроить где-то свои рукописи, обострение восприятия и возрастающая жажда смерти стали довлеть над ее сознанием… Перебившись зиму 1940 года в комнатушке Дома писателей, она еще ухитрялась делать ежемесячные передачи в тюрьму. Но общая тревога нарастала снежным комом. Война вынудила Цветаеву двигаться на восток, но в сердце оставалось все меньше покоя. Нет смысла искать конкретного импульса для самоубийства, с мыслью о котором она давно свыклась, может быть, даже готовила себя к нему. Ведь еще полтора десятилетия назад поэтесса писала о «потолочных крюках». Неизвестно, был ли суицид спровоцирован представителем всесильного НКВД или нарастающим ощущением собственной неполноценности и бесполезности в создавшейся ситуации. Важнее то, что ей уже невозможно стало выговориться, некому было рассказать о своих чувствах, страданиях и желаниях, на нее будто надели невидимый и непроницаемый колпак, сделавший ее незаметной для окружающих. Она двигалась – ее не замечали; она говорила – ее не слышали; ее живую вырвали из реального мира. Как в детстве, когда она из-за недовольства своей внешностью остриглась наголо, теперь нужен был сильный и ужасающий окружающих поступок, проявление могущества мятежной личности. Петля явилась завершающим актом протеста, последней попыткой напомнить о себе…

Литературоведы отмечают и необычайную оригинальность стиля Цветаевой, называя его неким сплавом жанров, что само по себе является новым явлением в литературе. Речь идет и о прозе, которая при высокой художественности лишена вымысла и посвящена реальным и достаточно известным людям, и о стихах, в которых часто говорилось чем-то настолько сокровенном и глубинном, что заставляло встрепенуться даже застывшие сердца, на миг забыть о преходящей суете и подумать о вечном. Действительно, для появления таких строк необходимо иное представление о миропорядке, иной способ мышления, наконец, даже инакомыслие и ересь в творчестве. Психоаналитики твердят о проявлении в случае с Цветаевой редкой для женщин шизоидной психопатии, подтверждающейся суициидальными настроениями. Не стоит гадать, так ли это на самом деле, поскольку важной является не формализованная оценка в тесте на нормальность (созданная для среднего человека), а оценка суммарных действий, которые сделали поэтессу узнаваемой среди тысяч поэтов, закрепили за ее именем ореол стремления к безудержной, бесконечной любви наперекор общественному мнению, презирая ранее устоявшиеся нормы.

Творчество Марины Цветаевой, без сомнения, крик женской души, надломленной и ошеломленной. Но в ее жизненной линии присутствовало много мужского, многие ее поступки вписываются в единую стратегическую линию без натяжки, поскольку демонстрируют последовательность поведения в творчестве, неизменный возврат к устойчивой мотивации достижений, несмотря на общую неустойчивость психики и даже дисбаланс собственных ощущений.

В действиях Цветаевой часто изумляет не столько само творчество, страсть создать нечто потрясающее, сколько специфические и оригинальные действия, направленные на то, чтобы заставить публику обратить на себя внимание, читать, смотреть, обсуждать. Отсюда проистекает ее подсознательное стремление к скандальности, к резонансам, связанным с ее именем. Отсюда желание укусить, вызвать на дуэль, поспорить.

Она знала и чувствовала, что должна сказать новое, и сказать так, как еще никто до нее не говорил. Хотя притягательное и магическое присутствие смерти в поэзии является отражением внутреннего мира личности, проявление мучительной и напряженной борьбы между жизнью и смертью в жизни самой поэтессы было частью ее большой игры длиною в жизнь. Она играла сама с собой и распалялась еще больше тогда, когда замечала наблюдение за собой. Ее духовный эксгибиционизм был потребностью, которая провоцировала скандалы в личной жизни и шокировала окружающих даже на фоне раскованной в поступках литературной богемы. Выпотрошенная интимность, как тайное содержимое дамской сумочки, приковывала внимание большой аудитории, и ради этого стоило откровенничать. Это не продуманное творчество, а импульсы подсознания, рожденные пониманием конечной цели. Это неконтролируемая эмоция «наверху», «внутри» же она родилась как тайный плод сознания, интуитивного понимания результата. Это похоже на ощущения дрессировщика, входящего в клетку к тиграм: он боится, но бурная реакция публики делает его бесстрашным и толкает на безрассудные поступки.

Ведь, в сущности, литературная скандальность прозы Цветаевой также подтверждает наличие стратегической линии – едва ли не все портреты написаны в ответ на определенные публикации и являются гневными вспышками, актами возмездия, результатом специфических психических состояний. Но при всей эмоциональности изложения анализ наводит на мысль, что Цветаева взялась за тот или иной портрет лишь в уверенности, что он будет выписан вопреки всеобщему представлению. Мятежность с детства стала характерной чертой не только и не столько ее творчества, сколько продвижения его результатов в лоно общественного сознания.

Еще одним заслуживающим пристального внимания аспектом является необычайная вера Цветаевой в собственную гениальность. Но наличие стратегии проявляется не в том, что она считала себя гениальной, а в том, что сумела навязать эту мысль, преподнеся себя как исполнительницу святой миссии в поэзии. Презирая нормы поведения, отвергая традиционные подходы в отношениях между людьми, потребительски относясь к близкому окружению и пренебрежительно к людям вообще, она сумела стать символом любви и абсолютно обнаженной, поднятой, как флаг, одухотворенности.

Родилась 13 октября 1925 года

Премьер-министр Великобритании в 1979–1990 гг. – символ успеха женщины во власти

Появление на исторической арене Маргарет Тэтчер в определенном смысле ознаменовало собой новую эпоху для Женщины. Женщины, которая изначально не ставит перед собой цели стать истинной подругой мужчины, превозносящей чувственность и излучающей женственность, заполняющей живительными эмоциями бездушное пространство мужского мира достижений, реализующей себя в материнстве и следующей голосу своего женского естества. Напротив, после Маргарет, продемонстрировавшей изумительный и вместе с тем опасный феномен соперничества Женщины с Мужчиной, мир изменился, потому что в нем утвердился новый женский архетип, иная психологическая модель женского начала. По всей видимости, в этом состоит более важная составляющая сделанного Маргарет Тэтчер в истории, нежели ее формальные достижения на посту главы государства и след в мировой истории как политика.

В течение всего периода патриархата женщины, борясь за свое положение при помощи искренней любви, искусства обольщения или коварства, замешанного на откровенной ненависти, стремились преимущественно к одному – обрести независимость от мужчин и вести с ними диалог на равных. Вследствие длительной обработки общественного мнения в пределах пространства развитых демократий во второй половине XX века родилась психологическая готовность женщины бороться за пространство на одном игровом поле с мужчинами. Маргарет Тэтчер продемонстрировала, что современная женщина, при условии, что ей это чрезвычайно необходимо, может подняться много выше и управлять по мужским правилам. Фактически образ Маргарет Тэтчер стал символом реализации женщиной своих потенциальных возможностей легально, честно и открыто при всех существующих препятствиях, которые сопутствуют женскому карьеризму в «неженской» сфере, – традиционном мужском скептицизме по поводу женских успехов, негативном отношении значительной части женщин к отступничеству от традиционной роли и, наконец, чисто женских сомнениях в необходимости продолжать начатое дело в ущерб семье. Маргарет Тэтчер безбоязненно разрушила веками устоявшийся стереотип, настежь распахнув для всех представительниц прекрасного пола едва приоткрытую дверь в мир самостоятельной самореализации. Сложно оценить, хорошо это или плохо, поскольку после Маргарет женская мотивация претерпела заметную трансформацию, от которой сами женщины вряд ли стали счастливее. Но даже при сомнительности оценок побед Маргарет Тэтчер над собой стоит признать: ей удалось расширить существующую реальность, позволить женщине изменить представление о самой себе и о мире, в котором она обитает…