Винсент достал из саквояжа приспособление для укола, потрогал косо срезанный кончик толстой иглы.
— Это будет быстро?
— Почти мгновенно.
— Мира что-нибудь почувствует?
— К тебе она привязана больше, чем к первой кукле. Момент обрыва связи она почувствует… Но Морено уверял — боли не будет.
— Придётся умереть второй раз…
— Нет! Ты уж мёртв. Твоя душа освободится.
Рете подождала немного, затем быстро прошептала: "Прощай!" и поднялась. Безмолвный, Винсент встал проводить её, но она сделала запрещающий жест и выскользнула из комнаты.
Винсент собрал саквояжик и поднялся с ним наверх. Из комнаты Миры он перебрался на крышу.
Ночная Карда широким крылом раскинулась от дома Вако вниз. Огни фонарей сияли как светлячки. А вверху развернулось редкое действо. Чернейшее небо новолуния как по линейке расчерчивали быстрые светлые полосы. Бессмертные звёзды срывались со своих извечных мест и сгорали, не долетев до горизонта, давая смертным надежду на чудо…
Вампир открыл саквояж и достал колбу с прозрачной водой.
"Сегодня. Зачем тянуть?"
Он покатал склянку в ладонях, но она не согрелась. Над самой головой сверкнула новая молния — огромная звезда ринулась куда-то к Пустоши, и Винсент подумал: "А как же Мира?"
Он просидел на крыше до рассвета, катая колбу в ладонях. Когда все звёзды сгорели, и небо начало светлеть, вампир спустился вниз.
Он отыскал "Сказки Карды" и со злостью перелистал, порвав пару листов, в поисках нужной истории. Вот она! Винсент отшвырнул прочь закладку, и вдруг вся злость ушла, схлынула как волна. Уже спокойно он опустился в кресло и углубился в чтение:
"Долго так продолжалось: годы, десятилетия, века… Говорят, однажды крышка гроба Лелии истончилась настолько, что начала пропускать лучи Солнца. Заметив ожоги на её чудесной бледной коже, Эрвин уложил её спать в свой гроб, а сам лёг в её постель. Тогда он заметил ужасные зарубки. "Отпусти меня", — прочитал он в неровных, тёмных от пропитавшей их крови полосках. И он постиг ужас своего деяния: его Лелия мертва, давно мертва! Перед ним лишь кукла, сплетённая из нитей его воспоминаний, призрак, который он сотворил своим проклятием! Нет, меньше чем призрак: тень настоящей Лелии! Нет, меньше чем тень: сон-обманщик…
Следующей ночью он призвал свою рабыню и спросил:
— Здесь ли ты? С кем я говорю?
— Её нет здесь. Одно твоё проклятие, — сказал призрак Лелии.
Но Эрвин подошёл к ней, обнял, покрыл поцелуями её лицо и руки. Она была холодна и безжизненна, как все carere morte, но радостно отвечала на его ласки, как все, кто любит и любим. И он увидел на её лице отражение собственной улыбки…
— Я всё ещё люблю память о тебе, — тогда сказал Эрвин. — Но я помню! — крикнул он, указывая на её гроб, — вспоминаю во сне, когда заботы отступают, как ты любила Солнце! Иди. Я отпускаю тебя.
Тогда Лелия улыбнулась. Другой, не его улыбкой. То была знакомая всем carere morte усмешка Бездны:
— Только прикажите, куда идти, Господин.
— Выйди и встреть гостя, высочайшего из всех, кто когда-либо посетит этот дом: Солнце, — еле выговорил Эрвин.
Лелия послушалась. Она выполнила его приказ с похвальной точностью, и её пыль кружилась в воздухе, поблёскивала искорками, встречаясь с лучами Солнца, до самого вечера. Эрвин пережил Лелию всего на одну ночь. Этой последней ночью он сжёг её страшный гроб, сжёг весь свой дом. Но, бессильный сжечь свою память и свою вину, он встретил следующий рассвет там же, где его любимая".
Винсент задумчиво отложил раскрытую книгу. Вампир неподвижно сидел в своём кресле, а рядом на столике догорала свеча. Библиотека погрузилась во мрак, и он очнулся.
— Есть ещё пять дней! — сквозь зубы пробормотал он. — Пять дней! Обдумай всё, как следует!
Юноша поднялся, преувеличенно беззаботно насвистывая, поднял саквояжик и достал колбу.
— Что тут думать! — пробормотал он раздражённо, открывая её. Капля воды попала на кожу, оставила чёрный след ожога.
"Самая настоящая вода из Источника…"
Он чуть помедлил с колбой в руках. Промедление было не отражением его сомнения — картинный жест: "Смотрите все!" Потом вылил всю воду на ковёр и зашвырнул стекляшку в дальний угол.
Легким шагом он покинул комнату и вышел в холл. Здесь слух вампира уловил биение живого сердца.
В холле была девушка. Винсент слышал это нелепое поверье в детстве: будто зеркало Регины Вако в холле их дома способно показывать судьбу. Дом стоял пустым и незапертым несколько лет и сюда захаживали авантюристы, чтобы потерять и найти себя в тёмных зеркальных глубинах.
Девушка была маленькая и совсем юная — вероятно, выпускной класс лицея. Светловолосая, в светло-голубом атласном платье — пятно света, перед которым расступилась густая темнота старого дома. Сосуд сияющей жизни. Она кралась по холлу, ничего не видя вокруг, бесстрашно вглядываясь в далёкое разбитое зеркало, не зная о его способности забирать души.
— Пришла посмотреть в моё зеркало? — громкий шёпот Винсента разнёсся по холлу, наполнил его, стих. Девушка заметалась, но, увидев вампира, остановилась, прижав руки к груди. Её сердце заходилось от испуга.
— Кто ты? — крикнула она. Высокий, красивый, светловолосый и очень бледный юноша не ответил, лишь приблизился.
— Вампир… — прошептала она. Её взгляд уже затуманился: чары carere morte действуют быстро. Винсент чуть улыбнулся: ему нравилась эта игра!
— Не говори "вампир". Кто это, вампир? — мифическое существо, жалкое ночное создание, паразит, питающийся кровью. Говори carere morte — победивший старость и смерть, вечноживущий, бессмертный. Владыка северных земель. Бог.
Он позволил крылатой тени на мгновение обхватить тело. Текучая тьма отняла у воздуха всё тепло. Девушка задрожала от неожиданного холода и стряхнула дурман чар.
— Не подходи! — взвизгнула она и умчалась. Винсент не пошёл за ней.
"Завтра вернётся", — он вновь позволил себе улыбнуться.
Он остался в холле. Поглаживая резную раму зеркала, вампир неотрывно глядел на входную дверь. Скоро та распахнулась. Маленькая светловолосая дама стояла на пороге дома Вако.
— Тётушка! — он улыбнулся, искренне. — Проходите.
Мира вскинула на него глаза, прозрачно-синие и тревожные:
— Мне нужно было оповестить тебя о визите. Я опять собралась в Карду спонтанно…
— Что вы, тётушка! Я ждал вас.
Он проводил её в гостиную. Вампирша вздрогнула и окаменела, когда он легонько коснулся её плеча. Она всё ещё боялась быть прогнанной, боялась новых злых слов, и Винсент поторопился заверить:
— Я очень рад встрече. Правда, Мира.
Он принёс в гостиную все светильники, что были в доме, усадил Миру в мягкое кресло и она успокоилась, радостно вздохнула:
— Дома…
— Какие новости в столице, тётушка? Я слышал, Латэ нашёл вам интересное занятие.
Губы вампирши искривились — она беззвучно смеялась:
— Ты не поверишь…
Глава 8 Тренер
— Так значит, новички на мне будут учиться охотиться на вампиров? — вежливо осведомилась Мира, после того как некий Алекс Кустос закончил читать очередное распоряжение главы Ордена.
Она хотела вложить убийственную ярость в свой тон, но ярости не было. Только эта усталость и ещё удивление — свидетельства её очередной слабости: она огрызается, но согласится.
Это понимал и охотник, молодой человек лет двадцати пяти с грустными тёмно-серыми глазами. Орлиный профиль выдавал уроженца южного Патенса.
— Да, именно, — кивнул он и уточнил. — Если вы согласитесь выступить в роли тренера. Тренировки для новичков очень важны. Подобная практика у Ордена была и раньше. Никакого ущерба вашему… здоровью нанесено не будет.
Вампирша раздражённо дёргала головой на каждую фразу, только этим выражая несогласие. Слов не находилось.