"Избранный должен пройти назначенный ему путь. И не Арденсу, породившему Макту и его детей, мешать ему!" — он пытался убедить себя. Но громкие слова утратили волшебное действие. Он сомневался… Он метался. Кем назовут его потомки? Может быть, изменником, погубившим страну? — Нет, такая слава, скорее, достанется его преемнику, хоты начало разрушению положил он, Филипп Латэ…

Не постучавшись, вампирша бесшумно отворила дверь часовни.

— Проходи, Мира. — Латэ улыбнулся. Мира кивнула, но по своему обыкновению осталась стоять на пороге.

— Проходи, — резче потребовал глава. Ему нужно было видеть лицо собеседницы.

Вампирша неслышно отступила от входа — и через мгновение сидела на скамье рядом с ним. За годы питания неживой кровью она ничуть не растеряла способности carere morte, и это немало радовало Латэ. Мире следует сохранить как можно больше вампирского, что бы ни говорили учёные о возможности исцеления для неё. Только бессмертная способна выполнить задачу, которую судьба поставила перед ней.

"Но какая ирония! Сама Мира вряд ли понимает, что в её слабых руках судьба всего края!"

— Краус сказал, ты закончила работу, — начал он.

— Да, — со смешной робостью вампирша протянула ему толстую тетрадь. — Вот последняя. Здесь те, кого обратила я, и их пути. Конечно, здесь почти нет имён жертв, но вполне достаточно… чтобы запомнить их на всю жизнь.

— Хорошо, — Латэ принял тетрадь и быстро перелистал её. Мира торопливо кивнула, побарабанила по скамье пальцами. Решившись, спросила:

— Как вы позволили мне посвящение, зная о моём прошлом? Эти две тысячи жизней, — вампирша не отводила взгляда от тетради в его руках, — что, теперь будут… забыты?

— Ты будешь их помнить, — утвердительно сказал глава Ордена, но Мира сочла нужным ответить, словно это был вопрос:

— Да, буду.

— Две тысячи жизней за одну, — он помолчал, пожевал губами. — Так пусть эта одна теперь послужит великому делу изгнания Бездны! Помни всех, — он не смотрел на её тетради, — всех, кто сгинул в твоей пустоте! Их так много… Теперь у тебя один путь, Мира: верная служба Ордену, пока не кончится твоя вечность, и уж потом люди решат, будешь ли ты достойна прощения!

Вампирша опустила голову, и Латэ отметил: её раскаяние искренне.

— Ты оправдываешь своё имя, Удивительная, — тихо сказал он. — Ты знаешь, что единственная из всех carere morte способна проходить Покров? Лиру Диос нельзя считать вампиром, она и сейчас чужда проклятию, а ты… — он помолчал. — Покров накладывается словами, есть особая ритуальная формула и её содержание триста лет было неизменно. "По слову моему встань непреодолимой преградой перед Бездной, ведомой carere vitae, доколе не истребится проклятие Макты…" — этих слов было довольно, чтобы не пускать на территорию Ордена все роды бессмертных. Все, кроме тебя.

— Что же во мне особенного? — несмело спросила Мира.

— Я полагаю, всё потому, что ты, тридцатилетняя carere morte, до сих пор чужда Бездне и противишься ей. Покров не распознал в тебе носительницу пустоты, ты — нелюбимое дитя Макты. Странность твоя и счастье, Мира, в том, что будучи вампиром ты ухитрилась не потерять качеств человека. Обычно ваши сильнейшие, старейшие предпочитают именоваться богами, ты же, как и они, подчинила себе проклятие, но не полюбила его. Цитадель Ордена не увидела в тебе carere vitae. Ты исцелена, насколько это возможно для carere morte, и для этих стен ты — не "истинный вампир". Здесь ты человек, как все мы… А если принять, что Дар способен исцелять carere morte, — тише, заговорщическим тоном добавил он, — получается, охотники убивают людей, а не пародии на людей, для которых нет возврата. Тогда, как ни цинично это звучит, на счету некоторых из нас не меньше отнятых жизней, чем на твоём. Я с тобой тягаться не смею, но вот Марк Тэго догонит тебя лет через пять. Так кто возразит, что твоё посвящение невозможно?

Мира молчала. Она только всё смотрела на Латэ: удивлённо, испуганно, поражённо… долго. Глава видел: губы вампирши дрожали, она хотела что-то сказать.

— Говори, — нетерпеливо потребовал он.

— Нет, ничего.

— Что ты хочешь спросить? Через час твоё посвящение и между нами не должно быть недоговорённостей. Спрашивай.

— В пятьдесят шестом году я и мои друзья впервые осмелились напасть на группу охотников. Мы убили троих, и недавно я вспомнила имя одной охотницы: Паулина, — Мира опять опустила голову. — Я помню, на собрании, посвящённом моей судьбе в Ордене, Аспер выкрикивал имена и фамилии тех охотников, которых я убила. Я помню, он крикнул: Паулина Латэ. Кем она была вам? Она была совсем молоденькой… Дочь? Сестра?

— Племянница, — он обнаружил, что впервые сказал это без сухости, с теплотой. — Это случилось всего через два месяца после её посвящения.

— Мне жаль… — вампирша вовремя остановилась. — Нет, вру. Не жаль: тогда я не знала, чем моя месть обернётся в дальнейшем. Но непонятно: почему вы так печётесь обо мне, убийце дорогого вам человека? Моё посвящение — это… ваша месть?

— Месть? Через года? — он засмеялся. — Никогда не думал об этом. Месть не приносит радости, Мира. А что до личной неприязни — мне пришлось отодвинуть её в сторону. Ты очень нужна нам, Мира Вако. Лишённая смерти необходима Ордену, особенно после предательства одной из наших охотниц.

Мира вскинула на него удивленные глаза и снова неловко, медленно склонила голову, выражая согласие. Латэ довольно откинулся на спинку скамьи.

— Первым моим посвящением в качестве главы Ордена было посвящение Лиры Диос, — задумчиво и успокоенно заметил он. — Последним, вероятно, будет твоё. Есть в этом что-то роковое…

Вампирша бормотала про себя молитву, которыую глава посоветовал ей прочитать перед посвящением. Выучила наизусть… Надо же! — Латэ незаметно усмехался, глядя на неё. Такая маленькая и замерзающая в холодном подземном зале — в ней не было сейчас ничего вампирского.

"Впрочем, в Лире Диос тоже не было ничего, изобличающего будущую предательницу…"

— Твоё имя? — спросил глава Ордена.

— Мира Вако.

— Кто ты?

— Лишённая жизни, живущая чужими; несущая проклятие; мать многих carere morte. Я — вампир, — ровно, спокойно, бесстрастно. Мира закрыла глаза.

— Зачем ты здесь? — скрывая улыбку, спросил Латэ.

— Я хочу служить вам, — выдохнула вампирша.

Почувствовав присутствие лишних, Латэ поднял голову. Да, так и есть: в конце зала у выхода собралась группа людей. Всё охотники с тренировок Миры: радостные Ангелика и Диана, смущённый, но довольный Алекс, и даже Доминик Конор, который так и ел Миру взглядом. Его губы то и дело кривились в усмешке.

Мира не могла увидеть друзей, и глава за них ободряюще улыбнулся ей.

"Ты не знаешь одну важную деталь, carere morte. Не знаешь, и никогда не узнаешь. Покров слушается слова того, кто его накладывает, ритуальная формула гласит: "Защита стен, повинуйся словам тех, кто поклялся освободить наш край от проклятия Макты".

О проклятии Макты говорят часто, о проклятии Арденса почти никогда. Но проклятие Макты — это только вампиры, многочисленное потомство Бездны. Проклятие Арденса — сама Бездна. На той церемонии наложения Покрова я был зол: я только что узнал о участии первого Арденса в создании Первого вампира. И со злости я проговорил "проклятие Арденса" вместо "проклятие Макты"… Эта ошибка позволила тебе, Мира Вако, проходить на территорию Ордена. Она, а не мифическое: "Ты — не истинный вампир!". Мира Вако — главная защитница Дара, способного избавить мир от проклятия Арденса, и послушный Покров повиновался ей, избранной освободить наш край от Бездны…"

В глазах Миры мелькнул страх, но скоро глава понял: страх не за себя и успокоился — вампирша не сбежит. Мира опять вспоминала Винсента. Она уговаривала себя: этот шаг — вступление в Орден — для него… Но на лице вампирши читалась неуверенность. Её молчание затягивалось, и Латэ с Краусом встревожено переглянулись.