— В наложении Покрова участвуют семеро. Сейчас ты должна выбрать пятерых, которые удержат Защиту в случае твоей и моей смерти.

— Только пятерых?

— Я не понимаю твоего вопроса?

Мира выпрямилась. Взгляд вампирши скользил по знакомым лицам. Бовенс, Адора, Алекс, Тони, Диана… Как всегда хмурый Марк и как всегда холодно-спокойная Дара… Солен, поучающая Габриель, как вести себя на посвящении, которое решено было провести немедля за наложением Покрова…

— Если Покров — отражение нашей общей надежды, я думаю, все должны участвовать в его наложении, — негромко сказала она Давиду. Охотник подумал мгновение.

— Хм. Это не сделает его сильнее. И предательство одного ударит по нему куда больнее.

— Но это сплотит отряд!

Давид не стал возражать. Он повернулся к охотникам и сделал им знак: "Подойдите!"

— Делай, как знаешь. Не бойся, иди. Ты горишь сейчас ярче всех, — и, всё с той же спокойной улыбкой: — Но знай, Вако, я здесь, чтобы остановить тебя, если ты поведёшь всех в пропасть. — Мира улыбнулась:

— Теперь я узнаю Гесси.

Вампирша передала знамя Бовенсу, тот первым порезал себе палец и промокнул выступившую кровь шелковой тряпицей. Кровь впиталась без следа. За Родериком то же проделали остальные. Мира следила за этим с улыбкой, за которой скрывала боль: над церковью carere morte Дэви рвали её кукол на части. Встревожилась и Избранная. Она внимательно следила, как белая тряпица переходит из рук в руки, а её губы беззвучно шевелились.

"Быстрее же!" — шептала она.

Родерик окунул знамя в чашу и отдал Давиду.

— Теперь мы, — ровно сказал охотник. Капли их крови упали на белый шёлк и исчезли. Мира вздохнула: она боялась этого мгновения. Что, если знамя Арденса не примет порченную кровь вампирши?

Боялась не она одна: по рядам охотников пробежал испуганный шёпот… Но лицо Избранной сияло радостью.

— Carere morte улетают, — объявила она. — Теперь мне можно пройти посвящение?

И было почти идеальное посвящение. Воплощение древней легенды в жизнь. В разгромленной церкви, на руинах старого мира… Вампирша на месте главы Ордена, принимая клятву Избранной, говорила три заключительные формулы, а собравшиеся благоговейно внимали каждому её слову и каждый вспоминал свою клятву и вновь принимал её. Одна Мира была неспокойна — она предвидела новый долгий, трудный путь. Пламя свечей казалось ей неровным, дрожащим, и, почуяв её слабину, тени в углах гримасничали и плясали.

"Этот Дар странно достался нам! Габриель — не избранная древней силой, она… самозванка! Меж драгоценных каменьев древнего сокровища по-прежнему рубиново мерцают глаза чудовищного дракона. С нами теперь оружие, одинаково опасное и для смертных, и для бессмертных. Не тяжела ли тебе и твоим охотникам будет ноша такой ответственности? Ты забыла, Мира… Ты забыла, кто ты в вечной легенде о Даре! "Спасительница Ордена!". "Новая надежда!". Буква, возомнившая себя заглавной! Точка, возомнившая себя последней! Должно быть, мудрец, писавший эту сказку, смеётся сейчас…"

— Что ж, начало положено, — Родерик выглядел довольным. — Дар у нас и Дар исцеляет вампиров.

Мира, Родерик, Адора и Давид собрались после посвящения Габриель в одном из подземных помещений церкви. Мира и Адора сели на стулья, и вампирша сразу же сгорбилась, уронив руки на колени, опустив усталые плечи, перепутанные волосы упали ей на лицо. Сейчас она выглядела старшей сестрой герцогини Рете, в любых обстоятельствах гордо держащей голову.

При словах Родерика вампирша шевельнулась, обернулась к охотнику.

— Трое исцелённых погибли сразу же. Ещё двое при смерти, в госпитале. Из пятнадцати исцелённых только трое могут стоять на ногах.

— А чего ты хотела? Мгновенного излечения?

— Я не знаю. Раньше я думала: Дар — чудо, а чудо не требует объяснений. Но теперь…

— Те трое умерли как люди, а не carere morte, — заметил Давид. Вампирша усмехнулась:

— Я запомню это утешение! Ладно, оставим Дар. Пусть с тем, что он есть, разбирается учёная группа. Что Крас? На нас уже объявлена охота?

— Объявят завтра, — Бовенс оскалился. — Дар не скроешь, Покров не спрячешь! Но все, кто остались сегодня защищать Источник, готовы идти за тобой, Мира. Все они без раздумий откажутся от дневной жизни. Официально они мертвы — погибли позавчера в Академии, или вчера на улицах Доны, или сегодня — у Источника…

— Идти за мной? О, надеюсь, этот путь будет недолог!

— Он не должен быть долог. Все участники старой истории собрались в одно время в родном краю: Макта, хранитель Дара, Арденсы… Когда из крови последнего Арденса исчезнет метка Бездны, Избранная вернёт Макте его жизнь — и проклятие вампиризма перестанет существовать. И Бездна уйдёт из мира. Всё это произойдёт очень скоро, — Родерик улыбнулся. — Может быть, я успею это увидеть…

— О, узнаю эту мечту! Мир без вампиров, — Мира криво улыбнулась.

— Прежние убежища Ордена более не доступны для нас, — снова заговорила она через минуту. — Куда мы пойдём? Даже эта церковь, стоит на земле, принадлежащей Красам.

— Двери моего дома всегда открыты для вас, — поспешила сказать Адора.

— Специально для этой цели я недавно купил большой дом на юге Сатура, — сообщил Давид. — Он мог бы стать новой цитаделью Ордена. Сейчас там оборудуют лабораторию.

— А архив?

— Все важные документы у меня и Эбри, — сказал Бовенс. — Сказки и карты — здесь, у Источника. Но — да — отсюда нам скоро придётся уйти…

— А как же здешняя вода?

— Как тебе понравилась та, которой твоих кукол поливали сегодня?

— Она слабее жжёт. Почему? Это копия? — Мира встрепенулась. — Нужный состав удалось получить искусственно?

— Да.

— Хорошо. Но будет ли она также действенна в ритуале?

— Да, нужно только подобрать степень разведения.

Мира нахмурилась, что-то подсчитывая:

— Это авантюра… Нам не хватит средств! У меня всего восемьдесят тысяч…

— Рете и Гесси по-прежнему числятся в покровителях охотников, — тихо напомнила герцогиня Рете. Вампирша оскалилась:

— Вас я тоже посчитала!

— И почти семьсот тысяч Филиппа, раз уж ты занялась подсчётом денег, — холодно сказала Адора. — Он умер вчера. Сердечный приступ.

— Латэ?!

— Он завещал всё Карлу Хортору. Теперь эти деньги перейдут тебе…Мира, что ты? Покров не тяжел для тебя?

Вампирша скорчилась в кресле, будто внезапная боль пронзила её нутро. Она закрыла глаза, но слёзы не удалось спрятать. Они, предатели, уже катились по щекам.

— Carere morte привычны к тяжести проклятия, что мне какой-то Покров? Просто я плачу… Помните, Адора, вы советовали мне поплакать?

Она не помнила, как всё же сбежала от охотников… Столько дел требовали её присутствия! Тони и Феликс звали в госпиталь, поглядеть на исцелённых. Габриель сыпала теориями Дара, которые пока вернее было называть гипотезами. Родерик огорошил сообщением, что Винсент объявился в столице в ночь штурма Академии. Но сегодня вампира отправили на север столицы: сражаться под струями воды Источника для carere morte почти так же болезненно, как под лучами солнца… Мира выслушала последнее сообщение с каменным лицом. Слишком много боли накопилось внутри, чтобы она могла обрадоваться. Радость не могла просочиться сквозь холодную чёрную глыбу, в которую превратилось её тело под кожей. Новоизбранная глава охотников более всего хотела, чтобы её сейчас оставили в покое.

Одна мысль, один вопрос крутился в голове, но она боялась задать его словами… Наконец она сбежала. Било четыре утра, когда Мира стояла на кладбище, отделенном от церкви Рафаэля лесочком. Перед ней был длинный ряд свежих могил и одинаковые деревянные кресты с деревянными же табличками, на которых были указаны имена похороненных.

Ни надгробных камней, ни цветов… Охотники торопились похоронить своих погибших до нападения новой армады Дэви. Из Источника, — полагали они ещё нынешним вечером, — уже никто не выйдет живым. Мира пошла вдоль ряда, читая имена на табличках, и скоро остановилась.