Герберт пытался представить себе, что же есть Бог. Заученно повторяя, что Бог есть любовь, он воображал себе всё самое милое, ласковое, нежное, весёлое и доброе, что только мог придумать, и говорил себе: это Бог. Но после того как он лишился семьи и дома, потерял возможность забывать свои мучительные будни в помощи другим, всё милое и доброе повисло в невесомости, а Бог сместился в сторону. Они, Бог и добро, больше не совпадали друг с другом. И наверное, это был конец веры.

И всё же может быть, что в другом сне этого противоречия нет, там уютно и первозданно, там Бог незлобив и никого не испытывает. Недаром в слове «испытание» таится слово «пытка»…

Ну хорошо, допустим все вокруг Герберта были буйнопомешанными. Он и сам не мог не сойти с ума!

Может ли человек оставаться нормальным среди буйнопомешанных? Вряд ли. Как бы он ни старался сохранить трезвость мысли и присутствие духа, как бы ни отстранялся от окружающего безумия — ничего не выйдет. А ведь именно так себя и ощущаешь. Все кругом совершенно не в себе.

Причём ладно бы, если тихо сходили с ума где-нибудь там, в сторонке. Так нет же! Каждый норовит пронестись полуголым галопом по твоей жизни, громко издавая звуки, только отчасти напоминающие человеческую речь. Причём оттого, что ко всему привыкаешь, отвратительность ситуации не отступает, отвращение только становится слегка привычным чувством реакции на повседневность.

Наверное, разумен тот, кто сходит с ума со всеми. И вовсе уж безумство пытаться оставаться в своём уме, когда все вокруг безумствуют. Надо быть в гармонии с хаосом. Во-первых, чтобы не выделяться, во-вторых, чтобы хоть как-то оправдать потерянную жизнь. Всё равно до срока из отделения буйнопомешанных нас не выпишут. А когда выпустят — то только ногами вперёд.

Причём если с тихопомешанными можно ещё как-нибудь сладить, приспособиться, просчитать их действия, может быть, даже попытаться помочь или хотя бы извлечь какую-то пользу, то с буйнопомешанными этот фокус не пройдёт. Пока ты будешь возиться с одним, второй пронесётся галопом и огреет тебя оглоблей по голове.

Вот и получается, что в мире нормальных нет и не может быть. Если они в теории и имелись в начале, то давно и безнадёжно слились с дружной толпой безумствующего большинства.

Не зря всеми почитаемый безумец Диоген бродил с фонарём среди бела дня по людным местам со словами «ищу Человека». Это ещё в античности стало хрестоматийным примером отчаянной жажды встретить нормального человека.

Отшельничество — вот ещё один популярный выход из бедлама, именуемого «обычная жизнь». Но мир так создан, что, оторвавшись от окружающих, заточив себя в безлюдное место, сразу сойдёшь с ума. Увы, мы не самодостаточны, как, скажем, медведи, которые могут себе позволить одинокие прогулки по свободным лесам, живут одни и, скорее всего, живут неплохо (пока не потянет к самке).

Жестоко обошёлся с нами несгибаемый рок. Одна радость, что мало кто в состоянии это осознать.

И мы несёмся полуголым галопом, гогочем, с нарастающим увлечением рвём все связи с разумом. А что, может быть, в этом и кроется великая мудрость — суметь быть безумным среди безумных, при этом не сознавая, что чем-либо отличаешься от них? Чтобы не превозноситься в напрасном порыве — мол, они-то так себе, а я-то вот какой!

Какой может быть спрос с буйнопомешанных? В том-то и дело, что спрос берётся с нормальных, но нормальными им быть не дадут! Что с того, что ты различаешь добро и зло? Ты делаешь добро, а все кругом реагируют так, словно бы ты делаешь зло. И наоборот! Попробуй ничего не замечать — и тут же угодишь в лечебницу для буйнопомешанных, в которой в буйнопомешанном мире содержатся отнюдь не нормальные, что казалось бы логичным, а ещё более буйно помешанные.

Заточение несносно, анестезия не помогает. И срок этого заточения — вся жизнь! Одна надежда, что за пределами этого бытия существует некая нормальность, хотя откуда ей в нас взяться? Загадив этот мир, мы загадим и любой параллельный или перпендикулярный.

Мы уже не ходим днём с огнём, как Диоген. И цена проживания в бочке стала настолько высокой, что всю жизнь мы должны безумствовать, чтобы иметь хотя бы тонкие дощечки у себя над головой.

Каждый раз, когда по сто раз на дню у нас возникает подозрение, что с миром что-то не так, или того хуже, что со мной что-то не так, — бросьте эти бесполезные вредительские мысли. Неситесь полуголым галопом со всеми! Ведь безумие — это так увлекательно. Безумие — это хорошо! Безумие — это свобода! Слава безумию, освободившему нас от ответственности, освободившему нас от Мудрости, Любви и Бога!

Конечно, род занятий священника и психиатра пересекается. Во всяком случае, они имеют дело с одними и теми же людьми.

Вообще, обвинение друг друга в ненормальности — самое модное средство унизить оппонента. Герберт не считал ненормальность унизительной, но когда его собственный сын поставил условие, чтобы отец показался психиатру, Герберту стало обидно.

Он вспомнил, как собственноручно нёс сопротивляющегося отца в сумасшедший дом и тот кричал: «Будь ты проклят! Когда-нибудь и тебя твой сын сдаст в сумасшедший дом!». Проклятие сбылось.

Герберт записался на приём к психиатру. Разговор оказался интересным.

— Бывают ситуации, когда человека загоняют в строго определённую роль. То есть партнёр или собеседник имеет о вас собственное конкретное представление, но оно совершенно не соответствует тому, как вы воспринимаете себя сами. Таким поведением партнёр насильно навязывает другому определённую роль, — пожаловался Герберт.

— Разделим данную общую проблему на две составляющих. Первая — взаимоотношения партнёров в браке, вторая — взаимоотношения бизнес-партнёров, людей в любом деловом общении. Общение в браке предполагает предварительное более или менее длительное знакомство. За это время люди могут узнать друг друга и либо принять навязываемую роль, либо каким-то образом уйти от неё ещё до брака. Конечно, если человек осознаёт, что его пытаются загнать в рамки.

В деловых отношениях не всегда возможно заранее присмотреться к человеку и понять, чего он от вас хочет и в какой роли ожидает увидеть. Поэтому как для семейных, так и для деловых отношений очень важно вовремя распознать манипуляцию, понять, что вас пытаются использовать в определённой роли, выгодной другим.

Это очень распространённое явление, потому что все мы склонны играть в жизни некую роль в тех или иных ситуациях. Как говорят классики психологии, в каждом из нас живёт три роли одновременно: ребёнка, родителя и взрослого человека. В одной обстановке мы ведём себя как дети, в другой примеряем образ критикующего или любящего родителя, в третьей должны действовать, как взрослые люди. Естественно, если во взрослом состоянии человек долго играет роль ребёнка, то взаимоотношения с партнёром выстраиваются нерационально. Взрослые люди в деловых отношениях должны вести себя сообразно возрасту.

Иногда один партнёр берёт на себя роль родителя — разговаривает поучающим, менторским тоном, постоянно подчёркивает собственное превосходство. Таким образом он ставит другого человека в положение ребёнка, ожидая соответствующих реакций. Если второй партнёр принимает позицию младшего, могут возникнуть более или менее длительные отношения. Но если вторая сторона отвечает не с позиции ребёнка, а как взрослый или родитель, в основном это приводит к конфликту. Поэтому люди должны общаться с одинаковой позиции — той, которая соответствует направленности разговора.

— Стоит отметить, чаще всего это происходит бессознательно, без анализа поведения. Если поговорить с людьми, ведущими себя так или иначе, обнаружится закономерность. Хотя партнёры и живут бок о бок, они словно находятся в разных измерениях, — продолжил Герберт.

— Если речь идёт о семье, то, как правило, дальнейшие взаимоотношения расписываются в первые две-три недели после брака или даже в период ухаживаний. Один из партнёров принимает отведённую ему роль. Чаще всего женщина остаётся ребёнком, а мужчина по своему статусу, как бы полагающемуся ему, берёт на себя роль родителя. Но по идее это два зрелых человека, которые и вести себя должны по-взрослому.