— Так... Его зовут Ошино Мэмэ? Мэмэ катаканой?

— Ага. Имя миленькое, но сам он не очень. В смысле, это мужик в гавайской рубахе. Не ожидай чего-то особого. По крайней мере так он не выглядит, будь готова.

— Нет... я не об этом. Написание и правда впечатляющее или даже символическое... Ну, неважно. Но для «Мэмэ» трудновато придумать прозвище.

— И правда... Интересно, как его в детстве звали. Хотя забавно... Даже как-то не представляю его ребёнком.

Обиталище Ошино — несколько отдалённая от спального района четырёхэтажная вечерняя школа, если точнее, её развалины. И как настоящие развалины, это не то место, к которому кто-то отважился бы приблизиться, и уж тем более ни один нормальный человек не выбрал бы это здание для жилья. Если случится сильное землетрясение, дом, скорее, развалится до основания, срок эксплуатации уже истёк... Хотя, какие сроки, эта вечерняя школа обанкротилась из-за большой подготовительной школы у станции, наверное, самое большее пару лет назад. Это здание отличный пример того, насколько легко людские творения приходят к упадку, не пользуйся ими несколько лет. Так что это не совсем обиталище Ошино, он просто поселился там, можно сказать, даже незаконно занял. Кругом знаки «Частная территория», «Проход запрещён». Уже где-то два месяца, как он поселился здесь на весенних каникулах. Спит на партах, оставленных в развалинах, да бродит по городу целыми днями.

Бродит.

Да, на одном месте не задерживается.

Поэтому, хоть мы и идём к нему, окажется он внутри или нет — воля случая. У Ошино нет ни PHS, ни мобильника, так что встречу с ним, честно говоря, устраивает лишь сама госпожа удача.

От дома Камбару чуть меньше часа на велосипеде.

Конечно, для Камбару чуть меньше часа бегом.

Мы поглядели на эту вечернюю школу.

— Кстати, Арараги-сэмпай, когда вас укусил вампир, вы тогда впервые встретили... странности?

— Ну, вроде того.

Возможно, раньше просто не замечал.

По крайней мере, осознанно, это первый раз.

— Весенние каникулы, Сендзёгахара-сэмпай, а теперь я... Ничего определённого, но три раза подряд, словно намекает на что-то.

— Ох.

На самом деле с Ханэкавой и Хачикудзи это будет пять подряд, но исходя из защиты частной информации и в целях сохранения приватности, я решил скрыть данные факты.

— Один раз попробуешь, второй уже легче пойдёт, так говорят? Наверное, со мной так же.

— Тяжело, наверное.

— Не совсем... есть и хорошее. Благодаря встречам со странностями, благодаря этому необычному опыту, я многое осознал и даже многое получил, — сказал я, однако всё равно прозвучало будто обманываю себя и пытаюсь сместить тему разговора.

Вообще, «есть и хорошее», если вспомнить только опыт весенних каникул, я и сам понимаю, что просто увиливаю изо всех сил. Я с неловкостью почему-то глянул на левую руку Камбару, стянутую белой повязкой. Скрытое не видно, однако один раз увидев, даже за повязкой поймёшь какая неестественная у неё форма и длина. Наверняка она по нескольку раз на одном месте туго накладывает повязку, чтобы было труднее понять, но...

— Я думала, раз вы с Сендзёгахарой-сэмпай три года подряд учились в одно классе, то в какой-то степени должны быть знакомы, но судя по вашему рассказу, вы, похоже, три недели назад только впервые заговорили друг с другом.

— Ну, вряд ли совершенно впервые, но... по крайней мере, если б она тогда не оступилась, я бы не заметил её секрета, ну, и тогда мы бы не стали встречаться. К тому же, не знай я Ошино, то не смог бы помочь Сендзёгахаре... В каком-то смысле это всё случайность. Удача... или неудача. Просто так получилось, что ты знаешь об обезьяньей руке, а я о вампире.

Год назад, когда Камбару узнала о секрете Сендзёгахары, скорее всего, она так легко смогла принять это, потому что уже знала о обезьяне, как я уже знал о демоне и кошке. Разница между Камбару и мной лишь в том, что я знаю Ошино, борца со странностями.

Так что ничего другого мне не оставалось.

Если б Камбару Ошино... нет, даже не Ошино, если б она знала какого-нибудь профессионала, который мог бы оказать помощь Сендзёгахаре, тогда бы секрет Сендзёгахары разрешился ещё год назад. И тогда сейчас на моём месте была бы Камбару? Если отбросить пол и возраст...

Случайность?

Судьба... простое совпадение.

— Я рада, что вы внимательны ко мне, но не стоит так говорить, Арараги-сэмпай. Сендзёгахара-сэмпай не такая. Не из тех, кто спутает любовь с благодарностью. Это просто самое обычное совпадение.

В голосе Камбару чувствовалась толика одиночества.

— И потому мне жаль. Когда Сендзёгахара-сэмпай отказала мне, я отступилась. Вы же побежали за ней, Арараги-сэмпай. Если есть между нами разница, то это не обезьяна и демон, не знакомство с Ошино, разница в этом.

— …

— Критическая, — пробормотала Камбару.

А она, похоже, анализирует свои поступки... Совершенно противоположно представлению о бойкой и жизнерадостной спортсменке. Но думаю, мы с Камбару одинаково чувствуем себя виноватыми.

Как же так?

После разговора с Камбару, у меня такое чувство, будто эта вина вонзилась иглой мне в сердце. Думаю, ей не нужно было делать этого, но она продолжила свои слова.

Чувствую всё большую вину.

— Да... Но я правда рада, что проблема Сендзёганхары-сэмпай уже разрешилась. Наверное, будет странно, если я поблагодарю вас, но спасибо вам от всего сердца, Арараги-сэмпай.

— Это всё заслуга Ошино, а не моя... Хотя, нет, не так. Сендзёгахара спаслась лишь благодаря себе. Спасла себя своими силами.

Вот так.

Нельзя считать меня с Ошино.

Ни за что, только она...

— Вот как... Наверное. Но, можно вопрос, Арараги-сэмпай?

— Какой?

— Я понимаю, почему Сендзёгахара-сэмпай влюбилась в вас. Я так завидовала и отчаивалась, считала это нечестным... Да, я хочу понять. За что вы полюбили Сендзёгахару-сэмпай? Больше двух лет вы были обычными одноклассниками, даже не очень разговаривали друг с другом.

— Ну...

Трудно ответить на такой прямой вопрос. Более того, когда так просят ясную причину... Но тогда, в День матери, в том парке...

А, вот как.

Ясно.

Такова сущность моей вины?

— Почему ты спрашиваешь, Камбару?

— Хм. Если вас интересует лишь тело, то думаю, я могу занять её место.

— …

Вот это заявление.

Камбару прижала обе руки к груди и приблизилась. Она не переодела школьную форму, и в сочетании с практически дерзким несоответствием получалась обольстительная поза, сияющая странным очарованием.

— Думаю, я достаточно милая.

Сказала про себя.

— Думаю, если отрастить волосы, я буду женственней, а ещё у меня держится лоск кожи. К тому же, да, я давно занимаюсь спортом, потому у меня тонкая талия и стройная фигура. Мне говорили, что у меня изумительное тело, которая о которой мечтают все парни.

— Приди к тому, кто это сказал, и убей его.

— Это куратор клуба.

— Мир уже не спасти!

— Мне нельзя убивать. Мне ещё в соревнованиях участвовать.

«Так что?» — снова спросила меня Камбару.

Она не шутила, даже не сказала вполушутку, с самым серьёзным видом Камбару упорно ждала от меня ответа «да» или «нет».

— Я не шучу. Если захотите, я в любое время и в любом месте готова стать укэ для вашего сэмэ13, Арараги-сэмпай.

— Сэмэ?! Укэ?! С чего я вообще должен хотеть такого?!

— М-м? Ох, ясно. Похоже, вы не знаете о BL, Арараги-сэмпай. Неожиданно.

— Не хочу и слышать о BL от своей кохай!

— М-м? BL это же boy's love?

— Знаю я! Я всё понял сразу!

Ох, я только осознал.

Когда убирался в комнате Камбару, среди книг, разбросанных по полу, заметил просто чёртову кучу обложек с яоем!

Но я не трогал, нет!

Я ничего не видел, ладно?!