— Сендзёгахара-сан, Маёй-тян, Камбару-сан, вчерашняя среднеклассница, Сэнгоку-тян… Аха-ха. Одни девушки.

— Не надо тут.

— И все связанны со странностями. Вспомнила, — сказала Ханэкава.

Скорее осознала, чем вспомнила.

— Чувствую какую-то незавершённость… Да. Сендзёгахара-сан неспроста так быстро излечилась…

— …

— Сначала на весенних каникулах на тебя напал вампир… с этого всё и началось.

— Странности сами по себе существуют рядом с нами, совсем не значит, что они вдруг где-то появляются.

Так и говорит специалист Ошино Мэмэ.

— Арараги-кун… Ты знаешь?

— Знаю что?

— Одну особенность вампиров: своим очарованием они пленяют людей.

— Пленяют?

Я и слово-то такого не знаю… это когда выпив крови делают своим слугой? Как Шинобу со мной сделала?

— Нет.

Ханэкава покачала головой.

Я это спиной почувствовал.

— Эта известная особенность похожа, но немного другая… без питья крови. Это, вроде бы, не гипноз… пленяют противоположный пол, когда взглянут в глаза. Расы вампиров и людей разные, так что я не очень знаю, как в этом случае правильней назвать противоположный пол и вот.

— Хм-м. И вот что?

— Просто. Немного подумала, — Ханэкава понизила голос. — В последнее время ведь ты, Арараги-кун, так популярен у девушек.

— …

Очарование.

Особенность вампиров.

Ясно, хоть я уже не вампир, но это ещё вполне может быть. Когда-то я сказал Хачикудзи, что я не главгерой галгэ… Но на практической базе это не исключено.

Как я и думал, взгляд Ханэкавы на вещи совершенно иной.

Но в данном случае это не очень приятно.

Если это правда, то это совершенно меняет смысл моих отношений с Сендзёгахарой…

И весёлых бесед с Хачикудзи.

И игр с Камбару.

И с Сэнгоку…

— Прости, — сказала Ханэкава. — Я сейчас плохое сказала.

— Ничуть, это не так. Я бы даже согласился. Понятно. В прошлом году у меня и ни одного друга серьёзного не было, тогда и книга контактов в телефоне пустая была…

Вспоминать всё это сейчас уже немного бессмысленно.

— Очарование, значит. Ясно. Всё-то ты знаешь.

— Я не знаю всего, — сказала Ханэкава. — Я не знаю всего… я ничего не знаю.

— ?..

Что?

Обычная фраза изменилась?

Но прежде чем я успел спросить, Ханэкава заговорила:

— Когда мы встретились на весенних каникулах, ты уже был вампиром, Арараги-кун.

— Ага. Во всём том водовороте я был настоящим, истинным вампиром. Ха-ха, тогда и ты тоже должна попасть под очарование… Ой!

Ханэкава сильно сжала меня.

Это что, сабаори21?!

— Нет, Арараги-кун. Сабаори применяют спереди, чтобы противника на колени поставить и органы раздавить.

— Сколько ты всего знаешь… Стоп, органы раздавить?

Ханэкава сейчас чистая Сендзёгахара!

Жестокая!

Вообще, если Ханэкава заметит, что у этой техники нет такой мощи из-за двух больших подушек у моей спины, что мне вообще нужно будет делать?!

Или это я не о том думаю.

Отдельно от контекста прозвучит опрометчиво.

Сейчас Ханэкава эмоционально встревожена: воспоминания вернулись не полностью, и, чтобы возместить это чувство утраты и потерянности, она наверняка станет думать о тех вещах, о которых ей думать не стоит.

Тут и семи пядей во лбу быть не надо.

Недавно я восхищался расчётами Ханэкавы: даже в такой ситуации она озаботилась о моей посещаемости и о подготовке к культурному фестивалю, однако если она хотела, чтобы я просто показал дорогу до развалин, в которых живёт Ошино, то достаточно было просто по смс и спросить. Ответил бы смской и не пропускал бы школу, и в этот далёкий парк не ехал бы.

Но она позвала.

Это не по глупости.

А из-за волнения.

Ханэкава не могла не заметить, что я пойму это, так что она определённо всё знала. В общем, Ханэкава боялась стоять против странности в одиночку.

Я благодарен.

Всё-таки я и в этот раз ничем не помогу — лишь положусь на Ошино Мэмэ и Ошино Шинобу в надежде, что они расправятся со странностью-кошкой. Для Ханэкавы я ничего сделать не в состоянии. Что бы я ни говорил, с самого начала не могу ничего.

Тем не менее могу быть рядом.

«Я благодарен тебе просто за то, что ты был рядом в нужное время», — сказал отец Сендзёгахары.

И если так говорить, то для меня рядом в действительно нужное время была Ханэкава Цубаса.

Поэтому я решил.

Что если и не могу ничего в нужное для Ханэкавы время, то я должен быть рядом…

«Я не изменялась».

Так вчера Ханэкава сказала.

Однако я думаю, всё-таки изменилась: на самом деле как по мне Ханэкава очень изменилась.

Изменилась после встречи со странностью.

План на будущее, которые я услышал в книжном от неё, яркий тому пример.

Два года постранствовать по миру.

Отправиться в путешествие.

Для Ханэкавы прошлого года наверняка было бы немыслимо выбрать такой путь, больше похожий на мечту, — должно быть, у неё всё было чётко решено в соответствии со стандартами отличницы.

Я не говорю, правильно это или неправильно, но всё-таки Ханэкава Цубаса изменилась.

Случилось это после Золотой недели или после весенних каникул — я не знаю.

Однако.

Без особых разговоров мы добрались до руин вечерней школы, брошенной пару лет назад, — нынешней обители Ошино и Шинобу. Развалины окружены изношенной сеткой-забором. Эти двое незаконно заняли здание, обставленное знаками «Не входить» и тому подобное. Я вдруг понял, что за три месяца уже который раз захожу в эти развалины. И осознал, насколько привык сюда приходить. Странности уже перестали быть чем-то из ряда вон для меня…

— Ох ты ж. Уж не Арараги-кун ли это? — вдруг спереди раздался голос. — Ещё и Староста-тян… да? Причёску поменяла, я и не узнал, но эти очки, хм, точно Староста-тян. Ха-ха, давно не видел Старосту-тян, а тебя, Арараги-кун, позавчера наблюдал.

Ошино Мэмэ.

Мужик средних лет в психоделической гавайской рубашке торчал по ту сторону дырявого сеточного забора. Всё в том же грязноватом виде, однако я давно уже не видал, чтобы он вот так выходил из здания. Обычно он не выходя сидит в развалинах, словно необычный вид хикикомори, неужели что-то случилось?

— М-м… Что такое, Ошино? Ты всегда, когда я прихожу, говоришь, словно провидец, «я ждал тебя» или «я уже заждался», в этот раз ничего такого не скажешь?

— Да? Разве говорил? — почему-то Ошино ответил рассеянно.

— Староста-тян, — обратился он к Ханэкаве, стоявшей за велосипедом, сменив тему. — И правда давненько не виделись, Староста-тян. Что случилось? Сейчас будний день. С Арараги-куном-то всё ясно, но мне сложновато представить, что ты саботируешь школу. Ха-ха, у нас прямо праздник.

— О, это… Всё не так.

— М-м? Фуражка хорошо сидит… Фуражка.

Ошино мгновенно вцепился взглядом в головной убор Ханэкавы.

Мастерство специалиста.

— Да…

— Хм-м, вот оно что, Арараги-кун?

Он снова вернулся ко мне.

На лице беззаботность.

Обычный Ошино.

— Ты серьёзно не можешь и трёх шагов сделать, чтобы в неприятности не вляпаться, своеобразный талант. Что-то важное? Ха-ха, сперва проходите. Да, Арараги-кун, на самом деле я сейчас на редкость занят. У меня не так много времени, дел по горло.

— Вот как?

Занят?

Дел по горло?

Времени не много?

Ни одна из этих фраз не подходит к Ошино.

— Работаешь?

— Ну, можно и так сказать. Но ладно. С тобой-то всё ясно, но если у Старосты-тян серьёзное дело, то я готов подправить свой график.

— Знаешь, это грубо…

— Арараги-кун, ты и сам не желаешь со мной любезничать. У меня прямо зудит, пока тебе гадость не скажу.

Ошино холодно отмахнулся от меня.

Похоже, на мужчин, по крайней мере, вампирское очарование не действует… А, пленяет же противоположный пол, значит, только на противоположный и действует.