национальных бредней, поминает о лаптях и о сермяге? Неужели он не знает, что

ни то, ни другое не носится pargout (по собственному вкусу (франц.) или par esprit de parti (по партийному духу (франц.), а из бедности... А по сему, я думаю, не

вовсе прилично аристократически хвастать сапогами и смеяться над людьми, носящими лапти...

Гуманность, гуманность — великое дело!». (А. И. Герцен, Полн. собр. соч. и

писем, под ред. М. Лемке, т. III, стр. 397). Однако Белинский как раз и не хотел

знать «гуманности» в отношении к славянофилам, улавливая в их проповеди и

спекуляцию на любви к родному и фарисейский лжепатриотизм, отводивший

глаза от бедственного положения народа.

[178] Памфлет Белинского «Педант. Литературный тип» был напечатан за

подписью «Петр Бульдогов» в «Отечественных записках», 1842, № 3. В герое

памфлета Лиодоре Ипполитовиче Картофелине изображался главный критик и

теоретик журнала «Москвитянин» С. П. Шевырев. Памфлет произвел

«чрезвычайное впечатление» в кругу «Москвитянина» и славянофилов и повлек

за собой то объяснение Грановского, о котором говорит здесь Анненков, но, по-

видимому, не с самим Шевыревым, а с Киреевским, о чем свидетельствует

письмо В. Боткина в редакцию «Отечественных записок» от 14 марта 1842 г. (см.

А. Н. Пыпин, Белинский, его жизнь и переписка, СПб. 1908, стр. 396).

[179] Рассказ Белинского. (Прим. П. В. Анненкова.)

[180] См. «Былое и думы», гл. XXX.

[181] Рассказ Т. Н. Грановского. (Прим. П. В. Анненкова.)

415

[182] Цикл статей Герцена «Дилетантизм в науке» был напечатан в

«Отечественных записках» 1843 г. (№№ 1, 3, 5, 12). «Радикализм» статей Герцена, о котором говорит Анненков ниже, состоял в их материалистической

направленности.

[183] О спорах Герцена со славянофилом А. С. Хомяковым см. в гл. XXX

«Былого и дум».

[184] Известное письмо Чаадаева — первое из его «философических

писем», напечатанное в № 15 «Телескопа» за 1836 г. и послужившее поводом к

правительственному запрещению этого журнала. Разделяя в письме

теологический взгляд на историю, Чаадаев видел причину тяжелого положения

России в том, что она восприняла христианство из «жалкой, презираемой всеми

Византии». Несмотря на теологическую точку зрения автора, «голос из гроба», как записал Герцен в дневнике 1842 г. (сентябрь), письмо Чаадаева было

воспринято современниками как «обвинительный акт» против николаевского

режима и официальной церкви.

[185] Неандер Август (1789—1850) — духовный писатель, автор книги

«Жизнь Христа», написанной против книги Штрауса (см. прим. 60 к стр. 199).—

Гфрёрер Август-Фридрих (1813—1861) — историк церкви католического

направления. В дневнике Герцена за 1844 г. есть упоминания и записи по поводу

чтения «Истории христианской церкви» Гфрёрера (см. Герцен, т. II, стр. 344, 347).

[186] Точные немецкие тезисы Герцена — его материалистические и

атеистические убеждения (намек на увлечение Л. Фейербахом).

[187] Из речи Петра I в ответ на поднесение ему сенатом 22 октября 1721 г.

титула «императора всероссийского» и «отца отечества» (в связи с празднованием

Ништадтского мира, заключенного со Швецией).

[188] Анненков почти буквально воспроизводит отрывок из статьи М. П.

Погодина «За русскую старину» («Москвитянин», 1845, № 4), являвшейся в

известной мере программной и написанной в ответ на статью западника Е. Ф.

Корша «Бретань и ее жители» («Московские ведомости», 1845, №№ 25—27).

[189] В переписке Белинского, в письмах и дневниках Герцена середины

сороковых годов мы находим несколько иное представление о взаимоотношении

«редакции» «Москвитянина», то есть М. Погодина и С. Шевырева; с

«теоретиками» славянофильства — А. С. Хомяковым, К. Аксаковым, Ю.

Самариным и братьями Киреевскими. Личная порядочность последних, в отличие

от нравственной нечистоплотности главарей редакции, не заслоняла от

Белинского и Герцена единства ретроградных «начал» учения, реакционности

общественно-политической линии тех и других.

В статье «М. П. Погодин и борьба классов» Г. В. Плеханов писал, что как

«Москвитянин» прямо соприкасался с идеологией официальной народности, так и

славянофилы в своей «теории и практике» прямо соприкасались с

«Москвитянином» (Г. В. Плеханов, Соч., т. XXIII, стр. 45—101).

[190] Это случилось по приезде Белинского из-за границы, и критик не

говорил, а писал об этом 15 февраля 1848 г. Анненкову, бывшему тогда за

границей (Белинский, т. XII, стр. 465).

416

[191] См. о Белинском «в другой среде», вне своего круга, в «Литературных

воспоминаниях» И. И. Панаева (Гослитиздат, 1950, стр. 256—259, 296—300).

[192] Это утверждение Анненкова неверно, потому что мемуарист

абстрактно и формально трактует вопрос о «дельном» в учении славянофилов, то

есть об отношении их к народным началам, к «народному быту». Когда К. Д.

Кавелин в одном из писем 1847 г. на основании ряда последних «программных»

статей Белинского (таких, как «Взгляд на русскую литературу 1846 года», «Ответ

«Москвитянину» и др., в которых критик выступает страстным обличителем

«космополитов-западников») заговорил о славянофильских нотах в статьях

Белинского, последний ответил ему: «Терпеть не могу восторженных патриотов, выезжающих вечно на междометиях или на квасу да каше... но, признаюсь, жалки

и неприятны мне спокойные скептики, абстрактные человеки, беспаспортные

бродяги в человечестве» (Белинский, т. XII, стр. 433). Очевидно, Анненков не

понял этой борьбы в двух направлениях Белинского. демократа в последние годы

и потому здесь и ниже говорит об «уступках» Белинского славянофилам.

[193] Речь идет о брошюре К. С. Аксакова «Несколько слов о поэме Гоголя

«Похождения Чичикова, или Мертвые души» (1842). Белинского «возмутили» в

этой брошюре и выспренний тон Аксакова и попытка славянофильских кругов

(Аксакова, Шевырева), приписав Гоголю «эпическое созерцание» жизни на манер

древних, представить его героев носителями русского «субстанциального», а

значит, положительного начала и тем ослабить обличительный пафос «Мертвых

душ». На брошюру К. Аксакова Белинский откликнулся заметкой «Несколько

слов о поэме Гоголя «Похождения Чичикова, или Мертвые души», напечатанной

в «Отечественных записках», 1842, № 8, а затем, после ответа К. Аксакова, опубликованного в № 9 «Москвитянина» за 1842 г., остро полемической и

развернутой рецензией «Объяснение на объяснение по поводу поэмы Гоголя

«Мертвые души», опубликованной в № 11 «Отечественных записок» этого же

года.

[194] В действительности же Белинский и Герцен, в отличие от

славянофилов и таких западников, как Н. Кетчер, были далеки от того

поверхностного и прямолинейного противопоставления столиц, которое

приписывает им Анненков. См. об этом у Герцена в очерках «Москва и

Петербург» (1842), «Станция Едрово» (1846), у Белинского — в статье

«Петербург и Москва» (1844).

[195] В своих «Воспоминаниях о Белинском» Тургенев относит личное

знакомство с критиком к «лету 1843 года». Однако, по свидетельству Белинского, оно произошло в середине февраля 1843 г. через П. В. Зиновьева, с которым

Тургенев был за границей (Белинский. т. XII, стр. 139). До этого Белинский уже

внимательно следил за выступлениями Т. Л. в печати — так подписывался

Тургенев под своими первыми произведениями (см., например, Белинский, т. XII, стр. 111). Когда в апреле 1843 г. вышла в свет «Параша». Рассказ в стихах» за

подписью Т. Л., Белинский отозвался о произведении Тургенева восторженной

рецензией, появившейся в майском номере «Отечественных записок».

Характерно, что уже в первых письмах с упоминанием о Тургеневе встречаются