(Белинский, т. XII, стр. 348). В дневнике Герцена от 29 ноября 1844 г. имеется

запись, являющаяся, очевидно, отзвуком нареканий на «Письма» за их

усложненную форму:

«Упрекают мои статьи в темноте,— несправедливо, они намеренно

затемнены.— Грустно!» (Герцен, т. II, стр. 390).

[234] Кудрявцев Петр Николаевич (1816—1858) — литератор, профессор

всеобщей истории Московского университета, ученик Грановского, близкий

приятель Боткина и Белинского. Печатал свои повести в журналах, в которых

участвовал Белинский («Телескоп», «Московский наблюдатель», «Отечественные

записки», «Современник») под псевдонимом: А. Н., А. Нестроев. Повесть

Кудрявцева «Флейта» была опубликована в № 1 «Московского наблюдателя» за

1838 г., восторженный же отзыв Белинского о ней и авторе, на который ссылается

Анненков, содержится в письме критика к Н. В. Станкевичу от 29 сентября — 8

октября 1839 г. (Белинский, т. XI, стр. 381, 383). Об отношении Белинского к П.

Н. Кудрявцеву в то время, о котором пишет Анненков, см. письма критика к

самому Кудрявцеву от 26 марта 1846 г. и особенно к В. П. Боткину от 4 марта

1847 г. (Белинский, т. XII, стр. 269—270, 347—348). Встреча Белинского с

Кудрявцевым, описанная Анненковым, состоялась в первой половине апреля 1845

г. (см, Ю. О к с м а н, Летопись жизни и творчества В. Г. Белинского, М. 1958, стр. 401, 403).

[235] В издании «Литературных воспоминаний» 1928 г. сокращенное

обозначение Анненковым фамилии берлинского «критика» Белинского: «г. С—в»

расшифровано, как «г. Сазонов», очевидно Николай. Однако Н. Сазонов не был

427

«учеником и поклонником Шеллинга», не мог он быть в это время и в Берлине.

Кого имеет в виду Анненков, расшифровать не удалось.

[236] Роман Герцена «Кто виноват?» был опубликован в «Отечественных

записках» в кн. 12 за 1845 г, и в кн. 4 за 1846 г» Анненков верно подметил, что

восхищение Белинского произведением Герцена возрастало «по мере развития

повести» (см. Белинский, т. XII, стр. 252, 261—262, 271—272). Характеристику

писательского таланта Герцена и его романа «Кто виноват?» Белинский дал уже в

обзоре «Русская литература в 1845 году», а затем в статье «Взгляд на русскую

литературу 1847 года».

[237] Анненков имеет в виду повесть «Доктор Крупов», опубликованную в

№ 9 «Современника» за 1847 г. под названием «Из сочинения доктора Крупова» и

с вступлением от «сочинителя», озаглавленным: «О душевных болезнях вообще и

об эпидемическом развитии оных в особенности».

[238] Об общественной важности беллетристических произведений

Белинский заговорил уже с конца тридцатых годов и неоднократно возвращался к

этой мысли в дальнейшем, развивая ее (см., например, его статьи: «Полное

собрание сочинений А. Марлинского», 1840; Вступление к «Физиологии

Петербурга», 1844; «Опыт истории; русской литературы» А. Никитенко», 1845;

«Взгляд на русскую литературу 1847 года» и др.). В разные периоды своего

развития Белинский вкладывал в понятие «беллетристика» различное идейно-

эстетическое содержание, углубляя и уточняя его. В произведениях Герцена, в

повестях Григоровича, особенно в «Антоне Горемыке» (см., например, спор

Белинского с Боткиным по поводу этой повести в письме от 2—6 декабря 1847 г.

— Белинский, т. XII, стр. 444—445) его привлекал в первую очередь

антикрепостнический пафос.

[239] Белинский получил от Некрасова рукопись «Бедных людей»

Достоевского около первого июня 1845 г. (см. Ю. О к с м а н, Летопись жизни и

творчества В. Г. Белинского, М. 1958, стр. 407) и тогда же сделал попытку ввести

молодого писателя в тесный круг своих друзей — Панаева, Некрасова,

Анненкова, Н. Тютчева и др. (см. записку Белинского к Достоевскому —

Белинский, т. XII, стр. 251). В рецензии на роман Жорж Занд «Мельник», опубликованной в № 1 «Отечественных записок» за 1846 г., Белинский писал, имея в виду Ф. М. Достоевского, «Бедные люди» которого должны были

появиться в «Петербургском сборнике» Н. А. Некрасова: «...наступающий год,—

мы знаем это наверное,— должен сильно возбудить внимание публики одним

новым литературным именем, которому, кажется, суждено играть в нашей

литературе одну из таких ролей, какие даются слишком немногим...» {Белинский, т. IX, стр. 407).

[240] Во время вторичного моего отсутствия из России, в 1846 году, почти

такое же настроение охватило Белинского, как рассказывали мне, и с рукописью

«Обыкновенная история» И. А Гончарова — другим художественным романом.

Он с первого же раза предсказал обоим авторам большую литературную

будущность, что было не трудно, но он еще предсказал, что потребуется им много

усилий и много времени, прежде чем они наживут себе творческие идеи, достойные их таланта. (Прим. П. В. Анненкова.)

428

[241] Этот факт подтверждается и воспоминаниями самого Ф. М.

Достоевского (Ф. М. Достоевский, Полн. собр. худож. произведений, т. 12, М.—

Л. 1929, стр. 298).

[242] Далее в журнальном тексте шла фраза: «Роман и был действительно

обведен почетной каймой в альманахе». Перепечатывая «Замечательное

десятилетие», Анненков снял эту фразу, но в письме к М. М. Стасюлевичу от 19/7

апреля 1880 г. все же писал, что «сам видел первые экземпляры Сборника с

рамками» (Стасюлевич, стр. 384). См. в связи с этим протест Ф. М. Достоевского

в его письме к Суворину от 14 мая 1880 г. (Ф. М. Достоевский, Письма, т. IV, М.

1959, стр. 143).

[243] Литературные и тем более идейные взаимоотношения Белинского и

молодого Достоевского были куда более сложны, чем они представлены здесь

Анненковым. Судя по данным, характеризующим умонастроение Достоевского в

сороковых годах, у нас нет оснований утверждать так категорично, что «довольно

долгое время взгляды и созерцание» Белинского и Достоевского «были

одинаковы».

[244] Статья Белинского «Петербург и Москва» была опубликована в

первой части «Физиологии Петербурга». Главный предмет нападок Белинского в

этой статье — «романтики» и «доморощенные политики», а эти определения в

1844—1845 гг. критик относил в первую очередь к славянофилам.

[245] «Тарантас. Путевые впечатления. Сочинение графа В. А. Соллогуба» с

выразительными иллюстрациями художника-любителя Г. Г. Гагарина появился

отдельной книгой в начале 1845 г. Белинский отозвался на книгу рецензией

(«Отечественные записки», 1845, №4) и статьей-памфлетом («Отечественные

записки», 1845, № 6),

Следует отметить, что Анненков удивительно точен и прозорлив в этой

главке своих воспоминаний. Благодаря ему мы действительно различаем здесь «за

слышимой речью» Белинского другой, «потаенный» его голос. Белинский не

только обнажает реакционную суть славянофильской доктрины, но и обличает

поползновения «образованных» славянофилов «украсить» ее всякого рода

обрывками модных тогда в Европе социал-утопических учений на манер

«христианского социализма» и т. д. Воспоминания Анненкова проливают свет и

на другой вопрос. Вынося споры «партии» в печать, заостряя, в первую очередь, внимание на идеалистической философской основе славянофильского учения, которая, в сущности, роднила со славянофилами и либералов-западников, Белинский тем самым как бы предварял в своей статье те споры по вопросам

социализма и материалистических убеждений, которые вспыхнут через год в

Соколове и разведут в разные стороны с их прежними друзьями Белинского, Герцена и Огарева.

[246] «Философия откровения» Шеллинга действительно оказала влияние

на некоторых «учеников» Грановского и вчерашних друзей Белинского, например

П. Н. Кудрявцева. Характерно, что в письме к последнему от 26 марта 1846 г.

Белинский предупреждал его от «сифилитического влияния шеллингианизма, пиэтистицизма» И проч. (Белинский, т, ХП, стр. 269). О «католически-