На повестку дня вставало распространение ленд-лиза на Советский Союз. В октябре поднялась шумиха вокруг этого вопроса в палате представителей. Очередная поправка к закону о ленд-лизе, запрещавшая предоставлять его Советскому Союзу, не прошла, ее отвергли 162 голосами против 21. Голосовавшие против были похвально откровенными. Конгрессмен Спенс: «Куда лучше пустить воевать американские доллары, чем американскую молодежь». Конгрессмен Госсет: «Разве не лучше дать денег России, чем отдавать кровь Гитлеру?»

7 ноября Рузвельт объявил: «Сегодня я выяснил, что оборона Советского Союза важна для обороны Соединенных Штатов». Шел 140-й день Великой Отечественной войны. До конца года Соединенные Штаты поддержали вооруженную борьбу советского народа поставками по ленд-лизу на сумму 545 тыс. долл. СССР в 1941 году получил ОД процента всех поставок по ленд-лизу. Кроме того, с июня 1941 года Соединенные Штаты продали СССР товаров на 41 млн. долл.

Президент вынашивал обширные планы помощи СССР. К величайшему изумлению своих советников, в конце 1941 года он огласил план: скупить всю шерсть в нейтральных странах. «Он мыслил так: а) возможно, русские все же удержат немцев; Ь) если так, неизбежна зимняя кампания; с) зима всегда тяжела для армии, вторгшейся в Россию; d) немцам потребуется много шерсти для зимней формы одежды; е) не дать им возможности получить ее»67. Ничего не известно о реализации хитроумно-великодушного плана.

XV

Военные заботы поглощали все больше и больше времени, а то немногое, что оставалось на личную жизнь, у ФДР заметно обесценилось. В конце июня после вечеринки, устроенной Рузвельтом для штата Белого дома, Мисси Лихэнд упала в обморок. Инсульт в 41 год! Левая половина тела парализована, язык не повиновался. Мисси с трудом произносила несколько односложных слов. Недуг приковал ее к постели.

Рузвельт, веривший в целебные свойства Уорм-Спрингса, поторопился отправить ее туда. Единственный результат – неудачная попытка к самоубийству Мисси. Президент вернул ее в Белый дом, где она заняла свое прежнее помещение на третьем этаже. К Мисси прикомандировали трех медсестер. Каждый вечер президент, собравшись с духом, вкатывался в кресле в комнату Мисси с широчайшей улыбкой. Инвалид пытался приободрить инвалида, произнося длинный монолог о текущих делах. Единственная реакция – пристальный взгляд страдающих глаз. «Ну, до завтра!» – самым бодрым тоном восклицал Рузвельт, когда запас новостей иссякал.

Мисси неадекватно воспринимала происходившее. С трудом она начала писать письма, в которых фигурировал некто, любивший ее, фантазия о жизни, которую она не могла вести. Пришлось отправить Мисси к родным в Нью-Йорк. Оттуда Рузвельту приходили письма от Мисси, малопонятные, но преданные. Ее лечили. Рузвельт знал, чего это стоит, и изменил свое завещание: по его смерти Элеонора унаследует половину состояния ФДР, другая половина – на лечение Мисси.

После смерти матери Рузвельта Элеонора попыталась было изменить обстановку в Гайд-парке, сделав ее уютной на свой вкус. Он запретил, пусть дом будет музеем. Элеонора не без вызова жила в Гайд-парке в маленьком коттедже. В Белом доме помощники президента избегали обедов с ним, когда за столом вместо скупой на слова и мягкой Мисси говорила Элеонора. Она не была наделена большим чувством юмора и долбила об обнаруженных несправедливостях с большой серьезностью и очень многословно. Даже дочь Анна как-то заметила: «Мама, ты что, не видишь, что портишь папе аппетит». ФДР нашел выход – на третьем этаже Белого дома ему устроили персональную кухню, откуда и подавали еду. Тем самым он избегал кулинарных шедевров несравненной Несбитт, а она была в фаворе у Элеоноры. После этой реформы президент без труда зазывал к своему столу собеседников.

И личная жизнь не терпит пустоты. Заметно участились встречи Рузвельта с Люси Рутерферд. Компетентный исследователь жизни ФДР рассуждал в 70-х годах: «Секретность этих встреч, обусловленная супругой и войной, родила домыслы, великое любопытство. Для Анны большинство посещений Люси не было секретом. Теперь, спустя много лет, она говорит о них с готовностью, заинтересованностью дочери, выросшей в атмосфере истории, с уважением к истине и истории, с осознанием, что несколько искаженная правда нанесла бы ущерб ее отцу. Она знала, тогда, вероятно, только она одна, что жизнеспособность отца угасала, он был одинок и в последние дни жизни возвращался к милым друзьям и дорогим воспоминаниям».

Анна немало беседовала в те времена с Люси, которая объясняла привязанность Рузвельта к ней главным образом тем, что он мог выговориться в ее обществе. Люси всегда была отменной слушательницей. «Все это было слишком поздно в его жизни»68, – рассуждала Анна спустя десятилетия…

Да, бесцветной стала личная жизнь постаревшего Рузвельта. Нехватку эмоций, однако, с лихвой компенсировали грозные события в мире. Он пытался властвовать над ними.

XVI

На исходе осени 1941 года положение на советско-германском фронте серьезно осложнилось: гитлеровцы продвигались на ближних подступах к Москве, осаждали Ленинград, все еще наступали на юге. Рузвельт торопил с оказанием помощи Советскому Союзу Он предложил ускорить отправку истребителей в СССР, послав авианосец в Персидский залив. Очень «значительная» помощь, умещавшаяся на авианосце! Морское министерство запротестовало, настаивая на перевозке истребителей на торговых судах. ФДР налагает резолюцию: «Гопкинсу. Хорошо. Но скажите им от меня: поскорее, поскорее, поскорее!»

Критическое, как представлялось в Вашингтоне, положение СССР в войне с Германией, несомненно, тревожило Рузвельта, но в то же время оно вселяло в него уверенность, что Соединенным Штатам удастся избежать вооруженного столкновения с Японией. Как сказал Рузвельт английскому послу Галифаксу, развитие нацистско-советского конфликта, а не «позиция США» довлеют над направлением японской политики. Смешно утверждать, что президент строил политику США только на основе «чуда» – японских дешифрованных телеграммах. Однако в совокупности с другими источниками, прежде всего профессиональными заключениями командования американских вооруженных сил, материалы «чуда», по-видимому, считал ФДР, давали возможность Вашингтону предвидеть будущее.

Ход мысли Рузвельта, по всей вероятности, сводился к следующему. Японские милитаристы все еще колебались, в каком направлении нанести удар. Они приняли решение о том, что поход против СССР следует отложить до тех пор, когда Германия добьется внушительных успехов в войне против СССР. Глубокой осенью 1941 года положение Советского Союза представлялось очень трудным. Если так, тогда нападение Японии на Советский Союз неизбежно. В Вашингтоне знали и о том, что Германия торопила своих японских союзников встать под знамена «крестового похода» против коммунизма. Оставалось найти ту соломинку, которая сломает спину верблюда – окончательно убедит японских милитаристов в преимуществах похода на север. Те же рассуждения годом-полутора ранее определили помощь США Англии.

Тут случился неуместный набег военных на деликатную область политики. В разведывательном управлении штаба армий США располагали примерно той же информацией по стратегическим вопросам, что и в Белом доме. Руководители управления с глубокой тревогой следили за положением на основном театре боевых действий второй мировой войны – советско-германском фронте. Разумеется, их мало заботила судьба СССР сама по себе, но они не могли не видеть, что Красная Армия защищает и США. Все, что могло осложнить положение сражавшегося Советского Союза, неизбежно представляло угрозу и для Соединенных Штатов.

Исходя из этих не бог весть каких сложных соображений, руководители разведывательного управления сочли, что следует предостеречь Японию против нападения на СССР. 2 октября они доложили президенту: «Управление считает, что ни встреча лидеров (Рузвельта с Коноэ. – Н. Я.), ни экономические уступки в настоящее время не принесут ощутимой выгоды США, если Япония до этой встречи не даст твердого обязательства порвать с державами оси. Непосредственная цель США – любым путем ослабить Гитлера. Японская гарантия не нападать на Сибирь освободит Россию психологически и в военном отношении даст ей возможность оказывать более сильное сопротивление Гитлеру. Имея в виду указанное, обязательным предварительным условием предлагаемого совещания должен быть окончательный разрыв Японии с осью и гарантия, искренность которой должна быть бесспорной, не нападать на Россию в Сибири»69.