Вошел Биддл. Президент серьезно, почти торжественно произнес:

– Фрэнсис, вы кстати. Мы как раз обсуждали вопрос о гражданских правах во время войны, и я решил издать прокламацию, текст которой надлежит подготовить вам, отменяющую в значительной степени свободу слова и печати в военное время. Жаль, конечно, но я убежден, что это абсолютно необходимо, и хочу объявить об этом в своем послании.

Биддл широко раскрытыми глазами оглядел присутствовавших. Все промолчали. Он вскочил и произнес горячую речь в защиту демократических свобод. Рузвельт дал ему выговориться и только затем сказал – шутка.

ФДР счел, что начавшаяся война – дело серьезное и игра в демократию в это время неуместна. Да, подтверждает его биограф Дж Барнс, «в войну Белый дом отнюдь не был сильным и стабильным оплотом гражданских прав»10. Адмирал У. Леги, назначенный председателем комитета начальников штабов, доверительно довел до сведения американских командующих: президенту нравится титул «главнокомандующий вооруженными силами» и он не хочет, чтобы его именовали по-иному11. Правда, армейскому командованию стоило труда отучить ФДР говорить о флоте «мы», а об армии «они». Работавшие с Рузвельтом отлично разгадали его желание быть военным руководителем. Гопкинс и другие, не имевшие воинских званий, сочли возможным обращаться к ФДР «г-н президент», но по имени – никогда.

II

Определение американской стратегии потребовало консультаций с Лондоном. Черчилль начисто ликвидировал мучительную процедуру обмена телеграммами. Во главе внушительной делегации 22 декабря он явился в Вашингтон. Премьер был радостно взволнован: наконец исполнилась его давняя мечта – Англия и США стояли плечом к плечу, как товарищи по оружию. Рузвельт оказал Черчиллю радушный прием, премьеру отвели комнату в Белом доме, дверь в дверь с помещением Гопкинса. Ветераны-англичане были преисполнены решимости наставлять американцев.

Честолюбивые намерения гостей хозяин походя разрушил. ФДР прочитал Черчиллю небольшую лекцию об отношении в США к Англии: «Американская традиция – недоверие, нелюбовь и даже ненависть к Британии, знаете, тут воспоминания о революции, войне 1812 года, Индии, войне с бурами и т. д. Конечно, американцы разные, но как страна, как народ мы против империализма, мы просто не выносим его»12. ФДР поставил гостей на место, а засим – переговоры.

Хотя война против европейских держав «оси» считалась коалиционной, только Советский Союз вел широкие боевые действия против гитлеровской Германии. Рузвельт и Черчилль договорились, что стратегия плана АВС-1 – Германия враг номер один – верна и основные усилия США и Англии сосредоточиваются на европейском театре войны. Каким же образом, по крайней мере, в ближайшем будущем?

ФДР согласился с оценкой Черчилля: гитлеровский «режим держался до сих пор благодаря своим успехам, достававшимся ему без труда, дешевой ценой. Теперь же вместо предполагавшейся легкой и быстрой победы (над СССР. – Н. Я.) ему предстоит в течение всей зимы выдерживать кровопролитные бои, которые потребуют огромного количества вооружения и горки чего. Ни Великобритании, ни Соединенным Штатам не придется играть какую-либо роль в этом деле, за исключением того, что мы должны обеспечить точную и своевременную отправку обещанных нами материалов». Итак, в обозримом будущем план ABC-1 предстояло выполнять Советскому Союзу.

28 декабря Рузвельт распорядился возобновить приостановленные 7 декабря после Перл-Харбора поставки по ленд-лизу Советскому Союзу. Чтобы не возникло кривотолков, он разъяснил Стимсону: «Вся русская программа жизненно важна для наших интересов».

Руководящие принципы стратегии США и Англии были зафиксированы так «В 1942 году основные методы преодоления сопротивления Германии будут заключаться в следующем: а) во все усиливающихся бомбардировках английских и американских воздушных сил, Ь) в помощи наступлению русских всеми имеющимися в распоряжении средствами, с) в блокаде, d) в поддержании повстанческого духа в оккупированных странах и организации подрывных действий».

Рузвельт и Черчилль согласились, что Тихоокеанский театр являлся второстепенным по сравнению с Европой. Начальник оперативного управления штаба армии генерал Д. Эйзенхауэр докладывал: несмотря на то что «общая боевая мощь» Германии и ее сателлитов в Европе выше, чем мощь Японии, последняя все же «относительно сильнее их», ибо не ведет боевых действий против Советского Союза. Исходя из стратегической аксиомы о том, что необходимо сосредоточить все силы против ослабленного врага, США должны заняться в первую очередь Германией. Правительство и командование США не хотели вступать в решающую схватку с Японией, пока она не была обессилена другими.

Поползновения Рузвельта побудить СССР совершить такие действия, которые вовлекли бы его в вооруженный конфликт с Японией, были пресечены Советским правительством. В Москве разглядели, что крылось за настойчивыми предложениями Вашингтона послать на советский Дальний Восток «помощь» – соединения американской бомбардировочной авиации. Эти предложения повторялись и в дальнейшем, однако Вашингтону не удалось добиться своего. Безрезультатную переписку по этому вопросу завершило послание И.В. Сталина Ф. Рузвельту 13 января 1943 г.: «Нам нужны не авиачасти, а самолеты без летчиков, так как своих собственных летчиков у нас более чем достаточно. Это во-первых. А во-вторых, нам нужна Ваша помощь самолетами не на Дальнем Востоке, где СССР не находится в состоянии войны, а на советско-германском фронте, где нужда в авиационной помощи особенно остра».

Война против держав фашистской «оси» развернулась так, что не все их противники вели борьбу одновременно против Германии, Италии и Японии. По этой причине, а также чтобы Подчеркнуть, что США ни перед кем не имеют союзнических обязательств, Рузвельт отчеканил термин «Объединенные Нации». ФДР очень гордился своей находкой: его осенило после вечера бесплодных споров с У. Черчиллем! Едва встав на следующий день, он горел желанием поделиться своим открытием. Камердинер Преттимен наскоро одел президента и покатил в кресле в комнату Черчилля. Он постучал. Никакого ответа. Тогда ФДР нагнулся в кресле и забарабанил обеими руками в дверь. Раздался приглушенный голос:

– Кто там?

– Я, Франклин.

– Входите.

Преттимен вкатил кресло с президентом в пустую комнату.

– Где ты, Уинстон?

– В ванне.

– Мне нужно поговорить с тобой.

– Хорошо, входите.

Черчилль щурился под маской мыльной пены.

– Уинстон, – закричал ФДР, – «Объединенные Нации» подойдет?

Лицо Черчилля расплылось в улыбке, искаженной хлопьями мыльной пены.

– Отлично!

Термин был найден, а непринужденная беседа в ванной, вероятно, дала повод для анекдота тех лет: Рузвельта ввезли в комнату Черчилля, когда тот расхаживал голый, окутанный только сигарным дымом. Смущенный президент хотел было удалиться. Черчилль остановил его: «Премьер-министру Великобритании нечего скрывать от президента США». Когда Шервуд спросил самого Черчилля, было ли так, тот энергично опроверг слухи – он никогда не беседовал, с президентом, не завернувшись хотя бы в купальное полотенце. «Я не мог бы сделать такого заявления. Президент прекрасно бы понял, что это неправда», – добавил Черчилль. Они знали друг друга – премьер и президент!

1 января 1942 г. в Вашингтоне состоялось торжественное подписание Декларации Объединенных Наций. Ф. Рузвельт, поставивший первым свою подпись под документом, определил порядок церемонии, вслед за ним расписались У. Черчилль, затем – посол СССР в США М.М. Литвинов, потом – представитель Китая. Представители других государств были приглашены на следующий день в госдепартамент, где в алфавитном порядке начальных букв названия своих стран присоединились к декларации. 26 государств и составили Объединенные Нации.

Каждое правительство, говорилось в декларации, «обязуется употребить все свои ресурсы, военные или экономические, против тех членов Тройственного пакта и присоединившихся к нему, с которыми это Правительство находится в войне». Участники Объединенных Наций заявляли о том, что они будут сотрудничать друг с другом и не заключат сепаратного мира с врагом.