Это в будущем, а пока американская делегация огласила на конференции документ, исходивший от «весьма высокопоставленного военного стратега США», озаглавленный «Позиция России». Документ гласил: «По окончании войны Россия будет занимать господствующее положение в Европе. После разгрома Германии в Европе не останется ни одной державы, которая могла бы противостоять огромным военным силам России. Правда, Великобритания укрепляет свои позиции на Средиземном море против России, что может оказаться полезным для создания равновесия сил в Европе. Однако и здесь она не будет в состоянии противостоять России, если не получит соответствующей поддержки.

Выводы из вышеизложенного ясны. Поскольку Россия является решающим фактором в войне, ей надо оказывать всяческую помощь и надо прилагать все усилия к тому, чтобы добиться ее дружбы. Поскольку она, безусловно, будет занимать господствующее положение в Европе после поражения держав оси, еще более важно поддерживать и развивать самые дружественные отношения с Россией.

Наконец, наиболее важным фактором, с которым должны считаться США в своих отношениях с Россией, является война на Тихом океане. Если Россия будет союзником в войне против Японии, война может быть закончена значительно быстрее и с меньшими людскими и материальными потерями. Если же войну на Тихом океане придется вести при недружественной или отрицательной позиции России, трудности неимоверно возрастут и операции могут оказаться бесплодными»46. Под «стратегом» имелся в виду американский комитет начальников штабов.

Ранней осенью 1943 года в Вашингтоне осознали крайне неприятный для себя факт: американские политические возможности были производными от военных возможностей. Если в квебекском документе эта мысль была выражена не слишком отчетливо, то в процессе подготовки к Московской конференции министров иностранных дел СССР, США и Англии она была уточнена. 18 сентября 1943 г. комитет начальников штабов утвердил инструкции генералу Дину, главе военной миссии при делегации США, отправлявшейся в Москву. Основная функция генерала Дина, указывалось в инструкциях, – подчеркивать главе делегации Хэллу «неразрывную связь между политическими предложениями и политическими возможностями».

Командованию американских вооруженных сил роль Советского Союза в ходе и исходе коалиционной войны представлялась следующим образом: «…После разгрома Германии могучая советская военная машина будет господствовать к востоку от Рейна и Адриатического моря, и Советский Союз сможет осуществить любые желательные ему территориальные изменения в Центральной Европе и на Балканах. В то же время продолжение полного сотрудничества СССР в войне против Германии было кардинально важно для достижения основных стратегических целей США – скорейшего разгрома Германии. Если бы Советский Союз вышел из войны, а германская военная машина осталась в основном в сохранности, англо-американские операции на континенте оказались бы неосуществимыми и усилия в войне против Германии должны были бы ограничиться лишь воздушным наступлением. В равной степени полное участие СССР в войне против Японии после поражения Германии имело величайшее значение, чтобы добиться быстрого и решительного сокрушения Японии меньшей ценой для США и Англии»47.

Отсюда – согласованные решения на Московской конференции министров иностранных дел СССР, США и Англии в октябре 1943 года. Рузвельт, политический реалист до мозга костей, понимал, что иного, кроме как сотрудничества с СССР, для Соединенных Штатов не дано.

Как именно будет осуществляться сотрудничество со стороны США? Хэлл немало говорил в Москве на эту тему. Его переводчик Ч. Болен после одной из речей усомнился, правильно ли он передал смысл. «Она была рассчитана на то, чтобы быть столь же прозрачной, как грязь»48, – ответил Хэлл.

В довершение всего УСС проводит в это время одну из самых загадочных тайных операций войны, зашифрованную Донованом как «операция М». 5 октября 1943 г. к немецкому послу в Турции фон Папену, в прошлом крупному государственному деятелю Германии, явился американский эмиссар Т. Морде. Он вручил Папену условия мирного урегулирования с Германией, дав ясно понять – они исходят от президента США. В документе говорилось:

«1. Признается принцип, что Германия будет доминировать в политике, экономических и аграрных делах Центральной Европы со всеми вытекающими последствиями. Союзники благожелательно относятся к тому, что Берлин станет местопребыванием парламента, представляющего федеральные штаты Европы. Союзники благожелательно относятся к предложению, чтобы границы Германии были пересмотрены с включением немецких меньшинств в Польше, Судетах, Австрии и т. д.

2. Германия, Великобритания и США будут «тремя великими державами». Германия – в континентальной Европе, США – на Американском континенте, Великобритания – в своей империи и Африке (континентальная Европа включает Польшу, Прибалтику и Украину)…

4. Помощь по ленд-лизу и прямая помощь России прекращается…

5. США и Великобритания гарантируют, что Россия никогда не вторгнется на германскую территорию, и окажут помощь Германии, включая в случае необходимости вооруженную, против экономического или политического вмешательства России в дела новой, послевоенной Европы».

Таковы были эти предложения, тайно переданные из Вашингтона, являвшиеся, по словам историка А. Брауна, впервые сказавшего о них в книге в 1982 году, «невиданным предательством и циничным игнорированием соглашений западных союзников с Советским Союзом». В обмен Т. Морде требовал от Папена организовать убийство Гитлера или захват фюрера и доставку его самолетом на территорию, контролируемую США и Англией. Папен согласился. Последовали еще встречи Папена и Морде. Американский эмиссар вернулся в Вашингтон, представил отчет о переговорах с Папеном Рузвельту. В сопроводительной записке к отчету Донован писал ФДР: «Прошу вас прочесть документ внимательно. В нем изложена идея, которой вы с вашим искусством и воображением можете воспользоваться. Если план удастся, если виновники (Гитлер и его сообщники. – Н.Я.) будут доставлены должным образом, судимы и казнены, если последует безоговорочная капитуляция, тогда укрепятся ваши моральные позиции за столом переговоров».

Всю эту документацию А. Браун нашел в секретных архивах в Гайд-парке – спустя десятилетия после миссии Т. Морде и его доклада Ф. Рузвельту. Браун не взялся объяснить полностью мотивы контакта с Папеном в октябре 1943 года, а высказал «предположение». Дело, должно быть, состояло в том, что «среди ультраправых американцев росла тревога по мере новых поражений Германии и еще большая по поводу наступления на Запад Красной Армии. Разгром немцев под Сталинградом в феврале 1943 года и еще большее немецкое поражение под Курском в 1943 году продемонстрировали мощь Красной Армии, предвещая вступление русских в Восточную и Центральную Европу. Этого, несомненно, было достаточно, чтобы перепутать некоторых западных геополитиков. Больше того, такая группа могла бы облегчить миссию Морде»49.

Все это не больше чем «предположения», факты состоят в том, что Морде ездил как представитель УСС, отчитывавшийся перед президентом и Донованом. Цели миссии унесли в могилу ее организаторы и исполнители. На констатации этого и приходится закончить рассказ об этом эпизоде тайной войны.

VIII

13 ноября 1943 г. на линкоре «Айова» Ф. Рузвельт покинул США. Он отправился на конференцию с И.В. Сталиным и У. Черчиллем, созывавшуюся в Тегеране. На длительном пути, отнявшем почти три недели, президент совещался с начальниками штабов и своими советниками. На этих встречах под впечатлением побед Красной Армии были высказаны некоторые довольно трезвые мысли. Американский посол в Англии Вайнант 22 ноября 1943 г. указал, что, по мнению Черчилля и Идена, «интерес СССР к открытию второго фронта не столь велик, как раньше». Генерал Дин 24 ноября подчеркнул: «Советы ныне рассматривают второй фронт скорее как желательную страховку, а не как непосредственную необходимость».