В начале ноября 1936 года ФДР вернулся в Гайд-парк ожидать исхода выборов. В старом доме собрались его семья, ближайшие друзья и помощники, сопровождавшие президента в поездке по стране. Все они были уверены в победе и спорили лишь о размерах большинства при переизбрании ФДР. Розенман, Хай, Коркоран, Коген, готовившие речи президента в эту кампанию, с удовлетворением подводили итоги; ничего не забыто, не допущено грубых промахов. Вспоминали трудные и веселые эпизоды кампании. Даже на близких производило громадное впечатление, когда во время поездки по стране Франклин Д. Рузвельт возвращался с митингов в свой поезд. Вид инвалида, карабкающегося по специальному трапу в вагон, заставлял замолкать толпу провожающих. Недруги не могли не отдать должного выносливости президента.

ФДР был в отличном расположении духа. «Знаете, мальчики, – сказал он своим помощникам, – прошлым вечером мне пришла в голову веселая мысль. Я подумал: вот было бы смешно, если бы мне пришлось баллотироваться против Франклина Д. Рузвельта. Не знаю, побил бы я его, но уверен, что ему пришлось бы значительно труднее, чем с Ландоном. Во-первых, я отмежевался бы от Херста! Затем я бы отмежевался от Дюпонов и всего, за что они стоят. Потом я бы сказал: «Я за социальное обеспечение, помощь работой и т. д. и т. п. Но демократам нельзя доверить претворение в жизнь этих отличных идей». Я бы цитировал положения закона о WPA и разглагольствовал о ее неэффективности. Знаете, там масса ошибок, которые неизбежны в такой громадной, чрезвычайной программе». Немного подумав, Рузвельт добавил почти серьезно: «Чем больше я размышляю, тем больше убеждаюсь, что смог бы победить себя»12.

Едва ли. В кампании 1936 года он полагался не только на лозунги, но и на политический сыск, доставлявший ему сведения о замыслах противников. Дж Гамильтон рассказал в 70-х годах: в помещении национального комитета республиканской партии ФБР установило подслушивающую аппаратуру. Специалисты обнаружили ее, но «мы не подняли шума, а использовали ее, чтобы пичкать демократов ложной информацией» Видимо, аппаратуры было много больше, чем предполагал Гамильтон, ибо Рузвельт знал о каждом шаге соперников. Остается добавить: приказ о подслушивании отдал Г. Икес, питавший пристрастие к тайным делам13.

Ноябрьские выборы 1936 года дали неслыханное большинство Ф. Рузвельту. За него было подано 27 752 309 голосов. Ландон собрал 16 6 82 524 голоса. Партия «Союз» получила около 1 млн., социалисты – 200 тыс. и коммунисты – 80 тыс. голосов. С 1820 года, когда в США существовала «эра доброго согласия» – практически однопартийная система, ни один президент не имел такого большинства – 60,8 процента. ФДР победил в 46 штатах, получил 523 выборщика, и только 8 выборщиков были против.

Стратегия Ф. Рузвельта, объявившего себя избранником народа, тем, кто приведет его к желанным целям, оправдала себя. В речи по радио накануне выборов ФДР сказал: «Кто бы ни был избран, завтра он будет президентом всего народа». Итоги выборов давали основание верить, что избиратели в подавляющем большинстве ратифицировали программу, как она была изложена ФДР14.

Вечером в день выборов несколько сот человек, соседи ФДР, с духовым оркестром и факелами пришли к дому в Гайд-парке поздравить президента. Услышав треск барабана и нестройные звуки труб музыкантов-любителей, ФДР застегнул на ногах ортопедические приборы и появился на крыльце поблагодарить собравшихся перед домом.

Красноватый, неверный свет факелов, лица внуков, поднятых с постели шумом и прильнувших к стеклам окон, одетый по-домашнему в старый мятый костюм президент придавали сцене, повторявшейся в 1940 и 1944 годах, какой-то провинциальный характер. Соседи поздравляли соседа в округе, который только в 1930 году голосовал за демократов. Позднее президенту никогда не удавалось повести округ за своей партией. Том Коркоран, примостившись на ступеньках крыльца, играл на аккордеоне.

V

«Я похож на кота, – говаривал Ф. Рузвельт, – молниеносный прыжок – и притаюсь». Борясь за голоса в 1936 году, он ни на минуту не забывал о Верховном суде, хотя публично не сказал о нем ни слова. 20 января 1937 г. Рузвельт под проливным дождем принимал присягу президента. Промокший и продрогший до костей председатель Верховного суда Юз читал присягу. Когда он дошел до слов «и обязуюсь поддерживать конституцию Соединенных Штатов», дрожавшему от холода Рузвельту, по собственному признанию, хотелось закричать во весь голос: «Да, но конституцию, как я понимаю, достаточно гибкую, чтобы разрешать новые и любые проблемы демократии, а не конституцию, которую ваш суд использует в качестве барьера для прогресса и демократии».

Он не крикнул, а внушительно прочитал послание в связи со вторым вступлением в должность. Ни один другой документ за время своей государственной деятельности ФДР не готовил столь тщательно. Президент нарисовал тяжелую картину повседневной жизни в Соединенных Штатах.

«Я вижу десятки миллионов людей, значительную часть всего населения, лишенную в наши дни того, что даже по самым низким современным требованиям, именуется первостепенными жизненными потребностями.

Я вижу миллионы семей, живущих на столь скудные доходы, что семейная катастрофа каждодневно висит над ними.

Я вижу миллионы, чья каждодневная жизнь в городе и на фермах была бы названа неприличной так называемым приличным обществом пятьдесят лет назад.

Я вижу миллионы лишенных образования, отдыха и возможности улучшить свою судьбу и участь своих детей.

Я вижу миллионы не имеющих средств, чтобы купить промышленные товары или продовольствие, и бедность которых не дает возможности заработать на жизнь еще многим миллионам.

Я вижу треть нации, живущую в плохих домах, плохо одетую и плохо питающуюся.

Принимая вновь присягу президента, я торжественно клянусь вести американский народ по избранной им дороге».

За драматическим посланием наступила пауза. Президент заперся в Белом доме. Он в тайне готовил новую программу. Чего ожидать? Полпред СССР в США А.А. Трояновский писал в Наркоминдел 1 декабря 1936 г.: «Рузвельт был поддержан всеми прогрессивными элементами, включая рабочие организации. Казалось бы, что эта победа Рузвельта смогла бы заставить его непременно пойти по прогрессивной линии в сторону социальных реформ. Но в настоящее время он чувствует себя довольно свободно и независимо, так как ни одна группа населения не поможет сказать, что только благодаря ее помощи он был переизбран. Его собственная психология либерала также не развивает левых тенденций в его политике. Так что скорее всего надо ожидать его колебаний между правыми и левыми элементами»15.

Доброжелатели ФДР в США не считали себя смелыми, сопоставляя размах грядущих предложений с мандатом, выданным на выборах. Даже для самых доверенных советников тайное стало явным лишь в самом конце января, всего за несколько дней до того, как новая программа стала достоянием страны. 30 января С. Розенмана пригласили в Белый дом на день рождения ФДР. Там его впервые ввели в «Клуб золотых запонок». Обычные развлечения, доминировал именинник с полным собранием своих древних анекдотов и смешных, на его взгляд, историй. Рузвельт с большим вкусом рассказывал их, нисколько не заботясь о том, что некоторые из присутствовавших слышали их по двадцать раз и более.

Еще в бытность ФДР губернатором штата Нью-Йорк в Бостоне случилось убийство. Заподозренных двух китайцев арестовали в Нью-Йорке. Губернатор штата Массачусетс потребовал их выдачи бостонской полиции. Единственный свидетель опознал в задержанных обоих убийц, которых он мельком видел на месте преступления. Тогда защитник попросил свидетеля удалиться и пригласил в комнату еще двадцать китайцев. Свидетелю предложили вновь указать на убийц в толпе, чего он не смог сделать. В свое время Розенман сам разбирал это дело и рассказал о нем Рузвельту. Теперь Розенман с удивлением узнал, что расследование проводил не он, а лично Рузвельт, причем президент приукрасил историю явно вымышленными деталями. Розенман перемигнулся с Мисси и Грейс. Он только диву давался фантазии ФДР. Впрочем, всем им предстояло выслушать эту историю еще много-много раз.