Обычно это выглядело так: письма, выражающие спектр общественных

мнений, в центре полосы - фотография (коллаж) и стихотворение.

Регулярные публикации в этой газете продолжались в течение двух лет

и играли огромную роль в пропаганде творчества Михаила. Иногда ко мне

подходили малознакомые люди и говорили о признательности поэту. На

вопрос: «Откуда Вы его знаете?» - ссылались на «Русский Север».

ИЗ ПОДПИСЕЙ К ФОТОГРАФИЯМ И КОЛЛАЖАМ,

ОПУБЛИКОВАННЫМ В «РУССКОМ СЕВЕРЕ» В 1998 -1999 ГОДАХ

Портрет ветерана войны с орденом на нищенской одежде.

Умудриться бы в этой стране

Как-нибудь

98

Без ночных визитёров

Свой крест дотянуть.

Для кого и зачем

Я всё это пишу?

Свое сердце

От яростной боли гашу:

Целовали меня

Сапогами взасос.

И войну,

И тюремный режим перенёс.

Значит, здесь я не лишний.

Знать, для судного дня

В летописцы Всевышний

Готовил меня.

Коллаж: старуха-калека идёт мимо храма.

Не поймешь - какого рода

Наша жизнь без злых вестей?

Пусто власти без народа.

Шиш народу от властей.

Дума дремлет на экране.

За окном - метель жнивьём.

С каждым годом -

В брань из брани.

Ничего, переживём...

Съезд партийный. Гость Китая.

С троеперстием, с пестом

Кособочит Русь святая

Меж Коммуной и Христом.

Фотография: монах в молитве.

К исходу день.

Хлеб чёрный есть на ужин.

Я никому -

И мне никто не нужен:

Ни друг, ни враг,

Ни раб, ни господин.

Я в этот мир,

Прекрасный и позорный,

Распяленный свободой поднадзорной,

Один пришел

И отойду один.

Коллаж: торгующая толпа на перроне, из окон поезда свешиваются

заграничные вещи...

На переднем плане - глава правительства России Виктор Черномыр-

дин с зажжённой свечой.

Рухнули своды идей.

Красные, звёздные своды.

Призраки вольных людей

Стонут под игом свободы.

99

Фотография: женщина перед строем ОМОНа, а вышедший вперёд че-

ловек что-то ей злобно внушает.

Где-то мыслят.

Наши только верят.

Прикрывая верой зад и перед,

И уже который век подряд

С пьяною слезой,

Под «аллилуйя»,

Проклинают жизнь свою былую

И о новой,

Светлой говорят...

Продолжайте обольщать надеждой.

В самоупоеньи лгите вновь,

Чтоб опять под серою одеждой

Чёрною

Взбурлила злобой кровь.

Было!

На округу шла округа,

Брат - на брата:

Резали друг друга.

Левое и правое крыло

Красною метелью замело.

Коллаж: нищая старуха на фоне правительственного дома в Вологде.

Дерзаем, строим,

Гробим разом.

Влачим проклятий котому.

В правах

Не восстановлен разум.

Наш путь - свидетельство тому.

Глядит Всевышний,

Брови хмуря.

Он знает -

Счастье не для нас.

Но пролетарской

Дикой дури -

Астрономический запас!

Живём-живём,

А жизни нету.

В злом милосердии своём

Идиотизма эстафету

В грядущий век передаём.

Фотомонтаж: Ленин, стоя у сломанного автомобиля, почесывает за-

тылок.

Товарищи и господа -

Мольба моя летит безусто:

Нас смыла

Смутная вражда,

Остановитесь от безумства!

К концу столетья -

В никуда

100

Опять пришли,

Сложив знамёна.

Остекленевшая беда

Нас окликает поимённо.

Куда мы завели страну?

Не миф ли -

Мечущийся гений?

Замёрз рассудок наш в плену

У бело-красных привидений.

Коллаж: могила с крестом, а позади - гигантской тенью женщина с

портретом президента Бориса Ельцина.

Тропа дана. Сума дана.

Любви отведен час.

И приговоров письмена

Начертаны для нас.

Играет власть -

Все карты в масть.

Власть сирых - плеть судьбы:

Назад - столбы.

Вперёд - столбы.

И по бокам - столбы.

Защиты нет. Пощады нет.

И свет в окне крестов.

И от тенет, и от клевет

Бессилен Храм Христов.

Так назревает для страны

Проблемы острый нож:

Не Богом мы разделены

На нищих и вельмож.

Одним - в цари,

Другим - в псари,

И предрешён вопрос?

Нет.

Умирает псарь,

Как царь,

И царь гниёт,

Как пес.

Фотография: потасовка на улице, лозунги, человек в каске...

Команды, колонны, этапы -

Безродных кочевников шать...

И стали российские бабы

Жить на смех

И наспех рожать.

Страну разрушают обиды -

Бессрочный и наглый цинизм:

Убиты,

Убиты,

Убиты,

Отпеты, пропиты, забыты!

Преступен такой «гуманизм».

101

Мы сыты идейною манной.

Всё дорого в жизни в свой час:

Старайся, страна,

Быть гуманной

С живыми.

Сегодня.

Сейчас.

Коллаж: дубинками разгоняют толпу, а над всем этим - икона Бого-

матери.

Депутаны, федерасты, тати,

Сколько драться будете за трон?

Душам женским отдышаться дайте.

Тяжко им рожать -

Для похорон.

Отдышаться бы от войн,

От зон

Ради поколений в обороне...

Голосует скопище воронье.

Тяжкий

Агрессивный

Длится

Сон.

Фотомонтаж: женщины кормят грудью детей под картиной на ре-

лигиозную тему.

Так мало в нас тепла.

Так много стыни.

Замёрзло европейское окно.

Ни свет социализма,

Ни святыни

Сожжённые

Не греют нас давно.

На фоне снега

Видятся мне лица

Полуконвоя,

Полукаторжан.

И снится, снится,

Будто мы - столица

Иноплеменных северных южан...

Замри, душа!

На ветках - снегири!

Надсаживает сердце

Краткость лета:

Нам не хватает

Теплоты и света.

Нам не хватает

Солнца изнутри.

102

ЧЕМ ГЛУШЕ МУЗЫКА ЛЮБВИ...

(ДЕВЯНОСТО ТРЕТИЙ ГОД)

Через

год

после

смерти

Глеба возвра-

щался его при-

зыв. Петя, тогда

еще

студент-

виолончелист

музыкального

училища, играл

в камерном ор-

кестре. У ор-

кестра не было постоянного помещения, адреса репетиций и концертов

менялись.

Иногда в залах было холодно (плохо топили), и страшновато было за

артистов, которые выступали во фраках и лёгких платьях, в то время как

слушатели сидели в шубах.

Однажды во время такого концерта в зал зашли двое молодых людей в во-

енной форме - они искали меня. Представились: бывший сослуживец Глеба

Слава Цветков из Подмосковья с товарищем. Военнослужащие попросили

меня показать Петю. Мы потихоньку вышли в фойе. Ребята рассказали, что

едут домой из армии и вот сделали крюк, чтобы посмотреть на брата Глеба

- похож ли? Нашли, что очень. Я стала зазывать в гости, но они, извинив-

шись, отказались: дома у нас уже были, а теперь торопятся на поезд.

Я вспомнила эту встречу через два года, когда в воскресенье 3 октября

1993 года в зале Вологодского музыкального училища звучали трагиче-

ские аккорды симфонии Дмитрия Шостаковича в исполнении гастроли-

рующего симфонического оркестра. Но мы ещё не знали, что в Москве

стреляют.

Возвращение домой было ошеломляющим. Мы с Мишей провели бес-

сонную ночь у телевизора и приемника. Мише показалось, что в одном

из интервью для радио, взятом на площади у Белого дома, прозвучал го-