— Возьми себе, — тихо шепнул воевода.

Кольцо мгновенно исчезло в складках одежды монгола.

Преодолели несколько кругов юрт. У границы, каждого круга их встречали постовые, которые на непонятном языке говорили с командиром разъезда, после чего их пропускали. У последнего рубежа посольство спешили.

Солнце покатилось к закату, но его лучи нестерпимо обжигали зноем. Нукеры, охраняющие посольство, пытались присесть, но командир все время взбадривал и покрикивал на них.

Саин-хан — дальний родственник Чингиз-хана во втором поколении. В юношеские годы командовал сотней в войске Сабудай-бахатура. На реке Калке получил незначительное ранение. После возвращения в Монголию женился на узбечке из Бухары, чем вызвал недовольство своего рода. Казалось, что его звезда закатилась, но ему удалось отличиться под Рязанью, где он опять получил ранение, которое способствовало назначению его наместником. Природный ум и хитрость помогали удерживать этот пост, но в последнее время в Золотой Орде им не довольны, так как он плохо собирал ясак* и почти не пересылал его в Орду. Такие провинности могли стоить ему жизни.

Хан лежал на подушках, разложенных, на большом ковре. Солнце, пробивавшееся через тенистые деревья и светло-желтый шелк шатра, расцвечивало предметы, делало их, будто вылитыми из золота. Невеселые думы заставили хана забыть о еде, которая успела остыть.

Ясак собрать в нужных количествах не удается. Обозы отправляемые им в Орду, грабят бесчисленные тати. Его темник Менгу не раз ходил в поход, чтобы изловить бандитов, но они уходили глубоко в лес, где становились неуловимыми. Что-то необходимо делать, иначе валяться ему в канаве с переломанным хребтом. Ему донесли, что в стороне неподвижной звезды* (Пояснения даны в конце книги), есть княжество, которое не затронуто войной. Если это правда, то он покорит это княжество. Победный поход его спасет, но об этом княжестве нет никаких сведений, и чтобы начать его покорение, следует послать туда лазутчиков или купцов. Время не терпит, оно как петля аркана сдавливает шею, не дает дышать.

Вошел слуга и сообщил, что прибыло посольство от князя Василко Олеговича.

Саин-хан не мог припомнить подвластных ему князей, с таким именем, но предположил, что это послы того самого княжества, которое, минуту назад, он решил покорить. Хан решил все обдумать и отложил прием посла до утра.

— Посла в грязную юрту, пусть потомиться, сговорчивее будет.

— Все будет сделано, светлый хан.

Прибытие посольства не осталось не замеченным Фомой, но узнать, что-то конкретное не удавалось. Даже Дмитрий не мог проникнуть внутрь первого круга юрт. Вечером, собравшись вместе, Фома, Терентий и Дима долго думали, каким образом контролировать ситуацию с посольством. Когда стало ясно, что проникнуть в лагерь монголов не удастся, да и присутствие в нем мало, что даст, Дима предложил взобраться на пригорок, с которого все будет хорошо видно.

— Светлая голова! — Терентий дружески потрепал мальчишку.

— Настоящий разведчик! — подтвердил Фома, — нам у него надо поучиться.

У Димы, от смущения, даже появился слабый румянец. Ранним утром все трое сидели в зарослях и вели наблюдение. Шатер был виден, как на ладони.

Данилу Савича поместили в отдельную юрту. В центре ее давно перетухший костер, у стены толстый ковер, который испускал страшное зловонье.

Савич попытался выйти из юрты, но нукер преградил ему дорогу копьем. Что случилось с его спутниками, он не знал.

Ему все же пришлось сесть на ковер. Спустилась ночь, но уснуть ему мешал этот ужасный запах, который не давал дышать, лез даже в глаза. Наконец лоскут неба, который был виден через дымовое отверстие, побелел. Вскоре вошел нукер, оставил кусок жареной конины, и молча, ушел. Данила Савич брезгливо отодвинулся от еды. Солнце припекало, отчего в юрте стало еще и душно. В груди воеводы кипела злость, и он как мог, пытался сдерживать себя. Когда его вывели на свежий воздух, ему очень захотелось стукнуть лбами этих тщедушных людишек. Слуга хана, в расписном халате, увидев ярость в глазах посла, попятился, и что-то сказал своему спутнику толмачу.

— Сейчас вас примет хан, — толмач даже изобразил, что-то вроде поклона.

— Хан хочет понюхать запах вашей юрты? Мне надо помыться и переодеться. Где мои люди? — в его груди продолжал клокотать гнев.

Слуга хана опять сказал непонятную фразу стоящим поодаль нукерам.

— Ваших людей сейчас приведут, — порадовал Данилу толмач.

Внимание лазутчиков, сидевших на пригорке, привлекли два человека, один из которых, хорошо одетый, шел быстрым шагом, позади его семенил маленький человек. Они явно спешили.

— Смотри! Смотри! Данила вышел из юрты, — радостно воскликнул Фома.

— Подожди радоваться! Где остальные? Чем все это закончится?

Движения посла были уверенными, что вселяло надежду на благополучный исход. Несколько нукеров бегом бросились к другой юрте и вывели остальных спутников Данилы. Затем все пошли к ручью, где привели себя в порядок. Данила Савич облачился в кафтан темно-красного цвета с золотистым шитьем и янтарными пуговицами. На поясе с золотыми застежками висел, в позолоченных ножнах меч, рукоять которого была украшена драгоценным камнем.

— Зачем Данила вырядился? Не помешало бы это ему, — усомнился в правильности действий посла, Фома.

— Савич знает, что делает. Главное то, что хан примет его, а там он его переиграет. Нам остается только ждать. Перед входом в шатер, слуга-проводник потребовал от Савича снять меч, так как входить к хану с оружием запрещено. Пришлось меч присоединить к подаркам.

Саин-хан нервничал. Посол заставлял себя ждать. Теряя терпение, хлопнул в ладоши. Вошел слуга, склонился в вопросительном поклоне.

— Где посольство? — хан не стал выслушивать обычную словесную мишуру слуги.

— Посол русичей готов войти.

— Пропусти.

Данила Савич твердой походкой вошел в шатер. Его седая голова склонилась в глубоком поклоне. Хан с интересом и растерянностью смотрел на посла. Увидев его спокойный и твердый взгляд, понял, что этот человек имеет достоинство. Он приехал договариваться, а не просить. Впервые хан не знал, как себя вести.

— Удельный князь Василко Олегович приветствует светлого и мудрого Саин-хана и желает тебе хорошего здоровья и многая лет жизни. Он также просит принять его княжество, под могучую руку и мудрую власть непобедимого Бату-хана.

Выслушав толмача, Саин-хан, неожиданно для себя, пригласил посла присесть на ковер

— Прости, светлый хан, разреши преподнести тебе часть наших подарков. Данила Савич сделал ударение на словах «часть подарков».

Хан любезно кивнул.

Разложили на ковре серебряные кубки, наполненные золотыми гривнами, мех и меч Данилы Савича.

Саин-хан потянулся к мечу. Его глаза загорелись, было видно, что он ему очень понравился.

— Корос меч! Очень корос! Сто хосет княся Василка?

— Он не хочет войны и поэтому просит непобедимого хана Батыя принять его княжество под свою руку и власть. Князь обязуется платить ясак. В знак своей доброй воли он шлет в подарок золотые вещи, мех, оружие и двух скакунов.

— Это не вся подарка?

— Еще много подарков мы привезем завтра, если хан этого пожелает.

— Когда ясак платить смозес?

— В течение месяца, обоз с ясаком будет здесь.

— Карасо! Завтра подарка, завтра говорить о ясаке будем.

Темник* (Пояснения слов в конце книги) Менгу, командовавший войском Саин — хана, жаждал власти. В его мечтах он уже хан, по движению его руки исполняются желания, он богат и могущественен. За годы войны он накопил золото и серебро, но основное богатство к нему пришло после разграбления обозов, которые отправлялись с ясаком в Орду. Менгу знал о каждом шаге хана. Его люди слушали и доносили ему каждое слово, сказанное в шатре господина. Ему удалось вызвать недовольство Орды. Когда Бату-хан узнает, что ясак пропадает по вине Саин-хана, власть сама упадет в его, Менгу, руки.