— Ты убил моего брата и сейчас умрешь.

— Глупппец! Ттты бы сттал бо-бо-огатыммм!

— Если бы ты стал ханом, то я отправился вслед за моим братом. Зачем тебе свидетели твоей подлости. Кади ударил кинжалом Менгу в грудь, затем тяжело подошел к ковру, где сидели хан, Савич и Звяга. В стороне стоял Терентий, который нацелил стрелу с золотым наконечником прямо в грудь слуги.

— Я в твой власти, хан!

Кади опустился на колени и склонил голову, ожидая своей участи.

— Ты свободен.

— Убей меня, хан. Моя жизнь теперь станет хуже смерти.

— Ты можешь остаться и продолжать служить мне, но тебя будут называть Саидом. Иди Саид.

Опустив голову, слуга вышел. Послы переглянулись.

— Почему ты не казнил его?

— Он заглянул в глаза смерти и познал подлость человеческую. Теперь он будет предан мне. Если я его казню, то придет другой. Кто знает? С какими мыслями и кто его хозяин?

Продолжать переговоры не было ни сил, ни желания, но хан не хотел отпускать своих спасителей…

Фома находился среди дружинников, когда вокруг них стали собираться жители города.

— Зачем приехали, продаваться? — старенький дед с клюкой, склонив голову набок, смотрел снизу вверх на дружинника. От старости и недоедания, он едва стоял на ногах, опершись на сучковатую палку.

— Зачем ты так? — подошел к старику Фома.

— А как же с вами говорить, если мунголам хороших лошадей привели, подарки дарите, а мы русские люди от голода помираем?

— Мы пришли откупиться и тем спасти свою землю от нашествия, отвести смерть от своих семей. Не надо так осуждать нас.

— Фома подошел к повозке, вытащил из сумки кусок хлеба, отдал старику.

— Спаси тебя Христос! — дед поклонился ему, завернув хлеб в тряпицу, поковылял в сторону.

Один из дружинников остановил его и спросил:

— Отец, почему не ешь хлеб?

— Я стар, если помру, потеря невелика, а если умрет внучек….

Глаза его наполнились слезами, он, еще больше припадая на палку, побрел к избе.

Коротенькой паузы хватило, чтобы сердца дружинников захотели помочь этим обездоленным людям. Они стали поспешно развязывать походные мешки и раздавать свои съестные запасы в протянутые руки.

Афанасий, избавившись от хлопотной обузы охранять подарки, вздохнул спокойно. Можно отдохнуть. Он присел на поваленное дерево. Его мысли вернулись к Устинье, к ее словам: «А как же Настенька?» Он усмехнулся и подумал: «Кажется, все идет на лад! Бог даст, все обойдется». Он не сразу услышал, как к нему подошел Фома.

— Послушай, Афанасий, есть работа, которую должны выполнить мы с тобой. Ждать, пока выйдет от хана Савич нельзя. — Фома говорил, взволновано и от того сбивчиво.

— Остановись и объясни толком.

— В городе люди умирают от голода, там лежат раненые и убитые лошади. Сейчас, пока они еще не испортились на солнышке, надо отдать повозки горожанам, чтобы привезти мясо.

— Как посмотрят на это монголы?

— Поэтому я пришел к тебе. Надо дать им небольшой отряд.

— Мы можем сорвать переговоры. Надо подождать, пока выйдет Данила Савич.

— Тогда солнце уничтожит мясо. Не будет смысла туда ехать.

Опустив голову, из шатра вышел слуга хана.

Фома подошел к нему и жестами попросил вызвать посла.

— Говори, что надо? — невесело с сильным акцентом ответил тот.

Фома вкратце объяснил ситуацию. Глаза слуги загорелись

— Я поеду! Никто не посмеет нас тронуть. Последнее время я делал подлость, хочу сотворить добро.

Вчера еще непримиримые враги, сегодня не воевали между собой, а спасали людей. Не бывает плохих людей, их такими делают.

Вечером, впервые за долгое время, в городе слышался смех. Голод хоть ненадолго, но отступил. Фома и Звяга обещали, что будут просить князя помочь хлебом голодным и измученным жителям города, через который прошел огненный смерч войны.

Утром Данила Савич встретился с ханом, который попросил его остаться в городе еще на неделю.

Посол согласился, он понимал, что хан ищет поддержки, чтобы окончательно утвердить свою власть.

За это Данила Савич постарается выторговать снижение ясака. К половине дня Фома отправился с донесением к князю Василко. Звяга попросился домой, чтобы не дать выйти замуж Таисии, но Данила Савич ответил отказом.

— Хан просит оставить тебя. Он еще опасается за свою жизнь. Нам тоже нужен свой человек, чтобы присматривать за ними.

— Данила Савич, я поеду домой и вернусь сюда с Таисией.

— Подожди неделю, как все образуется, тогда и поедешь.

— Данила Савич! — взмолился Звяга.

— Не могу я тебя отпустить! Все!

— Данила Са-ави-ич!

— Пойми ты, наконец, мы не имеем права оставить не оконченное дело. Все может пойти прахом! Дождется твоя милашка. Я ей все объясню.

Василко удалось выкроить время, чтобы побыть наедине с Анной. Он смотрел в ее голубые глаза и чувствовал, что его ангелы уносят его в небеса. А она, радостная и ласковая, слушала его слова о любви и счастливом будущем.

Стук в дверь оборвал рай в маленькой светлице.

— Если кто-нибудь еще постучит, убью.

— Василко Олегович, купцы прибыли.

— Я сейчас убью тебя и купцов.

Шаги за дверью стихли, но все испорчено.

Князь принимал купцов вместе с Гаврилой.

Они радостно сообщили, что соль привезли в целости и сохранности.

— Рассказывайте все по порядку.

— Нашли соль, загрузили в бочки с водой. Одну бочку оставили с протухшей водой.

— Зачем? — не выдержал Василко, увидев в глазах купцов веселые искорки.

— Не спеши, Василко Олегович, всему свое время.

Едем домой, вдруг окружают нас лихие люди, кричат.

— Что везете и куда? Воду, говорим. Нашему князю забожалось в ней купаться. Попробуйте.

Попробовали, думаю, долго штаны не одевали.

Дружный смех еще больше поднял настроение.

— Пива купцам, да получше.

— Подожди, князь, давай о цене поговорим.

— Не будем говорить о цене. Заплачу, как обещал и даже прибавлю, иначе на следующую весну откажетесь рисковать.

Довольные купцы прихлебывали пиво и продолжали рассказ.

— Однако не все было хорошо. Подошел к нам их главарь.

Его звали Атома.

— Не Атома, а атаман, по-нашему сотник, наверное.

— Да! Да! Атаман! Подошел и говорит:

— В следующий раз, когда соль будете везти, применяйте старые бочки. Смотрите, соль выступила через швы и доски. А сейчас хорошо удалите налет, а то не сносить вам своих голов. Передайте своему князю, что, я атаман Кондрат, хочу пойти под его руку. Если князь заинтересуется, вы найдете меня здесь. А сейчас езжайте с Богом и помните о том, что я вам сказал.

Василко попросил поподробнее рассказать все еще раз, потом спросил:

— А где же была охранная сотня?

— Мы от нее отказались на чужих землях. Думаем, правильно сделали, иначе стукнулись бы они лбами, и нам бы не поздоровилось.

Купцы ушли довольные, а Василко задумался.

«Атаман Кондрат! Будет полезен для сопровождения обозов, но видимо потребует продовольствия и оружия. Вооружать силу с неясными целями опасно, можно усилить будущего врага, но можно приобрести и друга. Хуже с продовольствием.» Он еще не принял решения, но кликнул окольничего.

— Найдите и пришлите ко мне Гаврилу.

Гаврила не успел еще далеко уйти, поэтому пришел почти сразу.

— Я слушаю тебя, князь, — его бас, казалось, заполнял все пространство.

— Забыл поблагодарить тебя, за мудрую работу с купцами. Сообщи атаману, что я согласен, с ним встретиться. Если захочет приехать, сопроводи его ко мне.

— Будет сделано, князь.

Атаман Кондрат прибыл ко двору князя Василко через три дня и был принят незамедлительно. Атаман вошел к князю уверенной поступью и столь же уверенно приветствовал Василко. Он понравился князю своей спокойной рассудительностью и умением держаться с достоинством. Он не похож на безрассудного и жестокого татя, хотя этим делом ему пришлось заниматься.