— Куна! — крикнула она и радостно замахала руками.

— К вам, дарисса? — мрачно уточнил охранник. — Визит согласован? Пропуск на дариссу есть?

Конечно, нет. Аврелия в пылу порыва даже не подумала об этом. Беспечный ребенок, не соображающий, куда приехал.

— А можно я выйду с ней поговорить? — смущенно пробормотала Куна.

— Да, сюда, пожалуйста.

Охранник отступил назад и приложил ладонь к электронному замку на калитке. Куна хрустя сапогами по недавно выпавшему снегу, выбралась навстречу к Аврелии.

— Ай, какой красивый дом, — захлебывалась от восторга младшая, — его ведь ни разу в телевизионной панели не показали, я наугад ехала. Кто-то когда-то слышал, что особняк здесь, даже указатели по дороге ни о чем. Какой-то там объект и все. Ну, рассказывай, как устроилась, сколько комнат занимаешь? Все три этажа или меньше?

Куна смотрела в её горящие от счастья глаза и не верила. Аврелия из ревности убить была готова любую подругу, томно вздохнувшую по генералу, а собственной сестре будто все простила мгновенно. Не поверила ведь, когда узнала правду, фыркнула, что диспетчер из рабочего квартала Его Превосходству не ровня. Как же теперь?

— Ты зачем приехала? — строго спросила Куна, морщась от неприятного предчувствия.

— Тебя поздравить, — приторно улыбнулась младшая и, подойдя ближе, кокетливо поправила завязки на теплой курке старшей. — Можешь обижаться, но я тогда не со зла говорила про тебя и генерала. Расстроилась, конечно, когда мать сказала. Так мечтала о Наилии, так мечтала, но потом подумала — чего нам с тобой делить? Ведь мы же сестры. Я не смогу родить ему ребенка, зато ты уже беременна. Генерал — щедрый мужчина. Таблетки мне подарил, тебя из барака Регины забрал, неужели снова не поможет? Я ведь родная тетя его первенца.

Куна захлопнула приоткрывшийся рот и уставилась на Аврелию. Лихо придумала. Раз сестра стала содержанкой, то и ей перепадет? Генерал настолько богат, что на всех хватит?

— И чего же ты хочешь? Ну, кроме таблеток?

— Жить хочу, — вздохнула Аврелия, — нормально, а не в крошечной комнате барака вдвоем с матерью. Ты как сбежала, от неё одни скандалы. Раньше хоть на тебе вымещала, теперь и до меня добралась. Здоровая, говорит уже, так иди посуду помой, почему я одна пластаюсь? А у меня аллергия на химию, ты же знаешь. Кожа нежная, сразу высыхает и трескается. Кому я с безобразными руками нужна? Я ж не прошусь к вам с генералом третьей на кровать, меня и резиденция устроит. Да чего там, любой домик подальше от матери. Съеду, мужчину найду. Ты обрела счастье, помоги мне.

Куна устало опустила плечи и отвернулась. Таблетки, платья из бутиков, теперь жилье. Аппетит никогда не успокаивается, только разгорается сильнее. И ведь не понимает, что старшая сама здесь в гостях. Генерал так рад, что напился и не поехал домой. Завтра вернется, а в спальне сюрприз. Нагрузка в белых и розовых кружевах. Корми её, одевай, содержи. Обеих ведь на улицу выставит и будет прав. Нельзя садиться на шею тому, кто так много для тебя сделал. Некрасиво. Не честно.

— Нет, Аврелия, — мотнула головой Куна и зачастила, чтобы сестра не успела перебить. — Я здесь сама как приживалка, мне ничего не принадлежит. Хочешь попросить что-то у генерала? Напиши письмо, отправь на адрес приемной генерального штаба и жди ответа месяц. Если твой вопрос рассмотрят, назначат личную встречу.

— Ах, вот значит как! — младшая сложила руки на груди и топнула ногой. — Я великодушно простила, полдня моталась в вонючих попутках, а ты меня в бездну посылаешь? Спасибо, дорогая сестра, не ожидала. Быстро же ты нос задрала. Стоило шмотки подороже напялить. Да корову в шелка одень — она не перестанет быть коровой!

Вот теперь Аврелия настоящая. Куна даже выдохнула и расслабилась. Упреки, обвинения, оскорбления.

— Знаешь что? — распалялась младшая. — А подавись своим барахлом! Я лучше сдохну в бедности, чем с такой сестрой буду общаться. И не останавливай меня, сама до дома дойду! Пешком!

И ведь развернулась, дурная, и потопала по дороге через лес к трассе.

— Аврелия! — крикнула Куна в упрямо выпрямленную спину. — Подожди, замерзнешь ведь!

Позерство. Глупость. Ребячество.

— Дарисса, — заволновался охранник, выйдя из калитки. — Послать за ней?

— Не нужно, — смутилась Куна, — я сама.

Пошла следом, а на планшете уже набирался номер Нурия.

— Слушаю, — ответил водитель.

— Нурий, помогите, пожалуйста, — чуть слышно бормотала Куна, — ко мне сестра приехала, пропуска на неё нет, а на дворе ночь и до Равэнны далеко. Может, есть какой-нибудь гостевой домик или еще что-то?

Стыдно просить, противно до дрожи. Из-за глупых детских капризов беспокоить уставшего после работы Нурия.

— Увы, нет, — ответил водитель, — на территорию особняка можно войти только по согласованию с генералом. Его Превосходство уже недоступен, не дозвониться, а за старшего на охране сегодня Рэм. Там без вариантов. Я могу увезти её домой, а завтра вы с пропуском порешаете, хорошо?

— Спасибо, Нурий, я так вам должна.

— Перестаньте, дарисса, — развеселился рядовой, — для моей несостоявшейся женщины все, что угодно.

Куна еще раз сбивчиво поблагодарила и спрятала гарнитуру в карман.

— Аврелия, стой! Ну, не бежать же за тобой до трассы!

До трассы младшая дойти не успела, Нурий на внедорожнике догнал раньше и уговорил сесть в салон. На сестру Аврелия даже не оглянулась. Обиделась. Снова.

Три этажа в особняке, а Куна боялась выйти из спальни. Будто не уезжала из диспетчерской речного вокзала, а так и сидела за пультом, не смея отвлекать коллег от работы. Особняк теперь казался даже не казармой, а маленьким военным штабом с охраной у ворот, офицерами на втором этаже и даже столовой. Из вытяжки в спальню проникал аромат жареного мяса, и Куна давилась слюной от голода. Не ела за весь день ни разу. Утром каталась с Наилием до особняка и обратно, а заплатить за обед не хватило денег. Едва жалование попадало на счет, как тут же списывалось за кредит на платья Аврелии. Еще неделя и она выйдет из минуса, но работать становилось все сложнее и сложнее.

Наилию в своих финансовых трудностях Куна так и не призналось. Он её кормил и одевал, а она все деньги отдала сестре. Не поймет ведь генерал и не простит. Скажет, что вся семья одинаковая — лишь бы жить за чужой счет. Охрана наверняка доложит, что приезжала Аврелия, да еще и передаст разговор слово в слово. Младшая кричала на весь двор.

Обиделась, как же. Надолго её не хватит, скоро позвонит и снова потребует резиденцию, личный автомобиль или половину торгового центра в подарок. Еще в детстве научилась истериками и капризами добиваться своего. Терпения хватало клянчить и хныкать день, два, три, плотом мать сдавалась и покупала то, что просит. Аврелия не знала слово «нет» и поздно было учить. Когда денег не стало, мать пыталась объяснять, разговаривать, но сестра поняла только то, что плакать теперь придется дольше. У Куны руки опускались, она не знала, что делать.

Пожаловаться Наилию и попросить оградить от собственной сестры? Оградит с удовольствием: запрет в спальне на ключ и планшет заберет. Разрешит только с Нурием ездить в Центр репродукции. А на кулинарных курсах скоро первый зачет и кредит на счете надо погасить.

Занять бы чем-нибудь младшую, чтобы не листала весь день каталоги с платьями и косметикой. Раз здоровья хватает учиться, то и работу можно найти. Помогать матери мыть посуду она не пойдет — не престижно. В диспетчерской на сменах слишком тяжело, а чтобы сидеть в муниципалитете с бумагами нужно образование. Идеальная работа для Аврелии — ничего не делать и получать огромное жалование, но так просто не бывает. Никто не заплатит за безостановочный треп о моде и сплетни о соседях. А еще пересказ всех телевизионных программ.

Куна оглянулась на небольшую телевизионную панель на стене и чуть не подпрыгнула. Вот где весь день сидят и разговаривают! То, что нужно Аврелии! Но попасть в Центр вещания, наверное, еще тяжелее, чем на прием к генералу. Хотя одно такое чудо уже случилось. Почему бы не попробовать снова?