— Достаточно, — улыбнулся куратор, — вы хорошо подготовлены. Муку до вас никто не называл. Мало научиться готовить по рецепту, настоящий повар должен понимать, что он делает, чувствовать блюдо. У вас это есть. Пожалуйста, не потеряйте в погоне за сложностью высокой кухни. Готовить каждый день для своей семьи простые и вкусные блюда — тоже искусство.

Куна опустила взгляд, краснея от смущения. Мартий строг с курсантами, заслужить его похвалу вдвойне приятно. Наставницы тоже сказали пару слов, поздравив с зачетом и пожелав удачи на следующем курсе. Куна собралась уходить, но куратор остановил вопросом:

— Я вижу, вы в положении. Планируете брать академический отпуск?

Планировал за неё сейчас Дарион. Сдавать зачеты с младенцем на руках она не сможет, не место ему возле печей и среди курсантов.

— Половину цикла я пропущу, — неуверенно отвечала Куна, — а потом вернусь, если найду няню для ребенка.

— Вы можете продлевать академический отпуск столько, сколько нужно, — вмешалась наставница кондитеров. — Мы понимаем положение курсантов и не торопим. Лишь бы интерес к профессии не угас.

Куна в своих мечтах не сомневалась, но, вспоминая вчерашний разговор с Наилием, понимала, что больше не может отвечать только за себя. Если ради здоровья Дариона его придется везти на горный материк к генетикам, она соберет вещи и поедет на аэродром. Генерал не всесилен и не сможет ради неё перенести на равнину целую лабораторию.

— Буду продлевать, если окажусь слишком далеко от академии.

— Слишком не сможете, — ответил Мартий. — У нас отделения в каждом городе. Любой наставник примет сессию, нужно только заранее написать заявление.

Куна резко вскинула голову, уставившись на куратора. Бездна, как она сама не додумалась спросить? Оценки хранятся в единой системе, оттуда же курсанты получают учебные пособия на планшеты и персональные задания. Нет разницы, кто будет пробовать экзаменационное блюдо. Стандарты обучения во всех отделениях академии одинаковые.

— Прекрасная новость, — обрадовалась Куна, — спасибо.

— Не стоит. Я, конечно, расстроюсь, если вы упорхнете куда-нибудь на другой материк, но буду следить за вашими успехами. Мне кажется, из вас выйдет толк. Зовите следующего, суп остывает.

Куна улыбнулась на прощание, еще раз всех поблагодарила и сбежала из корпуса практических занятий.

В машине Куну ждал сюрприз. Лейтенант Флавий Прим, расположившись на сидении для пассажира, беседовал с Нурием.

— Дарисса, — поприветствовал либрарий, когда Куна уселась назад, хлопнув дверью внедорожника, — я договорился о встрече с главой отдела развития Центра вещания. Она посмотрела видеозаписи вашей сестры и хочет предложить сотрудничество.

— Замечательно, — восхищенно выдохнула Куна. — Аврелия будет счастлива. Когда ехать?

— Прямо сейчас, если вы не возражаете. Ваша сестра живет там же? Никуда не переехала? Мы заберем её по дороге.

— Конечно, — согласилась она, ерзая на сидении от нетерпения.

Аврелия не звонила уже две недели, отчаявшись дождаться ответа. Снова обиделась и жалела, что зря потратила время на видеозапись и перевела косметику на макияж. С учебой не ладилось, на курсах спрашивали гораздо строже, чем на дистанционном обучении и Аврелия все время что-то пересдавала. Зная, как она учит, Куна сочувствовала наставницам. Младшая сестра брала их измором, выпрашивая оценки. Могла уйти утром на зачет и вернуться к вечеру, хвостом протаскавшись за куратором весь день. «Как это ничего не знаю? Я учила, пожалуйста, проверьте еще раз. Дарисса Сильва меня недолюбливает и специально выбирает самые сложные вопросы. Я же не виновата, что такая красивая. Неужели ради зачета нужно волосы обрезать, ногти обломать и прийти без макияжа? Она предвзята, а я все знаю, честно-честно!»

Пересдавала раз десять, но дальше названия вопроса, прочитанного вслух, продвигалась редко. После очередного «плохо», снова донимала куратора. Она терпела день, два, а потом открывала табель и ставила зачет, лишь бы не слышать больше жалобно-плаксивого голоса. Куна со стыда бы умерла, зато Аврелия гордо показывала матери закрытый табель и хвасталась, что учится ничуть не хуже других.

Мать звонила еще реже, иногда спрашивая, как здоровье и когда Куне рожать. Просила денег хотя бы на продукты, но сначала на счете висел неоплаченный кредит, а после увольнения из диспетчерской генерал счет закрыл. Мать расстроенно вздыхала и обрывала связь. Куна хотела помочь, но, переехав в особняк Наилия, перестала видеть деньги. От пособия по безработице пришлось отказаться, чтобы служба занятости не искала ей новую работу, а паек на Дариона назначат только после родов.

Внедорожник заехал в рабочий квартал по главной дороге, больше не прячась по дворам и закоулкам. Сплетницы притихли как по волшебству, спрятав за зубами злые языки. Да и Куне, сидя в особняке, стало на них наплевать. Боялась, что будет скучать по дому, но глядя на серые одноэтажки сквозь окно автомобиля, не чувствовала ничего.

Бараки отгородились закрытыми занавесками и ждали возвращения хозяев с работы. Мать мыла посуду в кафе, дома сидела одна Аврелия. Нужно было позвонить заранее, чтобы начала собираться. Сейчас надует губы, что впопыхах не успеет хорошо накраситься, уложить волосы и поедет, как оборванка с окраины на главную встречу в своей жизни.

Ждать Аврелию пришлось час, Флавий позвонил в Центр вещания, извинился и перенес встречу. А Куна не выдержала истеричных метаний сестры по бараку в поисках той самой помады и ушла в машину. Разве можно куда-то успеть, в третий раз меняя платье, потому что туфли такого же цвета натирают ноги? А под платье нужен другой макияж, сумочка, лак на ногтях и новые украшения. «Что значит все равно? Молчи, раз ничего не понимаешь! Я должна понравиться этой главной по развитию. Если она хоть чуть-чуть разбирается в моде, то захлопнет у меня перед носом дверь, увидев бездарно подобранный ансамбль!»

Куна не стала спорить. Сидела в машине, стараясь не смотреть на маявшихся от скуки мужчин, и периодически звонила Аврелии:

— Ты скоро?

— Уже иду!

Наконец, она выпорхнула из барака, кутаясь в меховую шубу и цокая каблуками по расчищенной от снега дорожке. Куна чуть не закричала, увидев, что сестра вышла в туфлях и практически с голыми ногами. С ума сошла? Давно от мышечной слабости не мучилась, так решила слечь с острым циститом?

— Где сапоги? — зло зашипела Куна, когда Аврелия открыла дверь внедорожника.

— Дома, где им еще быть? — отмахнулась младшая сестра и потеряла к старшей интерес. — Лейтенант Прим, как я рада познакомиться! В нашем квартале за всю жизнь не встретишь такого блестящего офицера, я уже не чаяла увидеться. Сестра живет в особняке, как медведь в малиннике, а я лишена радости общения с настоящими мужчинами.

Аврелия подала руку для поцелуя вежливости, не прекращая щебетать. Хлопала густо накрашенными синей тушью ресницами и складывала губы бантиком. Интересно, где успела научиться кокетничать? И кто надоумил так грубо льстить?

Флавия, однако, лесть не смутила, он церемонно поцеловал руку Аврелии, чуть не вывернувшись с переднего кресла, и вежливо ответил:

— У военных одна беда, дарисса. Мы обделены женской красотой и сохнем без неё, как цветы без полива. Ваша юная свежесть, словно глоток родниковой воды в жару — можно наслаждаться часами. Но, увы, нас ждут в другом месте, поэтому поспешим.

Аврелия старательно покраснела от смущения и кокетливо повела плечами, расстегивая шубу. Платье в итоге надела то, что мерила первым. Зачем тогда за час вывернула все шкафы и раскидала одежду по комнате?

Нурий запустил двигатель и плавно тронулся с места, выезжая с площадки перед бараком на узкую дорогу. Только Куна собралась отчитать младшую за неподходящий к зимней погоде наряд, как Аврелия снова защебетала: