— А что будет, если я не отдам? Кстати, а что это такое, эта самая «Луна»? — невинно улыбнулся спиритуалист, похоже, вполне овладев собой. — Что если я сейчас просто вытолкаю вас наружу, как нашкодившего лакея?

Он двинулся было к Юрию.

— Еще шаг и… — предостерегающе повысил голос Юрий.

— И что тогда? — рассмеялся француз.

— Тогда. Я. Вас. Прикончу! — пообещал Ростовцев, быстро сунув руку в карман, где ничего не было. — Тем более что вы опасный убийца, который, кстати, все равно должен умереть, ибо по английским законам за убийство положена виселица. Да-да, — насмешливо покачал он головой. — «Вы будете повешены за шею и будете висеть, пока не умрете!» — процитировал он на память формулу британского правосудия.

— Ну что ж… — Монпелье высокомерно пожал плечами, однако отступил и вновь сел: похоже, угроза таки подействовала. — Если вы столь решительны, то… То, может быть, сделаем так… Вам ведь нужен убийца? И он у вас будет. Допустим, все произошло следующим образом. Этот ваш барон заманил мадемуазель Стеллу к себе в каюту и пытался изнасиловать, и она убила его, защищая свою честь, а, возможно, и жизнь! Да, жизнь, ибо он угрожал ей этим своим ужасным азиатским ножом! — с притворным ужасом возгласил маг. — Арестуйте Стеллу Марис, она сознается и в убийстве, и вообще во всем том, чего захочу я, ее господин и возлюбленный! И уверяю вас, вы в этом случае не останетесь в накладе — во всех смыслах. Дорогая, ты сделаешь, как я скажу? — Монпелье игриво потрепал свою ассистентку по щеке.

— Да, мсье Жорж, — прошептала та, покорно опустив взгляд — ни дать, ни взять гимназистка, которую застали милующейся с юнкером. — Да, все так и было! Господин Монпелье говорит чистую правду. Я виновата, судите меня…

Ростовцев, признаться, несколько растерялся. Чертов лягушатник, похоже, опять натянул ему нос и рискует выскочить из западни.

— Вас еще что-то интересует? — казалось, Монпелье еле сдерживает смех.

— Представьте, да! — сцепив зубы, выдавил стряпчий. — Во-первых, где проект Нольде? Во-вторых, где «Черная Луна»?

— К проекту я не притрагивался… Что до этой вашей «Луны». А может, ее и не было? — маг приподнял брови. — Но если вы настаиваете… — «Черную Луну», если вам так уж интересно, я выбросил за борт! Моя ученица и помощница была в невменяемом состоянии и зачем-то схватила её, убегая, и я просто утопил это древнюю штуку, чтобы избавиться от улики, — в голосе мага звучала откровенная издевка.

— Да неужели! — притворно изумился Ростовцев. — Может быть, и шкатулку, где она хранилась, золотую шкатулку эпохи Мин с тремя изумрудами вы тоже бросили за борт?

— Разумеется! — с готовностью согласился француз. — Я же не идиот, чтобы из-за кусочка желтого металла подводить себя под виселицу!

— Так ведь не было никакой шкатулки! — недобро улыбнулся Юрий. — Ни золотой, ни деревянной! Заканчивайте игру, мсье! Вам лучше отдать «Луну», чем бы она ни была. Впрочем, — добавил сыщик, — можете не отдавать, это ничего не меняет. Вас будут судить за убийство, а уж «Уайт Стар», которой вы доставили столько хлопот, позаботиться о том, чтобы вас вздернули.

Повисла тяжелая пауза, та самая, в которой секунды казались часами.

— Знаете, вы… вы — дурак! — воскликнул Монпелье. — Я не знаю, кто вас навел на след, хотя… — злобная гримаса исказила его лицо, — кажется, догадываюсь. Но неужели правда, которую вам они поневоле открыли, о, совсем маленький кусочек истинной правды!

Так вот, неужели она не заставила вас задуматься?

Например, о том, что у некоторых дверей нашего мира стоят такие сторожа, с которыми лучше не иметь дела. Берегитесь их разбудить! — голос француза сорвался на фальцет. — Ваш Нольде этого тоже не понял, хотя знал больше вас, но его судьба вас ничему не учит, мсье ищейка!

Лицо его покраснело, на шее набухли жилы: чертов маг явно пришел в неописуемую ярость. Взор его ошалело метался по каюте. Так обычно делают, когда ищут оружие или то, что можно использовать вместо него. И взгляд Ростовцева последовал за ним.

И на туалетном столике среди безделушек, флаконов витого хрусталя с золотыми пробками и бархатных коробочек с ожерельями и браслетами Юрий увидел…

Он сперва не обратил внимания, но уж больно странным был предмет.

Да, знакомое ему зеркало… Черный дымчатый, шлифованный до блеска плоский каменный диск, в оправе бледно-желтого металла, старого, потертого, с непонятными значками и картинками, что-то напоминавшими. Ну да, это арабская вязь, какую он видел в гимназическом учебнике по истории.

«Я глядел на знаки времен халифов Багдада, еще не зная, что они говорят…» — всплыла в памяти фраза из дневника Нольде. Он ощутил, как замерло сердце. Неужели эта самая «Черная Луна»?

(Почему-то Юрий в глубине души до самого этого мига не был до конца уверен, что Нольде писал правду)

Но как бы то ни было, это улика.

— Послушайте, — сжав кулак в кармане, Ростовцев поднялся и сделал три быстрых шага к столику. — Не думайте, что можете водить меня за нос! И…

Еще шаг, и рука его легла на древний талисман.

Но за какую-то секунду до того Монпелье догадался о его намерениях, а может, почуял тем самым шестым или двенадцатым чувством, и тоже вскочил.

Юрий в подробностях разглядел его — моложавое лицо, сетка глубоких морщин на шее, злобный оскал, сжатые в несолидный кулак тонкие пальцы…

«Пальцы у него были особенные… На вид длинные и тонкие, как у часовщика какого или скрипача, а он серебряный франк в трубочку на моих глазах свернул… Нелюдская какая-то сила!» — всплыли в памяти слова шотландца.

Стряпчий ударил первым. Ногой на развороте в колено француза, впечатывая каблук в кость, так чтобы работала не одна сила мышц, но и вес тела. При удаче разбивает коленную чашечку, и жертва рискует остаться хромой на всю жизнь. Подлый удар из числа воровских ухваток — не только работать с отмычками учил его старый домушник. За такой в драке со своими у «деловых ребят» можно получить «перо» в бок без разговоров, но тут своих не было. Одновременно Ростовцев блокировал летящий ему в висок кулак француза локтем — этому не учат в приличных боксерских клубах, потому что продолжать поединок после такого не получится.

Он еще успел уловить какое-то движение там, где стояла мадемуазель Стелла, но времени отвлекаться не было. Взвыв, Монпелье рухнул на четвереньки и тут же попытался вскочить с искаженным от боли породистым лицом. В это лицо Ростовцев и добавил носком штиблета, не сдержавшись. С жалобным стоном маг скорчился на полу, растопырив отшибленные пальцы правой руки.

Ростовцев, наконец, повернул голову. Глазам его предстала занятная картина. Стелла Марис замерла в странной позе с полусогнутыми руками, и в полуприсяде отведя левую ногу чуть назад, напоминая сейчас то ли восточную статуэтку танцовщицы, то ли огромного богомола. Выглядела она странно и почему-то опасно. Прямо напротив нее стояла Елена — крошечный вороненый пистолет в вытянутой руке той почти уперся в лоб француженке. Стелла была напряжена до предела перетянутой тетивой, его подруга — обманчиво расслаблена.

«Черт, откуда у Элен оружие?» — удивился мельком Юрий.

— Руки опустила! — холодно приказала его подруга с нежданно-злой хрипотцой в голосе. — Ноги шире!

Стелла Марис покорно подчинилась.

Переводя дух, Ростовцев, презрительно смерил взором поверженного противника.

— Ну вот, как видите, мсье Робер. Я, конечно, не изучал это ваше баритсу[23], но кое-что тоже умею!

— Enfant de pute, et ta s’ur, encule!![24] — выругался француз, и, поглядев на Елену, добавил:

— La verge j’ai baisé! Ma chienne sale!

— Еще раз такое скажете при даме — сломаю челюсть! — пообещал Ростовцев, и всхлипнувший маг не решился больше искушать судьбу.

Юрий еще раз сжал древнее изделие в ладони. Холод камня и металла, немаленький вес и ничего больше. Ни пресловутых «флюидов», ни ощущения запредельного возраста каменного круга, ни вообще чего бы то ни было.