Ростовцев увидел компанию пассажиров, оживленно обсуждавших происходящее.

Вместе они являли собой прелюбопытнейшую картину. Несуразное смешение стилей одежды: купальные халаты, вечерние туалеты, меховые пальто, свитера. Слышались разговоры:

— Учения? Они бы лучше провели свои дурацкие учения завтра, после обеда.

— Неслыханно! Мы дрейфуем, как дохлая каракатица! И это называется новейший лайнер!

— Не пройдет и нескольких часов, как мы снова тронемся в путь.

— Зато теперь у нас больше времени для игры в бридж!

— Можешь себе представить? Мы столкнулись с айсбергом, и пребольшущим, но уверен, это не опасно.

Один подбрасывал на ладони кусок льда величиной с карманные часы. С серьезным видом сосед его осведомился:

— Зачем вам, дружище, эта ледышка? Или вы хотите увезти ее к себе домой в Миннесоту в качестве сувенира?

Должно быть, подумал Ростовцев, они пока что гонят от себя мысли о случившемся, пытаясь их заглушить натужной бравадой и виски с бренди. Или просто не верят, ибо совершенно невозможно, чтобы утонул непотопляемый исполин. Чтобы это случилось с ними…

Бесцеремонно расталкивая попадающихся на пути, широко шагал еще встрепанный со сна Лайтоллер, обьявляя громким голосом:

— Леди и джентльмены! По распоряжению капитана, прошу вас надеть спасательные жилеты и пройти на палубу. Просим сохранять спокойствие и выполнять указания команды. Это учебная тревога.

Юрий сделал было шаг в сторону второго офицера. Тот встретил его взгляд, и лицо мистера Чарльза на долю секунды окаменело. Затем его исказила горькая усмешка, тут же сменившаяся прежней хмурой озабоченностью. Ростовцев понял: все, чем он занимался на корабле последние пару дней, уже потеряло смысл.

Элизабет, ощущая подступивший страх, оглянулась. Как назло тут не было ни одного офицера. Наконец, она цепко ухватила за рукав пробегавшего мимо стюарда.

— Что случилось? — спросила она.

— Не понимаю, мэм, о чем вы? — но его бледное, напряженное лицо сказало ей все лучше всяких слов.

— Мистер, не знаю как вас там…

— Макартур, мэм!

— Так вот, мистер Макартур, я ведь от вас не отстану!

— Вы же слышали, мисс, учебная тревога!

Лиз нетерпеливо дернула его рукав.

— Да вы знаете, кто я? Я Элизабет Грэй! И только не говорите, что вы обо мне не слышали! Говорите правду! А то у вас будут неприятности!

Этот нехитрый прием ее нередко выручал.

Макартур смерил взглядом нервную дамочку. В этом дерьмовом рейсе всё, похоже, пошло не так. Он не знал эту особу. Дочка ли она сенатора или любовница какого-нибудь графа, а может министра — уже неважно.

— Проклятие! Да говорите же!

Макартур досадливо освободился из рук взбалмошной пассажирки.

«Ну, хорошо! Если ты так хочешь, глупая сучка…»

— Да, пожалуйста! Мы наскочили на айсберг. Айсберг, мэм! И молитесь, чтобы пришла помощь. Иначе и вы, и я пойдем на дно. Ясно?

— Заткни глотку, дурак! — прошипел невесть откуда появившийся Лайтоллер и оглянулся. — Ни слова пассажирам, миледи, прошу вас! — обратился он к Лиз. — Понимаете? Ни полслова!

Он скривился, как от зубной боги, и быстро зашагал прочь.

— Я думаю, это будет очень забавное и интересное приключение! Ведь, правда, мама? — услышала она рядом с собой юный девичий голос.

В толпе она увидела своего русского знакомого и хотела уже окликнуть Джорджа…

И в этот момент заревел пар.

От неожиданности взвизгнув, Лиз схватилась за уши и присела.

— Авария? Вышибло клапаны в машине? — загалдела толпа.

— Нет! — прорычал седой краснолицый американец. — Они травят пар, чтобы не взорвались котлы.

— Пробоина? — пробормотал кто-то в страхе.

— Чертов айсберг!

Услышав страшный рев, рев смертельно раненного морского гиганта, пассажиры первого и второго класса высыпали на прогулочную палубу. Когда прекратили стравливать пар и шум стих, над застывшей гладью океана раздался жуткий многоголосый вой, словно подали голос всуе помянутые многими морские черти. Доносился он со стороны четвертой декоративной трубы лайнера. Это был голос десятков собак самых разных пород и мастей. И вот сейчас, то ли испуганные ревом пара, то ли инстинктом предчувствуя наступившую беду, животные завыли…

И тут Лиз кое-что заметила: палуба слегка накренилась.

Елену он застал в ванной, где она прикладывала смоченный холодной водой платок к лицу.

— Быстро собирайся…

— Что случилось? — спросила она, оборачиваясь.

— С нашим кораблем произошла… неприятность. Столкнулись с айсбергом…

— Понятно… — кивнула его возлюбленная, торопливо вытираясь.

Они прошли по лестнице, наблюдая, как все зловеще и жутко преобразилось.

Вместо фланирующей блестящей публики — растерянные, испуганные полуодетые люди, а вместо неслышно скользящей вышколенной прислуги выстроились по обе стороны лестницы стюарды в белых спасательных жилетах. Белых, как и их напряженные лица.

Другие стюарды бегали по коридорам и заполошно орали:

— Все на палубу со спасательными жилетами! Быстро! Быстро!

— Черт, а так удачно начинался день. Мне на чай дали четыре шиллинга! — пробормотал молодой лакей себе под нос, проскакивая мимо Юрия.

Выйдя наверх, они одновременно посмотрели на темный горизонт, но ничего не увидели, только усеянное звездами небо над головой и льдины в воде.

Увиденное на главной палубе наполнило его душу обреченной тревогой. Офицеры носились от одного места к другому, раздавая приказы, суетились и напускали на себя нарочито бравый вид. Как конторщики в прогорающем банке, отчего-то подумалось ему. У каждой шлюпки копошились два три матроса. Одни снимали брезентовые чехлы, убирали мачты, укладывали в шлюпки фонари и жестянки с галетами. Другие стояли у шлюпбалок, прилаживая рукоятки и разматывая тросы. Одна за другой стали поворачиваться рукоятки, заскрипели шлюпбалки, завизжали тали, и шлюпки медленно вываливались за борт.

— Майна!

Шлюпки спускались к нижним палубам, туда садились пассажиры. Садились беспорядочно и неохотно, толком не понимая и не веря…

Матросы, поднятые с коек толком, не знали, как обращаться с канатами… Лебедка тормозила и клинила… Спуск шлюпки занял минут десять…

Офицеры стояли рядом, переминаясь с ноги на ногу. Один Лоу сохранял нервную деловитость.

Мечущийся туда-сюда Брюс Исмей размахивал руками, беспрестанно погоняя матросов:

— Спускайте же! Скорее! Спускайте!

Юрий еще более встревожился. Этот лорд-милорд начисто забыл о собственной важности и высокомерном спокойствии английского аристократа и денежного туза. Дела явно скверные.

Следующий эпизод подтвердил его опасения.

Лоу резко повернулся к лорду и рявкнул:

— Если вы не уберетесь к чертовой матери, я за себя не ручаюсь! Вы хотите, чтобы я быстрее спускал шлюпки? Вы, наверное, хотите, чтобы я их все утопил? Да кто вы вообще такой?!

— Я… я пассажир… — упавшим голосом пробормотал Исмей, отходя в сторону.

— Дьявол бы тебя побрал! — бросил пятый помощник себе под нос.

— Кто будет старшим в этой шлюпке? — спросил Лоу минуту спустя.

Он оглянулся и уставился на ближайшего матроса, парня лет тридцати, с небольшой рыжей бородкой.

— Давай в шлюпку, моряк! Чего стоишь? — бросил Лоу. — Разве не ты отвечаешь за нее?

— Никак нет, сэр… — с робостью в голосе начал тот.

— Не важно… Принимай командование! Лезь, давай, иначе эти курицы утонут!

Рыжий молча полез в шлюпку, старательно пряча лицо в воротник, чтобы офицер не увидел отчаянную радость на его лице.

Время шло, и люди все больше и больше нервничали. Сначала их отправили на палубу «А», потом сказали, чтобы они вернулись на шлюпочную палубу, затем стюарды вновь велели идти обратно. Им так ничего толком не объясняли, не сказали, уйдет ли корабль на дно или есть еще надежда. В конце концов, какая-то дама потеряла терпение и воскликнула: