Я вышел следом:

— Как самочувствие?

— М-м-м… — только и смог ответить вор.

Он был молод, как Костя. Но презрение к миру уже наложило на него несмываемую печать собственного превосходства. Он еще ни разу не попадался, и ему еще можно помочь, вот только зачем? Падающего — подтолкни!

Вор отполз к скамейке, он даже смог вскарабкаться на нее. Теперь он сидел осторожно, боясь пошевелиться, задирая голову наверх, ко мне, и сутулясь от ужаса.

— Телефон мой понравился? — я возвышался над поверженным дерзким щенком; над воришкой, осмелившимся бросить мне вызов.

Мир таков, что им правит только сила. Сила, объединенная с интеллектом, — это безграничная власть. И меня везде и всюду окружают мелкие воришки, вроде этого парня. Они все ждут, когда я зазеваюсь, чтобы урвать от меня кусок магической силы.

Парень содрогнулся всем телом, и горлом из него хлынуло что-то зеленое. Видно, принимает наркоту вместе с алкоголем. Он чуть не заляпал мне ботинки.

— Хватит! — я взмахнул рукой. Боль оставила вора, но он не решался подняться на ноги, он начал понимать, что я могу сделать с ним все, что угодно. — Хотел мой телефон — дарю. — Я кинул парню свой «мобильник», — а воровать не хорошо. Запомни!

Вор поймал телефон на лету. Его трясло, на глазах выступили слезы, но он так ничему и не научился.

Я развернулся и пошел ловить такси.

Впервые в жизни со мной случилось так, что выплеск неконтролируемой агрессии пришелся на подвернувшегося под руку карманника. Такого никогда еще не было.

Конечно, я мог оправдаться тем, что чувствовал, как меня все обманывают и ведут в западню. Но я никак не мог понять, где именно на меня расставлены силки. И я не хотел врать самому себе.

Мне было страшно. Я боялся и книги, и Великого Инквизитора в себе. И все, что я только что сделал — это лишь нервная лихорадка.

Я остановился у машины с «шашечками».

— Шеф, куда едем? — в открытое окно пускал кольца дыма усатый водитель.

— Перекресток «Восточной» и «Ленина».

— Садись, промчимся с ветерком.

Я открыл дверь, и вдруг сзади меня толкнуло взрывной волной. Я влетел в салон машины. И дверь за мной со смаком захлопнулась.

— Ни хрена себе! — таксист высунулся из окна и перекрестился.

Я уже знал, что произошло. Но нужно было оглянуться и испугаться. Для видимости.

Мой телефон взорвался и от разозлившего меня парнишки остался лишь обугленный, тлеющий труп с оторванными руками. Ни какой магии! Ни каких встроенных бомб. Локальный взрыв миниатюрной торпеды с компьютерным наведением. А маячком послужила моя сим-карта, вернее, мой разговор по телефону.

Прошить взрывное устройство в одежду или в сам телефон враги не решились, да и ошибки боялись. Им нужно было услышать мой голос, чтобы активировать запуск. Одно непонятно: почему у меня было чуть больше минуты, чтобы избавиться от магнита смерти? Может быть, это не столько покушение, сколько акт устрашения? В любом случае, нужно быть осторожным.

— Валим отсюда. — сказал водитель. — Скоро менты нагрянут. На кой нам это счастье?

Я согласно кивнул головой, сел поудобнее, и мы рванули с места.

— Сколько работаю, такого не видел. — говорил шофер, ныряя между машинами, точно угорь, проскальзывающий между подводными рифами. — Вот и до нас докатились теракты. Странно, что не в толпе людей, и не дом взорвали.

— Может, самоубийство? Эксцентричный молодой человек решил покончить с собой из-за неразделенной любви.

Водитель хмыкнул:

— Да они же, молодняк наш, трахаться начинают раньше, чем разговаривать. Ну, ты скажешь: неразделенная любовь! Обкололся дрянью, вот и начал с чертями зелеными бороться старыми проверенными методами испанской инквизиции.

Меня передернуло.

— Да мало ли дураков на свете? А привлечь внимание к собственной бездарной персоне очень хочется. — продолжал разглагольствовать шофер.

Я смотрел в спину таксиста и боролся с диким желанием просканировать его мозги, покопаться в его душе.

Умом-то я прекрасно понимал, что он сыплет общие, ничего для него не значащие фразы, поддерживает беседу с клиентом, потому как скучно целый день, молча, крутить баранку.

Но если это все-таки один из агентов любого из Орденов? Почему он околачивался в радиусе взрыва? Цирк место не такое хлебное, как вокзал.

Но и обнаруживать себя сразу после взрыва — глупо. Любое сканирование мозга фиксируется датчиками. Кто бы ни хотел меня запугать или убить, они тотчас узнают, где я нахожусь. И удар может последовать уже незамедлительно. Ни к чему играть с судьбой.

Минут через пятнадцать водитель притормозил у остановки.

Я сунул ему купюру.

— Шеф, найди помельче, у меня сдачи нет.

Я расслабился и улыбнулся: обычный пройдоха-таксист. Наверняка, уверен, что все деньги у меня только такие. Это ведь их коронный номер, когда приходится оставлять чаевые больше, чем стоимость проезда. Да я и сам виноват: сел на заднее сиденье, значит, когда-то общался с богатыми иностранцами. Русские всегда норовят вперед прыгнуть.

— А легко. — я забрал деньги и открыл в кошельке отделение с полтинниками.

Шофер сразу скис.

— Не сокрушайся. — я накинул сверху сотку. — Без пива не останешься.

Что-то вроде благодарности мелькнуло в глазах водилы.

Я вышел и сразу нырнул в подземный переход. Толпа людей шла мне навстречу, они спешили на подъезжающий трамвай.

Я же подошел к лотку с книгами, и для видимости поинтересовался:

— Есть что-нибудь свежее из фантастики?

— Наших, городских, или вообще?

Вопрос, надо сказать, поставил меня в тупик.

— А что наши могут?

— Обижаешь. Если Крапивин вернулся в родные пенаты, это вовсе не значит, что мы остались без знамени.

— Без чего? — этот мужичок меня заинтриговал.

— У нас же целое созвездие: Больных, Щупов, Шубин, Орлов, который не совсем Антон, Суворова…

Я помялся. Имена ни о чем мне не говорили.

— Ну, как же! — продавец говорил уверенно. — Про новинки, я молчу, но неужели вы не знаете классику: «Руки вверх, мистер гремлин», «Холод Малиогонта», «Пять дней мимикрии»? Говорить о свердловской школе не приходится, но почитать приятно.

— Ладно, дай что-нибудь, — лишь бы не совсем туфта.

Продавец внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь заглянуть в душу, и совершенно неожиданно протянул свежий том Дина Кунца.

Я удивился: как продавцы книг чувствуют людей? Или это книги сами тянуться ко мне? Ведь мы говорили о фантастике, а не мистике. О российской литературе, а не о переводной. Как он догадался о ходе моих мыслей?

Предложи он переводы Папюса, обманывающего мир, потому что его самого обвели округ пальца, я бы, наверное, даже обиделся. А так он попал в самую точку.

Конечно, ничего нового для себя я здесь найти не мог. Но мне всегда было приятно следить за тем, как непосвященные рядятся в наши одежды, как они неожиданно, даже для самих себя, так близко подходят к настоящим тайнам мироздания, что вдруг начинаешь сомневаться, не входят ли они в какую-нибудь Ложу?

В этом гадании: знает писатель что-то или нет — есть удовольствие, получаемое от хорошего детектива.

Конечно, в девяноста случаях из ста — писатели вечно срезаются и прокалываются совершенно в незначительных деталях. Но обычные-то люди разницы не чувствуют.

Более того, если после прочтения романа мы не можем определить, действительно ли перед нами профессиональный искусный лжец или просто неудачник-волшебник, пытающийся отомстить нам раскрытием великих тайн, то ведь приходится проверять человека. А это всегда неприятно. Отвратительно пытать одаренных людей. Они ведь не понимают, о чем идет речь, но все чувствуют на уровне эмоций, и от этого как-то неуютно.

Все силовые структуры находятся не только под нашим контролем, но и наводнены шпионами всех мастей. Магическая разведка опаснее гражданской. И потому забавные ляпы, допущенные Магистратом, мы не скрываем, а поворачиваем смешной стороной и пускаем в мир анекдотами.