Сеглер сосредоточился и увидел все.

Схватка с драконами, из которой Милл вышел победителем… из которой Милла вынесли победителем. Невидимый ветер стихийной магии, развевающий выгоревшие на солнце светлые волосы, пустые светлые глаза… не эльфа, вообще не живого существа, но проводника истинных сил природы.

Трудный путь Дарби, и то, что Милл не умер по дороге, исключительно его заслуга. Иногда человеческие желание воплощаются в жизнь и без каратьягов: если эти желания сильны настолько, что досаждают богам и, чтоб избавиться, они их исполняют. Как люди избавляются от комара, жужжащего над ухом? Или отмахиваются, или прихлопывают.

Крохотную продуваемую всеми сквозняками каморку под крышей, умирающего и не умеющего умереть эльфа – он действительно цеплялся за жизнь только потому, что боялся оставить друга одного. Запах гниющей плоти – и правда началось омертвение тканей, и тут уж никакая жажда жизни не спасла бы. Неожиданное явление любопытного мага – целителя, ученого и просто неплохого человека. И очень неплохого лекаря. Тяжелая операция… Маг с ювелирной точностью иссекал мертвые ткани, оставляя живые, по мере своих невеликих сил восстанавливал мышцы и сухожилия.

А ведь следующий год был ничуть не легче. Милл, перекошенный на левый бок, не хотел оставаться калекой, потому ежедневно позволял Дарби втирать мазь в стягивающий плоть шрам и проделывал упражнения, которые должны были вернуть ему гибкость. Какую боль он преодолевал, видно было по глазам Дарби. А вот язык у эльфа оставался гибким и длинным, и лишнее едкое слово, задевшее герцога, любившего инкогнито выходить в народ, стало причиной спешного бегства, а так как дороги немедля перекрыли, то пришлось зимовать высоко в горах, в дощатой хижине. Огонь приходилось поддерживать постоянно, и все равно там было холодно, очень холодно, и шрам болел отчаянно, но Милл не прекращал упражнений, а Дарби чуть не голыми руками завалил медведя, чтобы добыть желчь и жир для мази. И вот именно тогда отчаяние овладело эльфом впервые в его короткой жизни – если считать от Катастрофы, но Дарби помог ему справиться. Эти двое были чем-то единым… впрочем, нет. Они были всего лишь друзья. Настоящие. Истинные.

Искатели приключений.

Носители природной магии, проводники стихий, действительно практически никогда не доживали до тридцати. Да что там – до двадцати. Милла на самом деле спасала его удивительная уравновешенность. Очень может быть, его этому обучали до Катастрофы. Очевидно, были прорывы, и либо родители, либо маги Ишантры научили его прийти в равновесие и согласие с самим собой – единственному способу выжить. Стихийной магией управлять нельзя. Ее можно только игнорировать. Возможно, не будь такой привязанности, такого стремления защитить Дарби, она и не прорывалась бы вовсе.

Катастрофа. Невиданная доселе, даже в эпоху Темных войн древности. Сеглер бы подумал, что это была попытка собрать карадьин, но нет, иначе всего через двадцать лет каратьяги не оставались бы рассеянными по миру, а так и лежали в столице Ишантры, притягивая к себе желающих несказанно разбогатеть… Оно бы и к лучшему, потому что никто не сумел бы добраться до столицы. Положение в бывшем королевстве изменилось только к худшему. Если поначалу мародеры еще забегали в ближние к границе города, то теперь даже кордоны не нужны – перевелись отчаянные головы. Повымерли. Яд Ишантры продолжал убивать. Там по-прежнему не было даже комаров. Там по-прежнему на улицах лежали иссохшие, но не разлагающиеся трупы.

О причине можно только гадать. Наиболее просвещенные умы полагали, что какому-то обиженному магу попалось древнее проклятие, и он активировал его, не считаясь с собственной жизнью. Кому потребовалось проклинать Ишантру?

Даже боги не знают, потому что им нет до этого дела.

Враг оказался коварнее, чем думал Сеглер. Потеряв вояк, он перешел к хитростям. Он обогнал искателей каратьягов, воспользовавшись тем, что они передвигались медленно, щадя ослабевшего Милла, и сумел что-то наговорить страже в городе. Хорошо, что у Сеглера была привычка оговаривать место встречи на такой вот случай, и, когда прилично вооруженный отряд стражников вознамерился их арестовать, Сеглер велел разбегаться. В большом городе легко найти группу людей, но отдельного человека – почти невозможно. Даже рыжую девку. Должно же у нее хватить ума переодеться и повязать голову платком или прикинуться служительницей богини и натянуть огромный капюшон, скрывающий не только волосы, но и лицо.

Не повезло Миллу, еще не оправившемуся после прорыва магии, и, как ни странно, Риттеру. А Риттер был нужен Сеглеру, как никто другой. Собственно, только Риттер и был нужен. Остальные свою роль сыграли.

Скрывшись в темном углу храма Истли, Сеглер сосредоточился. С каждым разом получалось все легче, и это ему не нравилось. Совсем не нравилось. Пусть конец путешествия близок, не хотелось бы…

Риттера и Милла аккуратно, не причиняя лишних неудобств, связали и, подталкивая кончиками пик пониже спины, привели в местную темницу и заперли в тесной камере. Даже руки развязали. Тоже верно – не маги, особой опасности не представляют.

Риттер улегся на кучу свежей соломы – комфортабельная тюрьма! – и закинул руки за голову, а Милл обхватил руками колени и положил на них подбородок. Он был грустен и заметно испуган.

– Чего боишься-то? – осведомился Риттер лениво. – Вроде еще рано.

– Допроса, – вздохнул Милл. – Как ты думаешь, с кого начнут? То есть кто производит впечатление слабака?

– Ты, – незамедлительно ответил Риттер. – Боишься дыбы?

– Боюсь.

– И правильно. А что, знаком уже? Доводилось?

– Ага. В похожей ситуации. Похватали кучу народу и начали с меня. Мелкий, хлипкий, да еще уши не такие – сами боги велели не жалеть.

– Раскололся?

– Нет, – усмехнулся Милл, – потому что понятия не имел о том, чем интересовались. А если бы знал, непременно раскололся бы. Не повезло просто. И если бы не раскололся тот, кто должен был, там бы я и сдох. А так только неделю провалялся, пока плечи болеть не перестали.

– Ну и раскалывайся. Думаю, наши уже встретились.

Эльф покачал головой.

– Рано. Незнакомый город, несколько часов им потребуется. А потом, конечно, расколюсь.

После довольно долгой паузы Риттер заметил:

– А ты странный парень. Я тебя плохо понимаю, если честно.

– Это потому, что я сам себя плохо понимаю. Что ни говори, а когда ты о половине своей жизни ничего не знаешь… – Он скривил забавную рожицу. – Иногда я обнаруживаю в себе такие знания и умения, что становится страшновато. Из лука я стреляю не так чтоб очень хорошо, но вот откуда умею легко сворачивать шеи? Знаешь… мне порой думается, что… Слышал, есть такие школы, где из детей готовят убийц и шпионов?

– Думаешь, ты там учился? – удивился Риттер. – Не говори ерунды.

– Ты так уверен, что это ерунда?

– Абсолютно. Потому что я выпускник Гиллена.

Милл уважительно помолчал. Высшая школа убийц. Лучшая. Собственно, все прочие – либо филиалы Гиллена, либо жалкая на него пародия. Риттер пару минут рассматривал эльфа.

– А ты ведь подозревал что-то подобное, – сказал он. – Иначе этого разговора бы не затеял.

– А ты тоже что-то подозреваешь, иначе не был бы так откровенен.

– А что ты будешь делать с этой информацией? – усмехнулся Риттер. – Я тебе не по зубам… и не только тебе.

– А зачем мне надо пробовать тебя на зуб? – засмеялся Милл. – Не скажу, что я тебе доверяю, но слыхал, что гиллены для удовольствия или просто так не убивают, а заказывать меня некому и незачем. Ты думаешь, здесь нет слуховых труб?

– Я думаю, что у меня есть амулет от подслушивания. Так что можем продолжать откровенничать. Нам тут недолго быть. Сеглер нас выкупит. Если, конечно, ему еще нужна команда. Дарби тебя не оставит, это очевидно… подозреваю, что к нему присоединится Эриш. С одним Граттом Сеглеру делать нечего, а Тимаша можно не считать, расходный материал.