Пустота. Ноль. И серость.

Но каждый раз, когда на периферии пустячной звездной системы Песочницы появлялся малейший намек на нестабильность или возникновение вооруженного конфликта, возле дряхлого солнца собирался космический флот какой-нибудь из Великих Держав и огрызался с такой яростью, что даже приближение к тусклой кучке песка становилось невозможным для агрессора. И надо добавить, что никому не нужная планета НИКОГДА не просила о помощи и не позволяла использовать свою поверхность пусть и для временной военной базы. Песочница не просила, но десятки боевых кораблей неизменно и быстро появлялись вокруг и плотно смыкали ряды. Словно заколдованная, эта планета оберегалась всеми Галактическими силами. Причем равнозначно, как со стороны одной конфликтующей Державы, так и с другой. Значения не имело, кто-то ОБЯЗАТЕЛЬНО появлялся возле старого светила и смыкал ряды.

Невероятная, но нищая планета принимала защиту как должное и даже не благодарила. Туземцы равнодушно встречали челноки с чужих транспортных кораблей и платили за привезенные товары по установленным тарифам любой валютой из существующих в галактиках. Неизменный парадокс — деньги или что-то для натурального обмена у песочников водилось всегда. И данный факт являлся для Даяны еще одним неразрешимым казусом. Планета, не производившая ничего полезного, имела самый широкий кредит во всех ведущих банках звездных систем.

И почему так происходило, не понимал никто. Как только очередной банковский воротила пытался разобраться в хитросплетениях счетов Песочницы, как тут же получал по рукам. Информация о валютных счетах Великого Народа считалась закрытой. Для всех. Исключений не было.

Именно подобная, раздражающая неразрешимость и загадочность поставила Песочницу на высокую ступень в иерархии миров. Ноль становился сотней, хотя причин для этого не было. Ни видимых, ни объяснимых. Несколько раз тот или иной союз пытался поставить Песочницу под свою юрисдикцию и неизменно получал отпор — вооруженный либо дипломатический, — Вселенная смыкала ряды вокруг бессмысленной, ничтожной планеты.

Нонсенс.

За последние три столетия сложившийся, загадочный порядок вещей привел к тому, что Песочница стала считаться миром, свободным от споров и конфликтов. Нести посольскую должность на Благословенной Земле Великого Народа дозволялось только самым высокопоставленным и проверенным персонам из дипломатического корпуса тройки Великих Держав. После исполнения возложенных миссий девяносто восемь процентов послов становились Верховными Консулами или Главами Советов своих союзов. За триста лет эта закономерность получила больше подтверждений, чем исключений из негласно устоявшегося правила. Муж Даяны полагал, что следующим главой Конфедерации станет именно он. Миссия на Песочницу являлась своеобразным катализатором его карьерного роста, последним испытанием и ступенью к трону.

Фу-у-у-у…

…Процессия ржавых балахонов обогнула последний бархан, и пение стало живее — тележку с Большой Мамой общими усилиями дотащили до храма Сияющих Сыновей. Два чахлых куста украшали подступы к парадным воротам храма, под левым кустом, высунув ярко-розовый язык, сидело существо, отдаленно напоминающее земную ящерицу. «Терри-тху, — мелькнуло в голове Даяны, — эндемик, встречающийся только в окрестностях храма…»

— Ты уверена, что тот самый легендарный терри-тху? — прозвучал над головой сидящей напротив экрана Даяны добродушный, с ноткой вальяжности баритон. Оказывается, последнюю фразу леди произнесла вслух.

Восемьсот восемьдесят пятый лорд Геспард, доверенный посол Конфедерации склонился над женой и коснулся подбородком ее макушки.

— Ты уверена, что это терри-тху? — повторил вопрос высокородный лорд Эдриан Геспард.

Даяна, замерев, скорчилась на диване. При первых звуках голоса мужа ее окатила волна такого первобытного, тошнотворного ужаса, что мышцы свело до боли, а из моментально пересохшего горла, царапая связки, рвался наружу вопль паники.

Вот уже несколько недель леди Геспард чувствовала, мягко выражаясь, дискомфорт в присутствии мужа. Ей казалось, что его резкие движения направлены против нее, что муж окружает, преследует, давит. А если лорд Геспард слегка и изредка повышал голос, то по телу Даяны словно изморозью проходило леденящее предупреждение — опасность, опасность, опасность…

Приступы необъяснимой паники накатывали все чаще, и ей хотелось бежать от мужа прочь. В пески, в космос, в глубь колодца, вырытого возле дома…

Страшные догадки истерзали Даяну, довели ее до исступления. Она стала бояться сумасшествия. «Нет, это не может быть паранойя, — уговаривала себя леди. — Я могу давать себе отчет и искать корни беспокойства в самой себе, а не выдумывать мифические угрозы! Я не сумасшедшая! Рассудок можно восстановить, можно обрести норму!»

Легонько прокашлявшись, леди Геспард расправила сведенные ужасом плечи и спину и произнесла:

— Это может быть только терри-тху, у животного три парных полукружья над ушами…

— Ни за что бы не разглядел, — вздохнул муж, — все эти ящеры…

— Терри-тху скорее можно отнести к земным панголинам, — еще не придя в себя окончательно, пробормотала Даяна, и пугливая мысль тут же проскочила в ее голове: «Откуда я это знаю?! Кто такие земные панголины?!»

— Какие многие познания хранит эта красивая головка! — шутя воскликнул Эдриан, обошел диван и, взглянув на жену, тут же озабоченно нахмурился: — Ты опять нездорова?

— Нет, все в порядке. — Этот вопрос и ответ на него стали обычными за последние несколько недель.

— Что с тобой происходит? — мрачно произнес лорд. — Сегодня ты особенно бледна…

— Я не услышала, как ты вошел, и немного испугалась, когда ты встал за спиной, — попыталась отделаться от расспросов Даяна.

— Чего ты испугалась?! — Эдриан обвел гостиную широким жестом. — Меня?! Терри-тху на экране?! Этих каменных стен?! Что с тобой творится, Даяна?!

— Ничего, — отрезала женщина, и место почти угасшего страха заняло ставшее таким привычным раздражение. — Ничего! Оставь меня в покое!

Лорд застыл напротив сидящей на диване жены, все высокомерие восьми сотен аристократических предков отразилось на его лице.

— Мне надоели твои капризы, — медленно выговорил посол. — Сегодня вечером мы идем на прием к Гал-олид-Терхам.

— Нет, — упрямо сдвинув брови, ответила Даяна.

— Да. И это не обсуждается.

— Нет, — уже с ноткой паники повторила жена.

— Да. Твое положение на этой планете подразумевает некоторые обязанности. Гал-олид-Терхи сделали мне официальное приглашение. А твое нынешнее затворничество нарушает обычаи Трех Посольств.

Неписаный свод обычаев Трех Посольств включал в себя несколько параграфов: отсутствие экстерриториальности, вынужденное многолетнее безделье, скука и полное единодушие послов в неприятии туземных традиций. Странная планета навязала Великим Державам свои условия. Только мир Песочницы не принимал в расчет требования обычной посольской этики. Миссиям не предоставлялись отдельные, экстерриториальные пространства, не позволялось завозить оборудование, не разрешалось иметь иноземных помощников. На планету опускался только посол с партнером по сексу. В голом виде. Необходимые для жизнедеятельности предметы и продукты песочники доставляли сами на собственное же усмотрение.

По мнению всех Трех Посольств, это усмотрение страдало скудоумием и отсутствием воображения. На некоторых планетах условия содержания заключенных были гораздо терпимее. За несколько веков у посольских миссий выработались некоторые, пожалуй, вынужденные, традиции. Заселенные в один огромный дом — имевший из экстерриториальности только три отдельных выхода, — послы вынуждены были дружить. Ходить друг к другу в гости, сообща отмечать семейные и государственные праздники и не обострять отношения внутри этой небольшой группки иноземцев. В противном же случае — это понимали во всех посольствах — среди песков Благословенной Земли Великого Народа нормальный человек начинал медленно сходить с ума.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: