Больная В., 62 года, имеет незаконченное высшее образование, работает на литературной работе. Поступила в клинику с диагнозом: гипертоническая болезнь, реактивный параноид.

В задаче: лист, почка, кора, дерево, сук — исключает кору. «Все относится к дереву, а кора неоднородна, она многолетняя, все остальные — элементы дерева. Дерево покрыто корой, имеет почку, из почки развивается лист, разве это не однородно? Если исключить дерево, тогда это бессмысленно. Кора является постоянным элементом, она растет не с такой быстротой».

Проявление резонерства. Больной Р., 42 года, имеет высшее образование, работает инженером по радиолокации. Поступил в клинику с диагнозом: шизофрения.

В задаче: дом, сарай, изба, хижина, здание — исключает здание, «так как это элемент городского строения, а все остальные строения находятся в сельской местности». Затем исключает хижину — «это временное строение во время охоты. Все остальное строится для долговременного жилья».

Больная К., 47 лет, имеет среднее образование, не работает. Поступила в клинику с диагнозом: органическое заболевание центральной нервной системы.

В задаче: лист, почка, кора, дерево, сук — исключает почку. «Если ее кушают, тогда ее надо исключить». Затем исключает лист — «он зеленый, хотя и к дереву относится, он питает все дерево».

Проявление соскальзывания. Больная С., 19 лет, студентка II курса МИИТа. Поступила в клинику с диагнозом: маниакально-депрессивный синдром.

В задаче: дом, сарай, изба, хижина, здание — исключает дом, «так как все остальные — здания, а дом — это семейный очаг».

Больная П., 35 лет, имеет среднее специальное образование. Поступила в клинику с диагнозом: шизофрения.

В задаче: гнездо, нора, муравейник, курятник, берлога — исключает муравейник, «так как гнездо, нора, берлога, курятник могут быть пустые, а муравейник — нет».

Больная Ж., 23 года, имеет высшее образование, работает инженером-программистом. Поступила в клинику с диагнозом: депрессивное состояние.

В задаче: гнездо, нора, муравейник, курятник, берлога — исключает муравейник — «когда муравьи переселяются, груда хлама остается».

Непонимание логической связи со своеобразными трактовками. Больной Б., 45 лет, имеет высшее образование, работает инженером, начальником группы. Поступил в клинику с диагнозом: шизофрения.

В задаче: молоток, гвоздь, клещи, топор, долото — исключает топор, «молоток связан с гвоздем, клещи связаны с вытаскиванием гвоздя». «Исключу клещи — тогда, когда я строю заново, они мне не нужны, они нужны, когда разрушаешь. Исключу гвоздь — один гвоздь мне не нужен, зачем вообще один гвоздь, если бы было написано гвозди…»

Больная Ш., 26 лет, студентка VI курса. Поступила в клинику с диагнозом: психопатия, шизофрения.

В задаче: гнездо, нора, муравейник, курятник, берлога — исключает берлогу, «так как это жилище для одного, а все остальное — для нескольких».

В задаче: молоток, гвоздь, клещи, топор, долото — «исключаются клещи, потому что по смыслу они употребляются только во множественном числе» (использование формальных признаков).

Неверные мотивировки. Больной Д., 30 лет, имеет высшее образование, работает старшим механиком на теплоходе. Поступил в клинику с диагнозом: органическое заболевание центральной нервной системы.

В задаче: лист, почка, кора, дерево, сук — исключает вначале лист, «если он бумажный», затем исключает кору — «может быть кора земная», затем исключает дерево — «как поделочный материал, а остальное — растущие части дерева».

Таким образом, в приведенных примерах главные трудности не в понимании общих понятий и абстрагировании, а в нарушении самого процесса мышления, который выражается в резонерстве, соскальзывании, непонимании логических связей, разноплановости.

Нарушения личности[15]

Пути исследования личности. Прежде всего следует отметить, что исследование нарушений личности не носит однозначного характера. Оно может выражаться в изменении строения мотивов, их иерархии, их смыслообразования, в нарушении самооценки и уровня притязания, нарушениях общения, самоконтроля и саморегуляции в анализе формирования новых патологических мотивов и потребностей. Остановимся на двух принципиальных положениях.

Первое. Многочисленными исследования в области нарушений личности показано, что именно практика медицины, особенно психоневрологии, оказалась плодотворной при разрешении многих вопросов психологии личности, ибо, как сказал еще в XIX в. В.К. Кандинский, болезнь есть та же жизнь, текущая по тем же закономерностям, что и нормальная, но только в измененных условиях. Следует отметить, что, проводя исследование в области даже частных вопросов аномальной психологии личности, мы неминуемо наталкиваемся на ряд серьезных методологических проблем.

1. Проблема соотношения биологического и социального в развитии психики человека.

2. Проблема приобретенного и врожденного в формировании личности.

3. Проблема индивидуальных свойств личности.

4. Проблема условий порождения аномальных мотивов и потребностей и многие другие.

Конечно, мы все исходим из положений марксистской философии о том, что сущность человека определяется общественными отношениями, что системный деятельный подход необходим при разрешении любых частных вопросов в области психологии личности. Однако разные психологические направления по-разному решают, что же является тем центральным звеном, которое подлежит исследованию изменений личности.

Второе, на чем следует остановиться, это вопрос о принципах построения так называемых личностных методик. Нередко забывается, что за любым методом всегда стоит методология, мировоззрение, теоретическая мысль самого ученого, создавшего ту или иную методику. Если З. Фрейд применял метод толкования сновидений, оговорок, то он это делал потому, что предполагал, что человеческие переживания, действия детерминируются бессознательными силами, которые антагонистичны сознанию, и что они должны проявиться в символах. Если А.Н. Леонтьев применял метод опосредованного запоминания, то он исходил из положения, что психические процессы опосредованы по своей структуре.

Поэтому методологически необоснованно, когда пытаются с помощью какого-нибудь одного метода, за которым часто стоит чуждая нам методология, разрешать вопросы психологии личности.

При патопсихологическом исследовании личности перед психологом стоит сложнейшая задача; в ней можно разобраться, лишь давая ответ на определенный, заданный жизненной практикой вопрос. Исследователь должен себе ясно представить, что следует в каждом конкретном случае исследовать. Надо найти возможность распутать этот сложнейший клубок диалектических противоречий — мотивов, установок, ценностей, конфликтов, который мы называем личностью. Поэтому любая задача, относящаяся к проблеме личности, — будь то теоретическая или практическая, — требует глубокого методологического подхода, который должен стоять за применяемыми методами.

Между тем решение этой проблемы нередко упрощается тем, что исследователь нацеливается не столько на анализ изучаемого явления, сколько на поиски некоего экспериментального метода, который смог бы, как рентген, «высветить» личность в целом.

Одни считают, что для этого надо найти метод, который позволит выявить типы людей, и что установление типологии, классификации людей поможет разрешать не только теоретические вопросы, но и практические, например выявить типы людей, пригодных для руководящей работы в промышленности, транспорте, даже прогнозировать асоциальное поведение.

Другие видят панацею в выявлении акцентуированных личностных установок; третьи ожидают точного ответа от прожективных методик, считая, что процесс идентификации испытуемого с «героем» картины раскроет центральное звено в личности. Многие видят разрешение задач, касающихся психологии личности, в выявлении множества черт и их корреляции (Кэттел). Существует также представление о том, что только математическая формализация данных эксперимента раскроет психологическую реальность живого человека.