Враждебно смотрел в немую ночь холодный и чужой бронзовый пес.

Бурлак еще обнимал стылую шею пса, похлопывал его по бронзовой холке, но проделывал это уже механически, без чувств.

Чуда не произошло.

Черное не стало белым.

Круг замкнулся.