И объездчик, и учётчик относились к славной когорте любителей халявы. Они не были пьяницами, и если бы покупали вино в магазине, чтобы отметить встречу, то ограничились бы одной бутылочкой. Но выплывшая из воды даровая выпивка пробудила страсть, под влиянием которой они пустились во все тяжкие. На это и рассчитывали малолетние хитрецы.

После первого же стакана Кошкин заметил, что вино очень уж забористое. Довольно похохатывая, Бзык сказал, что им наверно попалось специально креплёное вино, которое иногда делают на винзаводе для себя. Знал бы он настоящую крепость этого «вина». Минут через двадцать их развезло. Через полчаса они попытались спеть песню. Мотив и слова было не разобрать, потому что каждый пел своё. Через сорок минут после третьей бутылки они отключились. Учётчик просто заснул на травке, а более крепкий объездчик направился к бедарке, и с большим трудом на неё вскарабкался. Затем он сообразил, что забыл распутать коня, и попытался слезть, но это было его последнее усилие. При попытке слезть, он упал на дно бедарки и заснул. Родион подошёл к нему, пошлёпал по щекам, и объявил,

– Готов. Займёмся делом.

На кумовьях были туфли одного фасона. Эта удобная повседневная обувь была из коричневой парусины, и только носок и пятка у туфлей были из кожи. У Бзыка туфли были на размер больше. Родион переобул их правые ноги. Теперь у каждого собутыльника на ногах оказались туфли разного размера. Шляпу объездчика нахлобучили на голову учётчика. Родион засунул ему в карман последнюю бутылку и сказал,

– Он нам ничего не делал. Похмелится, когда проснётся. Оттащили его в заросли, подальше от случайного глаза. Затем обследовали ящик бедарки, и обнаружили в нём баночку мёда. Видимо объездчик разжился у какого-то пчеловода. В это время они качали мёд. Довольно хмыкнув, Родион снял путы с коня, зануздал его, сел в бедарку и они тронулись в путь. Сытый конь легко бежал рысью, а Максим на велосипеде учётчика ехал следом. Полевыми дорогами они завезли Бзыка километров за пять на территорию соседнего района, и с большим трудом выволокли его грузное тело из бедарки. Место на краю лесополосы рядом с полем подсолнечника выбрал Родион. Максим спросил,

– А почему здесь?

– Место глухое, не сразу поймет, где он находится. И я тут засёк пчелу. Где-то недалеко улики стоят. Сейчас конец медоноса, а в это время пчёлы кусачие. В самый раз.

Пока Родион вымазывал лицо объездчика мёдом, Максим приводил велосипед в беспорядок. Он умело прослабил гайки седла и болт руля. Теперь на велосипеде ездить стало невозможно. Велосипедные ключи бросили в бедарку, исключая возможность привести транспортное средство в порядок. Затем аккуратно засунули велосипед объездчику под ногу, якобы он с ним упал. Родион смотал кнут, и положил его на багажник велосипеда, зажав пружинным держателем. После чего сели в бедарку и покатили обратно на пруд.

Там по-прежнему было пустынно. Кошкин был легче, но ребятам пришлось попотеть, затаскивая его в бедарку. Кое-как они уложили его частью на сиденье, частью на дно, и поехали в станицу. На окраине Родион примотал вожжи к бедарке, они слезли и пустили коня самоходом. Умный конь, знавший все дороги, спокойным шагом пошёл на родную конюшню. Сзади бедарки болтался садок с десятком карасей. Донки остались на пруду.

Объездчик проспал около двух часов. Сон его был беспокоен. На его лицо надоедливо садились мухи и пчёлы. Сквозь сон он хлопал себя по щекам. Шустрые мухи улетали, а неповоротливые пчёлы гибли, но перед этим успевали вонзить жало. Бзык спал бы ещё, но его разбудила боль в ухе, куда заполз неведомый жучок. Поднимаясь, он запутался в велосипеде и упал, загнав в ладонь огромную колючку гледичии, или по местному дикой акации. Наконец он вышел на дорогу и осмотрелся. У Бзыка возникло много вопросов. Где он? Где бедарка? Почему на велосипеде? Почему кнут на багажнике? Обрывки мыслей как-то скакали, а жук в ухе мешал сосредоточиться. Постепенно аналитическое мышление немного восстановилось, и он решил, что в первую очередь нужно вернуться домой, а остальное потом. Но куда идти? Всё-таки он был объездчиком, сыном полей, и сообразил, что если он приехал сюда на велосипеде, то от него на пыльной дороге должен остаться след. Действительно, след был, и местами довольно чёткий. По нему он и отправился, ведя рукой велосипед. Объездчика шатало, но понемногу он приходил в себя. В конце концов, до него дошло, что на велосипеде можно ехать. Хотя он не катался на нём лет тридцать, но такие умения не забываются. Он взгромоздился на двухколёсного друга и тронулся. Но метров через десять седло под ним вильнуло, обошёлся руль, и Бзык грохнулся на дорогу, ссадив локоть и колено. Проклиная ненадёжную технику, он затопал дальше пешком. Его муки трудно описать – жажда, боль в руке и колене, жук в ухе. Но всё это было мелочью по сравнению с мучениями правой ноги в тесной обуви. Туфель хотелось забросить, но босиком было ещё хуже. Через полкилометра на пятке образовался пузырь. Он сорвал лист подорожника, приложил его к пятке, и поджимая пальцы ноги, заковылял дальше. Примерно через час он узнал местность, и «нить Ариадны», то есть велосипедный след, завернул к Ивановскому пруду. На нём никого не было. Бзык умылся, нашёл родник и напился. Стало легче, и он двинулся в станицу. Начинались сумерки. На улице его не узнавали, и немудрено. С распухшим лицом он походил на жирного калмыка. Мучимый неизвестностью, он прямиком отправился к дому кума, чтобы отдать велосипед, и узнать у него про всё. Зайдя во двор Кошкина, он поставил осточертевший велосипед к забору возле калитки. Вышла жена учётчика и спросила,

– Ой, а вы кто будете?

– Кума, чи меня не угадываешь? Это ж я, Бзык.

– Ой, кум! У тебя без шляпы лицо такое полное, что сразу и не угадаешь.

– Это от пчёл, а не от шляпы. Кума позови.

– А его нету. Сама в загадках, где он есть. Никогда так долго не рыбалил. Ой, а это ж его велосипед!

– Это я его прикатил. Потом расскажу. Кума, спасу нет, жук в ухо залез.

– Ой, это надо камфары закапать, он и вылезет, або сдохнет и выпадет. Проходи в кухню, садись под свет. Я сейчас.

Как и многие женщины, мадам Кошкина любила пользовать знакомых народными средствами. Забыв про велосипед и мужа, она занялась жучком в ухе объездчика, а главная беда к нему уже приближалась.

Вышло так, что прибытия бедарки на конный двор никто не видел. Конь подошёл к водопойному корыту, напился и коротко заржал, требуя, чтобы его распрягли. На этот сигнал вышел конюх дядя Лёня. Знаменитая шляпа объездчика потерялась по дороге, и конюх сразу узнал мертвецки пьяного Кошкина. Надо сказать, что учетчика колхозники уважали. Поэтому конюхи осторожно перенесли его в конюшню, и заботливо уложили на попону. По этой причине Кошкин спал дольше объездчика, и в более комфортных условиях. К вечеру он проснулся, и удивился месту, где оказался. Дядя Лёня объяснил, как он попал на конюшню. Кошкина палила жажда. Он нащупал в кармане бутылку, и сделал из неё пару добрых глотков. Стало гораздо легче, и даже веселее. Бутылку он отдал конюхам, и те, оценив крепость напитка, зауважали учётчика ещё больше. Что значит грамотный человек! Он если и напивается, то специальным вином, а не какой-то магазинной бормотухой. На дальнейшие расспросы дядя Лёня ответил, что Бзыка они не видели. Скорее всего, он, пригнав бедарку, не стал тревожить спящего учётчика, и ушёл. Велосипеда они тоже не видели, но возможно его укатил объездчик, чтобы не украли.

Всё это было как-то неестественно, но других версий не было. И тут у Кошкина из каких-то глубин всплыли давние «чёрные подозрения», и ударили в хмельную голову. Всё сходилось! Бзык решил воспользоваться его состоянием, и пока он спит в отключке, взял велосипед, как предлог, и отправился к его молодой красивой жене. Поводов для ревности она не давала, но Бзык частенько смотрел на куму плотоядным взглядом. А вдруг? Веселье сменилось яростью, и учётчик припустил до дому. Развить полную скорость мешал болтающийся туфель на правой ноге. Это его удивило, но от цели не отвлекло. Впрочем, идти было недалеко. Кошкин проживал на одной улице с объездчиком через квартал от него. Проходя мимо дома Бзыка, он для проверки интуиции туда завернул. От жены Бзыка он узнал, что тот дома ещё не появлялся, и, не вдаваясь в подробности, заспешил дальше. Супруга объездчика встревожилась от необычного визита кума. Подумав, она пошла следом. На этом отрезке пути Кошкин натёр водянку, но это только добавило ему злости.