Что же сталось с емью или заволоцкой чудью, с которой шла перед этим борьба в этих краях? Емь и заволоцкая чудь, по всем признакам, постепенно отступили на запад, в нынешнюю Финляндию. Живущие там товасты называют себя Наше. Впрочем, небольшая часть еми осталась и у Онежского озера и существует там до сих пор (в уездах Петрозаводском, Лодейно-Польском). Русские называют ее чудью. Изучение языка этого народца показывает тождество его наречия с наречием товастов и, таким образом, подтверждает гипотезу об отступлении еми в нынешнюю Финляндию. Так как емь является в источниках и современных остатках своих под именем чуди, то естественно предположить, что она с чудью прибалтийской составляла одно великое племя, которое в эпоху начальной летописи тянулось почти сплошной полосой по берегу Финского залива, р. Свири, Онежского озера, по бассейну Двины, полосой, с северо-запада ограничивавшей область славяно-русской колонизации. Такое направление оседлости чудского племени не было, однако, исконным. До расселения славян чудское племя распространялось от берегов Финского залива к юго-востоку по Западной Двине, верхнему Неману, Березине и по верхнему Днепру до Припяти включительно. Так, по крайней мере, можно заключить по курганным раскопкам, открывшим распространение чудских могил. С этим вполне сходится и известие Иордан о том, что чудь была подвластна готам, которые господствовали в южной России. Но едва ли чудь до прибытия славян распространялась так далеко на север, как мы видим по Начальной летописи и современным ей источникам. Туда она передвинулась, повидимому, вследствие натиска славян и кривичей, которые заняли часть ее земли по бассейнам Днепра, Западной Двины и озера Ильменя. Если так, то и борьба новгородцев с заволоцкой чудью является продолжением давнишней борьбы, которую вели славяне с чудью.

С распространением славяно-русской колонизации в Обонежье соседями русских сделались корела и лопь, жившие около Онежского озера на северо-восточных берегах его и далее на запад по всей средней и северной Финляндии. Лопь называлась иначе сумь, на своем языке — суомалайзет — озерные люди. С распространением славяно-русской колонизации в Заволочье, в Двинском крае, соседями русских стали пермь, жившая по Вычегде и верхней Каме, и печора, жившая в бассейне верхней Печоры. Из данных более поздних источников видно, что названия эти относятся к зырянам и пермякам, которые и по сие время существуют в этих странах. В рассматриваемое нами время, т. е. до нашествия татар, русская колонизация еще не распространилась на земли Пермскую и Печорскую. Новгородцы ходили туда за данью, но не устраивались на постоянное жительство. Кроме мехов, пушных зверей, в Пермской земле добывалось золото и серебро, и благодаря этим богатствам норманнские викинги уже давно посещали эту страну. В своих сагах норманны насказали много баснословного об этой стране, которую они называют Биармия. При сборах дани с перми и печоры, новгородцы дошли до самояди и югры. Самоядь жила от Мезени до Урала, далее на восток в расстилавшихся по берегам Ледовитого океана тундрах, т. е. там, где и теперь живут самоеды. Что касается югры, то из сопоставления указаний с данными топографической номенклатуры оказывается, что югра обитала на верхней Вычегде и верхней Печоре и далее за Уралом между Сосьвой и Тавдой. В конце XI и в начале XII вв. и она стала в даннические отношения к Новгороду.

Впрочем, новгородцам не всегда удавалось собрать с нее дань. Югра под предводительством своих князей вела упорную борьбу с новгородскими данщиками. В течение последующих столетий она передвинулась за Урал на берега Оби и Иртыша. Потомками этой югры являются в настоящее время вогулы и остяки, которых их соседи зыряне зовут Jogra-joss (joss — окончание множественного числа).

К югу от еми жили финские племена — весь и меря. По известиям арабских писателей, племя вису жило где-то на Волге, в местности, где было много мехов, бобров, соболей и белок. Начальная летопись помещает весь около Белоозера, но данные географической номенклатуры, т. е. существование сел и деревень с названием Весь, рек с названием Вески и т. п. заставляют думать, что весь занимала некогда бассейны Шексны, Мологи и Тверцы, а также Сяси с Тихвинкой, Паши и Ояти. С распространением славянской колонизации племя это почти все обрусело. Сохранилась только небольшая часть его — финны на р. Ояти, которые называют себя оятилай зен вепса, т. е. весь оятская.

Что касается мери, летопись определяет ее местожительство так: на Ростовском озере меря и на Клязьме меря же. Кроме того, летопись называет город Галич мерским, из чего видно, что населения мери находились и в области между Шексной и Унжей. Меря распространилась и на юг от озер Ростовского и Переяславского. В Оку недалеко от Коломны впадала речка Мерска, на которой стоял в 1209 г. князь Изяслав Владимирович при нападении на Ростово-Суздальскую землю рязанских князей. Свое название эта речка получила, очевидно, от того, что по ней были разбросаны селения мери при распространении славяно-русской колонизации. Если к этим данным присоединить археологические наблюдения над курганными остатками, выходит, что поселения мери обнимали нынешние Ярославскую, Костромскую, Московскую и северную часть Владимирской губернии (приблизительно до Клязьмы). Эта область, как вы уже знаете, в рассматриваемое время была застроена русскими городами. Славяно-русская колонизация насквозь прошла этот край, хотя, судя по заявлению летописи, меря все еще держалась в этой области. В настоящее время здесь уже нет инородческих примесей. Куда же исчезла меря? С уверенностью можно утверждать, что часть мери, охваченная со всех сторон славяно-русским населением, обрусела. Позже я приведу вам и некоторые доказательства этого факта. Можно, кроме того, предполагать, что часть мери под напором славянских колонистов отступила далее на восток и стала известна под именем черемис. Что черемисы и меря — одно и то же, на это указывает их самоназвание. Оказывается, что они зовут себя мори, а название черемис они получили от мордвы, на языке которой это слово обозначает «восточные».

К югу от Клязьмы раскиданы были некогда поселки мещеры и муромы. Мещера занимала северную, заокскую часть нынешней Рязанской губернии, которая до сих пор слывет в народе под именем Мещерского края, и низовья Мокши и Цны. Это племя было инородческим еще в половине XVI в. Курбский в описании своего похода в Казань в 1652 г. говорит, что он прошел на Коломны через Рязанскую землю, а потом Мещерскую, «идеже есть Мордовский язык»^{60}. С ним с течением времени произошло то же самое, что с мерей, т. е. часть его обрусела, а часть под напором славяно-русской колонизации отступила на восток. Поэтому Мещеру мы встречаем по летописям и актам в пределах бывшего казанского царства в северо-западной части нынешней Пензенской губернии, в южной — Нижегородской. Отсюда часть мещеры убежала на Урал, в Башкирию, и там отатарилась. В Пензенской и в настоящее время 18 селений Керенского уезда населены мещеряками, но эти мещеряки уже совершенно обрусели, а равно и мещеряки Саратовской губернии, выселенные из Рязанской. Исследователи в уральских мещеряках открыли племя смешанное — тюрко-финское, из чего явствует, что мещера западная, не мешавшаяся с татарами, была некогда чистым финским племенем.

Рядом с мещерой, на восток по нижнему течению Оки, по свидетельству летописи, обитала мурома. Это племя исчезло совершенно, и память о нем сохранилось только в имени города Мурома. Исследователи по самому имени его заключают, что это племя было финское. Дело в том, что некоторые финские племена в самоназвании упоминают и до сих пор имя «мурдь» или «мурт». Так, зыряне зовут себя муртками, вотяки — уд-мурт. Так как по-фински «ма» значит «земля», то исследователи предполагают, что и русское название Мурома есть передача финского Мурд-ма. Это очень вероятно. Имя «мурдь» по исследованию филологов обозначает человека и равнозначительно слову «мари», которым называют себя черемисы, и передачей которого является и русское «меря»^{61}.