Убыль населения в восточной части Ростово-Суздальской земли и прибыль его в западной обнаруживаются и некоторыми другими данными более частного характера, чем только что приведенные.
В XIV в. в восточной части Ростово-Суздальской земли упраздняется постепенно несколько княжеских столов, а именно: в Костроме, Юрьеве и Городце Волжском. Упразднение княжеских столов в этих городах нельзя приписывать тому, что вымерли в них князья. Если бы эти города с их уделами были значительные, все равно, и при новых владельцах они могли бы сделаться центрами уделов. Но этого не было, а это служит ясным указанием обезлюдения этих городов и их уездов. В то же время в западных частях Ростово-Суздальской земли мы встречаем несколько новых городов, очевидно недавно возникших, и несколько новых удельных княжеств. Так, в Московском княжестве мы встречаем в XIV в. новые города: Рузу на р. Рузе, Боровск и Верею на р. Протве, Калугу и Серпухов на р. Оке, Медынь и Малоярославец (XV в.) на р. Луже, притоке Протвы. В источниках мы не находим указаний на то, что эти города были приобретены Московскими князьями от кого-либо готовыми, так что появление их в духовных и договорных грамотах московских князей XIV и начала XV в. всецело надо отнести на счет расширения русской колонизации в бассейнах Москвы-реки и Протвы. Вообще, по этим духовным и договорным грамотам, Московское княжество, при смерти Александра Невского, т. е. в 1263 г., составлявшее по своей малолюдности худший удел и потому доставшийся младшему сыну Александра Даниилу, в XIV и XV вв. является довольно густо покрытым городами и селами. За исключением Калуги, Медыни и Малоярославца, вышеупомянутые города являются в XIV и XV вв. центрами особых уделов князей Московского рода. В Тверском княжестве в рассматриваемое время появляются также несколько городов новых, а именно: Кашин на р. Кашинке, впадающей слева в Волгу, Белгород при впадении Хотчи в Волгу, Микулин или Дорогобуж на р. Шоше, впадающей справа в Волгу, Старица на Волге, Холм и Новый Городок близ Волги, недалеко от Зубцова. Из этих городов Кашин, Холм, Микулин и Дорогобуж являются даже центрами особых удельных княжеств Тверской земли. Московские и Тверские поселки на западе в XIV в. уже близко подошли к крайним юго-восточным поселкам Новгородской земли и сплелись с ними чересполосно. Это и вызвало установление совместного владения Новгорода и соседних князей по отношению к Волоку Ламскому и Торжку. Этой же чересполосицей, сплетением населения, по всей вероятности, объясняются и притязания Московских и Тверских князей на Волок Ламский, Торжок и Бежецкий верх. В XIV и XV вв. эти новые городские волости не раз захватывались то тверским князем (Бежецкий верх), то московским.
Прибой татарских волн к юго-восточным пределам Ростово-Суздальской земли, длившийся в течение XIII и XV вв., задерживая распространение русской колонизации в этом направлении, заставил часть русского населения искать себе новых мест для земледелия и промыслов в глухом крае по Мологе и ее притокам, по Шексне и ее притокам, вокруг озер Белого, Кубенского, Вожа и Лага. Признаком усиления русской колонизации в этом крае служит появление новых удельных княжеств в этом крае.
В XIV в. на северо-западе Ростово-Суздальской земли последовательно, одно за другим, появляются новые княжества — Моложе кое, центром которого становится город Молога, Пошехонское, в состав которого входили волости по Шексне, Заозерское, расположенное около Кубенского озера, Новленьское, расположенное где-то поблизости Заозерского, Слуцкое по р. Сити — правом притоке Мологи, Шелешпанское, Кемское, Сугорское и Карголомское около Белого озера и т. д.
Появляются и некоторые новые города и селения в этом крае, например, Устюжна на Мологе.
Население из Ростово-Суздальской земли распространялось и далее по бассейну Северной Двины. Одна рядная грамота, по некоторым признакам относящаяся к началу XIV в., обозначая границы земли новгородского боярина в Шенкурском крае, говорит о «ростовских межах». Великий князь Иван Васильевич, перечисляя в своей духовной волости Заволочья по pp. Волге и Двине, между прочим, называет и «Ростовщину». Эта волость, очевидно, составилась из ростовских переселенцев и потому получила такое название. Один список Двинских земель 1471 г. указывает в том же крае по Волге и Двине до р. Сии «Ярославский рубеж» и вотчины ростовских князей, владевших ими еще до падения Новгорода. Очевидно, что эти ярославские и ростовские владения в Заволочьи создались вследствие колонизации, вышедшей из пределов этих княжеств{84}.
Колонизация, шедшая из Ростово-Суздальской земли в Заволочье, встречалась в этом крае с колонизационным движением из Новгорода, которое продолжалось и в рассматриваемое время и, по всем данным, было даже значительнее первой. По крайней мере, мы знаем, что новгородское наречие преобладает и в настоящее время в Северном крае. Главными двигателями новгородской колонизации севера были в рассматриваемое время богатые новгородские землевладельцы и промышленники. Разными путями, т. е. самовольным захватом, покупкой и пожалованием веча приобретали они себе земли на севере, устраивали свои резиденции и созывали колонистов. Так, в начале XIV в. знатные бояре новгородские Своеземцевы приобрели у Чудских старшин огромное пространство по р. Ваге{85}. Своеземцевы первые завели на Ваге хлебопашество; а до того времени чудь питалась только охотой и рыбной ловлей. Особенно улучшилось положение этого края при внуке основателя здешнего поселения, тоже посаднике, Василии Степановиче Своеземцеве (половина XIV в.). Он сам нередко жил в своих владениях, занимался хозяйством и построил Пинежский городок над р. Пинежкой, впадающей в Вагу в 16 верстах от Шенкурска. Для обеспечения спокойствия своего края, он не раз должен был предпринимать походы против югры, нападавшей на эти места. Рядом с Своеземцевыми в Важской области устроилось еще 12 боярских поселков{86}. Новгородская летопись под 1342 г. сообщает, что некий Лука Варфоломеев «не послушав Новгорода и митрополича благословения и владычня», взяв с собой холопов-сбоев, отправился за Волок на Двину: «и постави градок Орлец и схопив Емчан, и вся землю Заволотскую по Двине, вси погосты на щит». Результатом этого вторжения не было одно только ограбление погостов по Двине. Построенный Лукой Орлец оставался и увеличил собой число русских поселков в этом крае. На беломорском побережье в рассматриваемое время раскидалось довольно много русских, правда очень малолюдных, поселков. Это были так называемые страдатыя деревни, т. е. населенные страдниками (работниками-холопами), принадлежащими князьям, боярам, духовенству и купцам. Так, например, у архиепископа Феофила было четыре села на Бобровой горе, у Марфы-Посадницы несколько деревень на р. Суме. Далее новгородские колонии тянулись no pp. Лоне, Шуе, Соле, Кеми, Керети и Вазузе, т. е. по западному берегу Белого моря и на Терском берегу{87}. В качестве результата этой новгородской колонизации можно отметить появление в Заволочьи в одном только бассейне р. Двины и ее притоков более 50 новых поселков по сравнению с теми, о которых мы знаем из известной грамоты Святослава Ольговича 1147 г.{88}. В числе этих новых поселков являются, между прочим, нынешние города — Шенкурск, Холмогоры. В бассейне р. Онеги и в соседнем Обонежьи за это время появляются также новые поселки, например, Каргополь на Онеге, Пудож на р. Бодле, что служит, опять-таки, указанием на увеличение славянской колонизации и в этом крае.