Появление в не обитаемой доселе русскими местности пустынника не только приносило христианство, но и предвещало появление русских людей. Поэтому и упорствующие язычники искали нового местожительства. И действительно, с основанием Мурманской обители со всех сторон стали стекаться к ней русские люди и селиться около нее. В XVI в. здесь было одно село и 101 деревень и жилых починок.

В нахлынувшей сюда массе русского населения потонули и исчезли крестившиеся инородцы, которых застал здесь Лазарь.

Но самое решительное влияние на распространение христианства на Севере оказал Соловецкий монастырь. По словам современника первоначального заселения острова, тогда многие из инородцев приняли христианство, так что оно распространилось по всему Беломорскому побережью.

Распространение христианства стояло в связи с ростом земельных имуществ монастыря. От новгородских землевладельцев Соловецкий монастырь получал вотчины по морскому берегу от Варзуги до Онеги. Кроме того, увеличив свои средства, монастырь приобрел много земель в этих местах покупкой. Во всех этих владениях монастыря поселилось много русских людей, и настроено было много церквей. Результатом этого было обращение в христианство местных корел и лопарей и, отчасти, обрусение их, особенно корел. Инок Соловецкого монастыря Феодорит вместе с Трифоном Печенегским насадили христианство среди кольских лопарей, так что к половине XVI в., по свидетельству Максима Грека, христианство распространилось уже до пределов Швеции.

Монастыри много содействовали утверждению христианства и в Пермской земле, где они, как я уже указывал вам, и основаны были с этой целью. В начале XVI в. Герберштейн писал о Перми: «До сих пор многие остаются здесь идолопоклонниками; но монахи и отшельники, отправляющиеся туда, не перестают обращать их от суетного служения идолам»^{95}.

Последствием распространения христианства среди инородцев Севера было обрусение значительной части их и слияние с русским населением, колонизировавшим северные области.

Таким образом, например, в настоящее время нет возможности различить зырян от русских в Сольвычегодском уезде Вологодской губернии; пермяки Пермской губернии являются инородцами только по имени, так как они совершенно обрусели. Инородцы сохранили свою народность только лишь в таких местах, которые были обойдены русской колонизацией, вроде, например, Архангельских тундр, или там, где инородцы, теснимые со всех сторон русскими, скучились более или менее густыми оазисами, вроде, например, зырян печорских, вотяков, черемис и т. д. Но и эти инородцы, не забыв еще своего языка, своих обычаев и верований, говорят по-русски и все более и более проникаются русской жизненной стихией, находясь на пути скорого обрусения. Обрусение инородцев уже в XVI в. считалось делом очевидным и решенным. «Все народы России, — говорит Герберштейн, — употребляющие язык славянский и следующие обрядам и вере христианской по греческому закону, — по народному прозвищу — руссы, по-латыни „рутены“, размножились до того, что вытеснили народы, жившие между ними, или принудили их принять свой образ жизни, так что теперь все называются одним общим именем Руссов»^{96}.

Мы рассмотрели колонизацию северо-восточной Руси в ту эпоху, когда, обессиленная удельным дроблением, Русь находилась под владычеством татар Золотой Орды. По внешним условиям этой эпохи внутренняя колонизация преобладала над внешней: расселение совершалось преимущественно в областях верхней Волги и Оки, а также в Двинском крае и на Белоозерском побережье, уже ранее того охваченных русской колонизацией. Преобладание внутренней колонизации над внешней имеет ту хорошую сторону, что дало возможность народным силам северо-восточной Руси сосредоточиться и сплотиться в конце концов в мощной организации Московского государства, а это, в свою очередь, открыло новую эпоху в истории русской колонизации. Объединенная в Московском государстве Русь не только свергла с себя татарское иго, но и перешла в наступление на татар, и понемногу, шаг за шагом, стала занимать их территорию. Вместе с тем изменился и характер русской колонизации: из интенсивной она становится опять экстенсивной, и область русской оседлости опять расширяется за счет внутренней населенности. Это новое расселение русского народа, хотя и не приводит к политическому раздроблению Московской Руси, как некогда привело подобное расселение Приднепровскую Киевскую Русь, тем не менее сопровождается громадными последствиями для экономической, политической и культурной жизни русского народа. Расселение по обширным диким странам надолго обрекло русский народ на примитивное промысловое, земледельческое хозяйство, надолго лишило его живого и тесного общения на почве хозяйственного и культурного обмена, надолго парализовало развитие русской общественности и вызвало непомерное развитие деятельности государственного центра, его энергии и власти. Расселение это шло в разных направлениях — частью по-старому на северо-восток, но большей частью на восток, юго-восток и юг, и притом одновременно. Ввиду этого, для избежания пестроты и запутанности в представлении хода этого расселения, мы должны покинуть хронологический порядок в нашем обзоре и перейти к топографическому, т. е. следить за движением русской колонизации по отдельным направлениям.

Наиболее ранним движением из Московского государства является движение на север и северо-восток. Это движение было непосредственным продолжением того, которое совершалось в удельную эпоху, поэтому мы прежде всего и остановим на нем свое внимание.

В свое время я творил, что новгородские данщики проникали в область финских племен печоры и югры, т. е. в бассейн р. Печоры и на Северный Урал. Поэтому Печора и Югра считались новгородскими областями. С покорением Новгорода Москва стала считать эти волости своими владениями (1471 г.). С утверждением московского владычества началось и постепенное заселение этого края русскими людьми, которых до этого не было. Заселение совершалось отчасти общественными силами, отчасти при содействии правительства. Так русские промышленники проникли на низовья р. Печоры и здесь основали несколько селений. Между прочим, новгородец Ивашко Ластка основал поселение Усть-Цыльму на Черном лесу, который дан был ему на оброк с правом «на том месте людей называти». Для защиты этого печорского населения от нападения югры, а также для местопребывания данщикам, ходившим собирать ясак с югры, московское правительство в 1499 г. построило острог Пустозерск на самом устье р. Печоры. Промышленная жизнь северного края оживилась, особенно с установлением торговых сношений с Западом через Белое море во вторую половину XVI в. Открывшаяся возможность выгодного сбыта продуктов морского и лесного промыслов привлекла сюда новых поселенцев, которые увеличили собой местное население. С другой стороны и правительство в интересах защиты населения и утверждения своей власти сочло нужным построить несколько укрепленных пунктов. Таким образом в царствование Федора Ивановича построен был Архангельск при устье Северной Двины, который должен был служить портом и административным центром Беломорского побережья, Сумский острог на Карельском берегу и Кольский в Лапландии. Увеличение населения в северном крае заставило московское правительство разбить его в целях управления на несколько уездов. В начале XVII в. вместо одной Двинской земли здесь мы встречаем уезды Двинский, Важский, Кеврольский, Мезенский, Пустозерский, Кольский. В конце Московского и начале Петербургского периода северный край, как известно, сделался арендой раскольничьей монастырской колонизации. В лесных дебрях его стали возникать скиты, в которых укрывались от гонений хранители древнего благочестия. Самыми знаменитыми из этих скитов были Выгорецкие по р. Выге, впадающей в Онежскую губу. Несмотря на многовековую колонизацию севера русским народом, край этот в общем является слабонаселенным и в настоящее время. Архангельская губерния насчитывает не многим более 22 человек на квадратную милю. Русская колонизация в северном крае носила, таким образом, характер экстенсивный. Причина этого кроется, разумеется, в особых природных условиях края, не допускающих промышленной деятельности многочисленного и скученного населения. Из всех областей северо-восточной Руси позже других получила русское население земля Пермская. Пермская земля занимала бассейн р. Вычегды и верхней Камы и ее притоков с Чусовой и Онером включительно. Исконное население этой земли составляло финское племя пермь, занимавшееся охотой, рыболовством и отчасти земледелием. Племя это разбросалось по огромной территории небольшими кучками, которые управлялись народными старшинами или князьями. Разделение было причиной слабости племени, которой стали пользоваться более сильные соседи, сначала новгородцы, а потом московские князья. Из Новгорода очень рано стали являться данщики, в сопровождении вооруженной свиты, и собирать дань с пермяков чем могли и сколько могли. В XIII в. Новгород считал уже Пермь своим достоянием и она фигурирует в числе новгородских волостей почти до конца Новгородской самостоятельности.