Ни один сюжет в истории русской колонизации не возбуждает в такой степени научного интереса, как занятие и заселение русским народом Сибири. Огромная территория, почти в 2 раза превосходящая Европейскую Россию с Кавказом и Финляндией (всего около 230 тысяч кв. д. миль), с чрезвычайно суровым климатом (средняя годовая температура Сибири та же, что и Архангельской губернии — 0), со скудной сравнительно природой занята и заселена русским народом в такое время, когда под боком у него на юге расстилались черноземные «дикие поля», т. е. не возделанные степи с разнообразными богатыми угодьями пчелиными, рыбными и звериными. Русский народ занимал, конечно, и эти теплые и плодородные места, но в то же самое время русские колонии неустанно и неудержимо разбрасывались по необъятному пространству Сибири, отвлекая, таким образом, часть народа от заселения южных пространств. Эти колонии стремились охватить как можно большее пространство, вследствие чего разбрасывались по Сибири необыкновенно редкими и мелкими поселками. И в настоящее время, когда прошло три века со времени первоначального водворения русских в Сибири, страна эта числится необычайно редко населенной, местами почти совершенно пустой. На пространстве 230 тысяч кв. миль в Сибири, причисляя к ней и восточную часть Пермской губернии, живет около 7 с половиной миллионов, т. е. около 30 с небольшим человек на 1 кв. милю. Большинство этого населения сосредоточено в южной части Тобольской губернии, в Томской, южной части Енисейской, в Иркутской губернии и Забайкальской области, а остальные части Сибири представляют почти совершенную пустыню. В Якутской области, например, живет, в общей сложности, менее 4 человек на 1 кв. милю, в Приморской области — менее — 7 человек, в Амурской — около 14 человек на кв. милю. Русского населения в Сибири на общую сумму 7 с половиной миллионов придется около 4 с половиной миллионов. Естественно, возникает вопрос, какие причины обусловили занятие русским народом этой суровой страны, которую он так мало населил в течение трех веков, и что заставило русское население так широко разбросаться в этой необъятной стране.

С Западной Сибирью русские люди были знакомы с очень давних времен. Туда проложили впервые путь новгородцы, ходившие собирать дань с Печоры и Югры, т. е. вогулов и остяков. Эти племена жили по обеим сторонам Северного Урала и по нижнему течению Оби и ее притокам, а остяки и далее по Енисею, куда, по всей вероятности, они отступили под давлением надвигающегося русского государства и колонизации. Новгородцы сначала брали дань с той югры, которая жила по эту сторону Уральских гор (знаменитое Закамское серебро, которого требовал от них Иван Калита), а во второй половине XVI в. перешли и за Урал. Новгородский летописец сообщает, что зимой 1364 г. приехали с Югры новгородские дети боярские и молодые люди, «воевавшие по Оби реке до моря, а другая половина рати на верх Оби воевавша». Целью этого похода, несомненно, было наложение дани на туземцев, которые доставляли дорогие меха. Новгородцы показали путь в Югорскую землю Москве. Еще ранее покорения Новгорода, в 1465 г. великий князь Иван Васильевич посылал из Устюга охочих людей воевать Югорскую землю.

Экспедиция увенчалась успехом: посланные привели Югорскую землю за великого князя, вывели много полона, двоих князей доставили в Москву, где великий князь пожаловал их опять княжением Югорским и отпустил домой, наложив дань. 18 лет спустя состоялся новый поход Московской рати за Урал. Вогулы стали нападать на Пермь, подвластную Москве, и великий князь для усмирения их послал воевод с ратными людьми из северских уездов с устюжанами, вымичами, пермяками, вологжанами, вычегжанами, сысоличами.

На устье Пелыми (приток Тавды) встретили они вогуличей и разбили их; отсюда пошли вниз по Тавде, мимо Тюмени в Сибирскую землю, дорогой воевали, добра и пленных взяли много; от Сибири пошли вниз по Иртышу, с Иртыша на Обь в Югорскую землю, взяли в плен большего их князя Молдана и других и возвратились в Устюг 1 октября, выйдя оттуда 9 мая. И на этот раз, по настоянию Пермского епископа, великий князь отпустил югорских князей к себе на родину, удовольствовавшись клятвенным обещанием с их стороны не нападать на пермяков и платить дань. Однако, в конце XV в. понадобилось снарядить новую экспедицию для усмирения и покорения вогуличей и остяков. В Югорскую землю отправлено было под начальством трех воевод по тогдашнему времени большое войско — 5000 человек устюжан, двинян и вятичан.

Русские люди бились не только с вогулами и остяками, но и с самоедами, взяли 84 города и вывели более 1000 человек пленных. Экспедиция достигла цели, и племена самоедов, вогулов и остяков были усмирены и приведены в покорность. В то самое время, когда Герберштейн был в Москве, эти племена были данниками Московского государя, и Герберштейн занес это в свои сообщения о Московском государстве. Русские люди, по-видимому, уже часто бывали в Югорской земле за сбором ясака и по торговым делам, и Герберштейн нашел уже писанный указатель пути на Печору, Югру и р. Обь, из которого извлек довольно подробные сведения с нижней Оби и об ее притоках.

Но далее Югорской земли на восток и юг пока еще не распространялось господство Московского государства. Распространению его мешали сибирские татары, кочевавшие по Тоболу, Ишиму и Иртышу и составлявшие особое Сибирское царство. Это царство выделилось из обширной империи Чингисхана в то же самое время, когда образовались и царства Казанское и Крымское, т. е. в XV в. Сибирские ханы привели в зависимость и часть вогулов и остяков и утвердили свою резиденцию в их земле, в городе Сибири на берегу Иртыша, ниже устья Тобола, отчего и сама орда получила название Сибирской. Русские люди один раз, в 1483 г., побывали во владениях Сибирского хана, но утвердить здесь владычество московского государя не смогли. Только после того, как русские завоевали Казанское царство, в 1653 г. Сибирский князь Едигер признал себя данником московского государя. Этот поступок князя объясняется отчасти тем впечатлением, которое произвело на него падение могущественной Казани под ударами московского оружия, отчасти — надеждой получить от Москвы помощь против Шибанского царевича Кучума, пытавшегося согнать Едигера и овладеть Сибирским царством. Но эта надежда не сбылась. Десять лет спустя Кучум с ногаями и киргизами напал на Едигера, убил его и брата его Бекбулата и овладел Сибирским царством. Вначале и Кучум признал было себя данником московского государя, но потом, когда утвердился прочно в Сибирском царстве, когда, с другой стороны, Москва претерпела ряд неудач в Литовской войне, Кучум не только перестал платить дань, но и начал ряд враждебных действий против московской Украйны. Татары стали волновать инородцев, подвластных Москве, и сообща с ними нападать на русские селения в Пермской земле. Строгановы воспользовались этим для того, чтобы выпросить себе у московского государя новых земель за Уралом, где, по слухам, залегала железная и другие руды, которые они намеревались разрабатывать. В 1574 г. они били челом царю о пожаловании им земель по Тоболу и его притокам с правом делать там крепости, содержать за свой счет сторожей и огненный наряд, вырабатывать железо, заводить пашни, владеть угодьями. Правительство охотно исполнило просьбу Строгановых, которые брали на себя защиту Украйны от татар, и выдало им соответствующую грамоту. Строгановым при этом было предоставлено право собирать охочих русских людей и инородцев и воевать сибирского «салтана», брать сибирцев в плен и облагать их ясаком в пользу царя. Кроме того, Строгановым поручалось следить и за другими русскими промышленниками, которые станут разыскивать и разрабатывать разные руды и давать знать о них царю с тем, чтобы можно было их изброчивать. Из этого ясно, какие мотивы склонили московское правительство дать свое согласие на распространение русской оседлости за Уралом: во-первых, с этим связывалась надежда на умиротворение восточной окраины, тревожимой нападениями татар и подвластных им инородцев Сибири, во-вторых, московское правительство таким путем надеялось обеспечить исправный взнос ясака сибирскими инородцами и приобрести новых плательщиков ясака; в-третьих, к тому же склонили давно ходившие на Руси слухи об ископаемых богатствах Сибири, которыми можно было воспользоваться только с поселением там русских людей. Мы увидим, что эти мотивы и позже не переставали двигать колонизационной политикой московского правительства в Сибири.