— ...И мою тоже, — сказал он, задыхаясь.

Осмотрев лицо и тело видящего, Джон почувствовал волнение.

Джакс выглядел неважно. Его лицо заметно посерело с тех пор, как они приземлились на дно этого желоба. Даже Джону показалось, что его свет выглядел каким-то не таким, а хромота усилилась.

— Принято к сведению, — сказал Ревик, и слабая улыбка тронула его узкие губы.

Удивление, наконец, исчезло из света Ревика.

Оно оставило после себя задумчивое молчание, сопровождаемое тёплым импульсом его света.

Джон до сих пор ощущал то паническое чувство на заднем плане его aleimi, но теперь оно казалось более тусклым, менее всепоглощающим. В этот самый момент он увидел, что Ревик заметил в свете и теле Джакса те же самые вещи, что и Джон несколькими секундами ранее.

Он подумал, не заговорить ли снова, не попытаться ли рассеять ещё больше напряжения, но прежде чем он смог это сделать, Ревик остановился как вкопанный. Джон смотрел на него, а не вперёд по коридору, поэтому поначалу всё, что он мог сделать — это видеть, как краска отливает от лица элерианца.

Через несколько секунд он стал белым как мел.

Перемена произошла так быстро, что Джон ощутил её как удар в грудь.

Он инстинктивно вцепился в Ревика, а Врег быстро обошёл Ревика с другой стороны и схватил его за противоположную руку. Огромный видящий двигался так быстро, что застал Джона врасплох. Он мог лишь стоять там, сжимая руку Ревика, когда Врег начал говорить на ухо Ревику, обнимая его за плечи.

— Laoban. Ненз... послушай меня. Послушай, брат. Прямо сейчас. Посмотри на меня, Ненз.

Джон сглотнул.

Боль поднялась в его свете, столь парализующая, что его ноги задрожали. Он продолжал сжимать руку Ревика, но боль была настолько сильной, что он едва мог смотреть на лицо другого мужчины. Тошнота поднялась в его животе, когда мышцы Ревика напряглись под его пальцами.

Он понятия не имел, что с ним происходит. Он по-прежнему сжимал пистолет одной рукой, но не смотрел в коридор, куда целился.

Всё, что он слышал — это тихие, успокаивающие слова Врега. Бывший Повстанец крепче прижал Ревика к себе, обхватив его за плечи и спину.

— Спокойно, laoban, — пробормотал Врег. — Спокойно. Ты это знал. Ты знал, что они это сделают. Мы все так думали. Позволь себе адаптироваться. Позволь себе вспомнить, что ты видишь.

Где-то в этом потоке слов Джон ощутил растерянность.

— Это не она, Ненз, — твёрдо сказал видящий. — Это не она, брат. Ты должен услышать меня в этом. Посмотри на меня, Ненз. Только не на эту чёртову голограмму. На меня.

Джон не повернул головы, чтобы посмотреть, о чём говорит Врег.

В этом не было необходимости.

— Ты знал, что они её используют, — схватив его покрепче, Врег тряхнул Ревика за плечи, легко, нежно, всё ещё сжимая его в своих мускулистых руках, несмотря на более высокий рост Ревика. — Ты знал это, Ненз. Бл*дь, это не твоя жена, брат. Я не знаю, как они заставляют эту штуку ощущаться как она, но это не она. Помни это. Помни, почему мы здесь... что мы делаем. Вспомни, что они делали раньше, с Дорже.

Джон вздрогнул, услышав это имя, но в голове у него прояснилось.

Он по-прежнему не смотрел в коридор.

Ревик кивнул.

По его лицу Джон понимал, что Ревик слышал лишь самую малость этих слов и, возможно, ещё меньше в них верил.

Элерианец продолжал смотреть вперёд. Джон видел, как напряглись его челюсти, как заблестели бесцветные глаза, почти засветившись в мерцающем свете факелов. Эти языки пламени вспыхнули ярче в тот промежуток времени, давая больше освещения.

Грудь Джона как будто сдавило тисками, и ему стало трудно дышать.

Он чувствовал боль Ревика, потерянное неверие, которое отделило его от физического тела. У Джона закружилась голова, и он не мог придумать, как помочь другому мужчине.

Он знал, что увидит, когда повернёт голову.

Он не хотел смотреть, но не мог удержаться, чтобы не взглянуть в ту сторону. Не успев принять сознательное решение, он обнаружил, что следит за взглядом Ревика, сосредоточившись на фигуре, стоящей там.

Она была одета во всё белое.

Джон непроизвольно тихо вскрикнул.

Он ничего не мог с собой поделать. Реакция была инстинктивной, неподвластной его контролю. Сердце бешено заколотилось в груди. Адреналин хлынул по венам, вызвав ещё более сильную тошноту в желудке… боль в сердце, которую он почти не мог вынести.

Он слышал слова Врега, понимал их смысл. Он всё понимал, просто не мог заставить себя почувствовать это, глядя на неё.

Она не просто выглядела как Элли.

Это была Элли.

Хуже того, это была Элли до вайров. Это была Элли до того, как её нашли без сознания на той кровати в Сан-Франциско.

Она была Элли до того, как Джон отдал её Касс.

Он пытался убедить себя, что это невозможно. Он сжал руки в кулаки, прикусил язык, пока не почувствовал вкус крови, пытаясь заставить себя вспомнить, где он, кто и что скрывается за иллюзией. Есть только одно место, откуда могло происходить это «настоящее» чувство. Это сделала Касс. Касс, Менлим, Териан. Они уже делали это с ним раньше.

Они делали это с Ревиком. Они делали это с Врегом.

Они делали это с ним.

Он попытался вернуть те воспоминания, непосредственность тех иллюзий и то, как они ощущались в первый раз, в Южной Америке. Тогда он чувствовал присутствие Дорже точно так же, как сейчас ощущал Элли. Он чувствовал его свет, видел его в его глазах, слышал его в его голосе.

Он чувствовал Дорже — каким-то необъяснимым образом.

То присутствие не делало Дорже менее мёртвым.

Это присутствие тоже не делает Элли менее мёртвой.

Ревик оторвал от неё взгляд.

Он повернулся и уставился на Джона. Боль, отразившаяся на лице другого мужчины, на мгновение показалась Джону невыносимой. Он крепче сжал руку Ревика — так крепко, что должно быть, уже причинял ему боль. Ревик, казалось, почти не замечал этого, даже когда Джон схватил его за волосы, не позволяя ему повернуться, не позволяя ему смотреть на другую Элли.

— Ревик, дружище, — выдавил он. — Нет. Нет, чёрт возьми. Врег прав. Это не она. Она мертва. Она мертва. Мы оба это видели.

Ревик уставился на него, и его бесцветные радужки стали почти непрозрачными. И всё же какая-то часть слов Джона, должно быть, дошла до него. Его губы сжались, боль в груди усилилась.

Джон сглотнул и покачал головой.

— Ревик, вспомни. Вспомни, что произошло в Южной Америке. Вспомни, что они делали с тобой раньше. С Менлимом.

Ревик кивнул, один раз. Его глаза не совсем прояснились. Он снова попытался взглянуть на неё, но пальцы Джона ещё крепче вцепились в его волосы.

— Не надо, не смотри на неё. Дай себе минутку, ладно? И не открывай свой свет. Останься со мной... с Врегом. Оставайся со всеми нами. Мы любим тебя, приятель. Мы любим тебя.

Остальные видящие замолчали.

Только тогда Джон понял, что все они остановились в каменном коридоре. Пока Джон говорил, они окружили Ревика, образовав своего рода живой щит. Теперь все они просто стояли, прикасаясь к нему одной или несколькими руками.

Все они касались его, даже Ниила... даже Мэйгар.

Джон тоже не смотрел на фантом Элли, во всяком случае, в течение этих нескольких секунд. Он смотрел только на Ревика, ища хоть какой-то признак того, что тот пришёл в себя от шока при виде её.

Он знал, что опустошило Ревика, и это было не её тело или лицо.

Это было то же самое, что опустошало самого Джона — этот взгляд в её глазах, слабый шёпот веселья и сострадания, более резкие проблески интеллекта и горячее присутствие. Они запечатлели в иллюзии нечто, что Джон до сих пор не смог бы выразить словами, главным образом потому, что это всегда присутствовало в Элли, пока Касс не стёрла эту её часть.

В ней всегда чувствовалась лёгкость, несмотря на бремя лидерства, которое она несла.

Может быть, Джон ощущал её настоящий свет, только не осознавал этого, не понимал, что это такое. Он и не подозревал, как сильно скучает по этому, пока перед ним не возникло существо, излучающее, казалось, ту же самую частоту.

Но это не то.

Это не она.

Это никогда не могло быть ею.

Ревик поморщился и закрыл глаза. Он напрягся в их с Врегом объятиях, и Джон сжал пальцы, обхватив его сзади за шею, только тогда осознав, что он по-прежнему держит пистолет, только теперь наполовину прижимает ствол к шее Ревика.

— Нет, приятель, — пробормотал он, всё ещё не отводя взгляда. — Вернись обратно. Нам нужно, чтобы ты вернулся. Вспомни свою дочь, Ревик. Помни о ней. Помни, зачем мы здесь. Она нуждается в тебе. Твоя дочь нуждается в тебе.

Челюсти Ревика напряглись.

Что-то в его глазах изменилось, сфокусировалось, как будто снова включили свет. Внезапно Джон почувствовал, как свет Ревика уплотнился.

Только тогда он понял, что за эти несколько минут его aleimi рассеялся, как дым.

— Боги, — сказал Ревик, всё ещё глядя на Джона. Он произнес это слово как выдох, словно до сих пор задерживал дыхание. — Я ожидал этого. Я, бл*дь, ожидал этого.

— Я знаю, — Джон ещё крепче вцепился ему в волосы. — Я знаю, приятель. Мы все так думали. Но от этого не легче. Я почувствовал то же самое, и я не был женат на ней. Только не открывай свой свет, ладно? Они морочат тебе голову, Ревик... постарайся помнить об этом. Что бы ты ни увидел и ни почувствовал, это будет не она. Элли ушла. Она не вернётся.

Ревик кивнул, его челюсти по-прежнему оставались напряжёнными.

— Ты в порядке, дружище? — спросил Джон.

Ещё одна пауза.

Ревик снова кивнул, потирая лицо рукой.

Джон не мог не заметить, что его рука при этом дрожала, или что он до сих пор носил кольцо их отца. И всё же он чувствовал, что Ревик возвращается. Он почувствовал, как свет элерианца меняется, ещё до того, как увидел это на угловатом лице Ревика.

Ясные радужки глаз сделались ещё резче, пока не превратились вновь в глаза того мужчины, которого он знал.

Через несколько секунд в них снова проступил воинственный блеск, хотя проблески гнева на самого себя по-прежнему оставались на заднем плане. Однако Ревик, казалось, опять обрёл равновесие. Он крепко сжал руку Джона, затем посмотрел на Врега, не глядя на женщину в белом.