Ревик не двинулся с места. Он даже не кивнул. Когда он так ничего и не сказал несколько секунд спустя, я взмахнула рукой — возможно, копируя его, не знаю.

— Мне очень жаль, — сказала я несколько неуверенно.

На это он тоже ничего не ответил.

Подойдя к кровати, я села, проводя руками по волосам. Снова выдохнув, я выпрямилась, стискивая пальцами свои локти.

— Ревик, — сказала я, услышав напряжение в своём голосе. — Я думала, что Касс меня убьёт. Я считала себя уже трупом, когда она посадила меня на самолёт до Сан-Франциско. Я помню эту часть. Я помню, как приземлилась в парке Золотые Ворота на вертолёте. Я помню, как мы приехали в мамин дом, и Касс сказала мне, что я не заслуживаю быть матерью.

Увидев, как Ревик вздрогнул, я сглотнула и покачала головой.

— Всё, что происходило после этого, довольно расплывчато. Ну, не совсем расплывчато... но это не так ясно, как быть здесь, внизу, и в сознании. Я помню многое из этого, но мне нужно подняться довольно высоко в свои структуры, чтобы думать об этом или даже видеть это. Не могу сказать, что я вообще не была в сознании, не совсем... но мой разум работал совсем по-другому. Я помню это иначе, чем то, что было здесь, внизу. И я не знаю, смогу ли объяснить тебе, о чём я тогда думала.

Ревик кивнул, его лицо оставалось неподвижным.

Казалось, он задумался над моими словами.

Когда он заговорил в следующий раз, я до сих пор не слышала в его голосе никакого обвинения.

— Ты не подумала попросить их, чтобы они сказали мне? — произнёс он. — Я имею в виду, здесь, внизу?

Услышав пустоту в его голосе, я покачала головой и снова щёлкнула на выдохе.

— Это всплывало в разговоре, — призналась я.

Я ощутила, что он ждёт, и сглотнула, говоря правду.

— Не вини Тарси, Ревик, — я почувствовала, что моё лицо потеплело, и прикусила губу, крепче сжимая локти. — Это была не она. И это был не Вэш. Это была я, — не поднимая взгляда от пола, я сглотнула и покачала головой. — Честно говоря, я не могу объяснить, почему сказала «нет». Просто в то время это казалось плохой идеей. Я не помню, чтобы что-то знала о конструкции Менлима, но какая-то часть меня всё равно считала, что это плохая идея — позволить тебе знать.

Я замолчала и снова выдохнула.

Когда Ревик не ответил, я покачала головой.

— Я заставила их пообещать, что они не скажут тебе, — призналась я. — Я взяла с них обещание никому не говорить, Ревик. Я попросила Тарси вытащить тех немногих, кто нам был нужен. Они помогли ей с моим телом, и доставили меня поближе к Касс и Лилай... но даже они не могли знать, что я жива. Пока она не вернула меня обратно.

Увидев, как на его щеке дёрнулся мускул, я поколебалась.

— Ревик, мне очень жаль. Я правда ужасно сожалею…

Он, казалось, не слышал этой части.

— То, что ты сделала в нашей спальне, — сказал он, обрывая меня, как будто его мысли всё ещё были заняты чем-то другим. — …В отеле. Я видел, как ты умерла, Элли.

Наблюдая за неподвижностью его лица, я вздохнула и тихонько щёлкнула.

— Да, — сказала я. — Да, это так.

Я чувствовала, что он ждёт.

Выдохнув, я покачала головой, чувствуя острую боль в груди.

— Я просто знала, что мне это нужно. Я знала, что мне нужно быть связанной со всеми вами четырьмя, чтобы вернуться.

— Вернуться?

— После вайров, — терпеливо объяснила я. — После того, что Касс сделала со мной.

И снова он не ответил, даже не кивнул.

— Мне хотелось бы рассказать тебе больше, — сказала я раздосадовано. — Правда, хотелось бы. Может, тебе стоит спросить Тарси? По её словам, я действительно связалась с ними обоими, и это снова соединило разные уровни моего света. Она говорит, что это каким-то образом сделало нечто большее, разбудив некую часть «Моста» во мне, которая дремала до сих пор. Она говорит, что смерть также сделала это возможным... вероятно, открыв области моего света, которые раньше были отрезаны. Или, может быть, просто отделив мой свет от его предыдущей структуры, освободив мой aleimi, чтобы он принял новую форму.

Я уловила ещё один проблеск эмоций от света Ревика.

Он мелькнул там и исчез, слишком быстро, чтобы я могла прочитать что-то конкретное, но я напряглась.

— Она была с тобой на протяжении всего этого? — спросил он. — И в смерти тоже?

Я почувствовала, как моё лицо потеплело, внезапно поняв, что я ощутила.

— Да, — сказала я.

Я заметила, как напряглись его челюсти, но он снова только кивнул.

Увидев выражение его лица, я почувствовала, как моё горло сжалось сильнее.

— Ревик, — начала я. — Ревик, дорогой... мне очень жаль.

Я снова заколебалась, возможно, ожидая, пока он переварит эти слова.

Он продолжал смотреть на дальнюю стену, но я сомневалась, что он действительно видел её.

— Ты пошла к ней, — наконец сказал он. — Не ко мне.

— Нет, — вздохнула я. — Не к тебе. Ревик... боги. Я была мертва. Я не уверена, что могу нести ответственность за то, что делаю, когда я мертва, даже если я Мост. Думаю, здесь мне нужно сделать какую-то поблажку…

Он поднял руку.

— Я пытаюсь понять. Вот и всё, Элли.

Осознав, что слышу в своём голосе оправдывающиеся нотки, я заставила себя выдохнуть ещё раз.

— Я знаю. Я понимаю это, — заставив себя держать свет под контролем, я посмотрела на него. Теперь мои руки стискивали бёдра почти до боли. — Я понимаю, Ревик. Правда. Но ты должен выслушать меня. Это не оправдание, честно. Я не совсем понимаю, о чём я думала на протяжении этого времени. Особенно после того, как ты увидел, как я умираю. Я кое-что помню, как уже говорила, но не из этой части моего света. Я могла бы показать тебе, если ты хочешь увидеть больше из тех более высоких структур…

— Нет, — перебил он. — Нет. Я понимаю.

Я нахмурилась, всё ещё наблюдая за его лицом.

— Тарси, кажется, считает, что я сделала всё это, чтобы защитить тебя, — осторожно сказала я. — Чтобы уберечь тебя от опасности и, возможно, чтобы Тень не убил тебя с целью добраться до меня. По крайней мере, чтобы Касс не уехала из Нью-Йорка с нашей дочерью.

Ревик кивнул с бесстрастным лицом.

Я по-прежнему не видела никакого движения в его глазах.

Прежде всего он выглядел усталым. Может быть, измождённым.

Расчёсывая пальцами волосы, я боролась с желанием лечь обратно на кровать, просто растянуться там и закрыть глаза.

Вместо этого я поднялась обратно на ноги.

На этот раз, подойдя к нему, я поймала его за руку.

Я сделала это осторожно, буквально прося разрешения своим светом — по крайней мере, я оставила ему много свободы, чтобы сказать «нет». Если бы я почувствовала от его света хоть какой-то намёк, что контакт нежелателен, я бы сразу же отпустила его. Честно говоря, я больше чем наполовину ожидала, что он это сделает. Я ожидала, что он отпрянет, избегая моего прикосновения, может быть, даже оттолкнёт от себя. Всё, что мне потребовалось бы, чтобы отступить — это небольшой толчок его света или руки.

Чёрт возьми, хватило бы и одного резкого взгляда.

Ревик ничего такого не сделал. Он даже не вздрогнул.

Он также не смотрел на меня.

Я улавливала в нём боль, обвивающуюся вокруг его света тусклыми искрами — её нельзя было не заметить теперь, когда я стояла так близко. Щит вокруг него остался, но я чувствовала, что края его немного потрескались — может, потому, что мы разговаривали, а может, это началось, когда он смотрел на Лилай.

Как бы там ни было, изнашивание щита тоже больше походило на усталость, чем на какую-то реальную открытость. Его свет всё ещё казался мне совершенно закрытым.

Я потянула его за руку. Вместо того чтобы заставить его заговорить со мной или хотя бы посмотреть на меня, я подвела его ближе к кровати.

Ревик не сопротивлялся мне.

Он добровольно последовал за мной, как будто ждал, что я приду за ним.

Однако, взглянув на него, я почувствовала ещё один прилив раздражения, потому что он до сих пор не смотрел мне в глаза. Выражение его лица было таким же отсутствующим и безучастным, как и раньше. Я поймала себя на том, что вспоминаю нашу первую встречу, когда мы вместе плыли на корабле на Аляску... даже раньше, в Сиэтле, у Уллисы. Тогда его тоже невозможно было прочесть.

На самом деле бывало ещё хуже. Тогда он упрямо старался быть эмоционально недоступным для меня.

Но это не походило на упрямство. Даже отдалённо.

— Ревик, — позвала я. — Ты сердишься на меня?

Наступило молчание. Потом он покачал головой и тихонько щёлкнул.

— С чего бы мне сердиться на тебя? — спросил он.

В комнате снова воцарилась тишина.

В это время Ревик смотрел куда-то в сторону, на этот раз сосредоточившись исключительно на изголовье кровати. Изголовье стояло вплотную к тёмно-зелёной стене, переливающейся органикой.

Глядя на его лицо, я чувствовала себя совершенно растерянной.

Я взвешивала разные вещи, которые могла бы сказать.

Я даже пыталась решить, стоит ли мне просто уйти.

Интересно, если бы мы оба поспали, то почувствовали бы себя иначе после сна? Может быть, я пойму, как добраться до него, когда не буду настолько уставшей. Может быть, он меня услышит.

В первую очередь я ощущала, что реагирую на то, что чувствовала в нём.

Это озадачивало меня — на самом деле сбивало с толку — но в то же время причиняло боль.

Эти ожесточённые стрелы боли усиливали мою тошноту, но я чувствовала и другие вещи, худшие из которых походили на глубоко укоренившееся поражение, которого я не чувствовала в нём уже нескольких месяцев. Может быть, даже лет. Последний раз я улавливала что-то отдалённо схожее во время тех сеансов в первом Резервуаре. Когда он был ребёнком в доме своего дяди, он в течение многих лет обдумывал идею самоубийства… и это ощущалось почти так же.

Сейчас я слышала в нём проблески этого желания умереть, как аромат, который ещё не рассеялся в его свете. Я попыталась представить, что он пережил за последние месяцы.

Я вспомнила, что чувствовала, когда в последний раз думала, что он мёртв.

Я также попыталась вспомнить, что мне это время показалась несколькими неделями — половина из них была далёким сном, даже если этот сон был кошмаром — но для него это были месяцы реального времени. Месяцы, когда он был один, когда с ним играли Тень, Касс, Териан.