Тем не менее, моё горло сжалось по-настоящему, отчего стало невозможно говорить. Крепче стиснув его в объятиях, я подняла голову. Глядя на него сверху вниз, я почувствовала, как моя кожа вспыхнула, когда он встретился со мной взглядом. На этот раз Ревик посмотрел прямо на меня.

Смотря ему прямо в лицо, я сжала пальцами его волосы.

— Ты не сделал ничего плохого, — повторила я.

Ревик тихо щёлкнул, отводя взгляд.

Тем не менее, что-то в этом заставило меня расслабиться, почувствовать такое облегчение, что я закрыла глаза. В этот раз Ревик был похож на себя самого; я чувствовала его в своём свете ещё сильнее. Ни то, ни другое не делало меня менее эмоциональной, но эта эмоция обернулась робким облегчением, от которого у меня перехватило горло.

Я сглотнула, прежде чем выпалила ещё несколько слов.

На этот раз мой голос прозвучал почти сердито.

— Боги, Ревик, — выдавила я. — Я знаю, что ты сделал для меня. Я помню, что ты сделал. Ты заботился обо мне. Ты бросил всё ради меня. Ты никогда не колебался... ни разу. Несмотря на всё, что они с тобой сделали, ты ни разу не подвёл ни одного из нас.

Его глаза снова изменились от моих слов, но не так, словно он был согласен со мной.

Вместо этого я увидела там другую, более сильную эмоцию, которую я не могла прочитать. А потом его взгляд метнулся в сторону.

— Я колебался, — сказал Ревик хрипло. Я услышала, как стыд вернулся в его слова. — Спроси у Джона, — выражение его лица потемнело. — ...Или у Врега.

— Я не собираюсь спрашивать Джона, — сердито сказала я. — Мне не нужно их ни о чём спрашивать, Ревик.

Вытерев глаза тыльной стороной ладони, я почувствовала, как напряглись мои челюсти.

— Если это какое-то извинение, ты можешь оставить его себе, хорошо? Я думала, ты будешь в ярости из-за того, что я заставила тебя пройти через всё это... за то, что превратила твою жизнь в ад на столько месяцев. Ты должен злиться на меня.

— Злиться на тебя? — Ревик уставился на меня, и в его светлых глазах появилось замешательство. — Но почему?

Я невольно рассмеялась, вытирая лицо.

— Ты невозможен, — сказала я.

Его глаза сузились, но он не отвёл взгляда от моего лица. Вместо этого смятение снова коснулось его радужек, как будто он до сих пор сомневался, что это я, или, возможно, не был уверен, что я не исчезну или не превращусь во что-то ещё, если он будет смотреть достаточно долго.

— С чего бы мне злиться на тебя, Элли? — спросил он.

— Ревик! — воскликнула я. — Даже не знаю. Потому что я оставила тебя…

— Это была не твоя вина.

— Я знаю это, — сказала я расстроенно. — Но я люблю тебя. Боги... я обожаю тебя так, что не выразить словами. И я чувствую себя ужасно из-за того, что тебе пришлось пережить. Ты как никто другой не должен ощущать себя виноватым прямо сейчас. Я бы никогда не нашла нашу дочь... я бы вообще никогда не добралась до Касс, если бы не ты. Я не спасала тебя. Ты победил эту конструкцию, несмотря на всё, через что они тебя заставили пройти. Ты вёл их... наших людей... сам. В течение нескольких месяцев, даже после всего, что ты потерял. Ты придумал щит, используя меня, Джона и Мэйгара…

— Это была идея Балидора, Элли.

— А ты осуществил её. Вот что значит быть грёбаным лидером. Ты обучал Мэйгара телекинезу. Ты привёл нас в Нью-Йорк. Почему, ради всех богов, ты споришь со мной в этом? И почему ты чувствуешь себя виноватым? Что, по-твоему, ты мог бы сделать лучше?

Ревик сглотнул, не отвечая.

Я наблюдала, как он уставился в потолок. Его взгляд был обращён внутрь.

Казалось, он противился моим словам, возможно, спорил с ними. Он вздрогнул, когда я снова начала прикасаться к нему, хотя я заметила, что на его лице появилось напряжённое выражение. Затем боль выплеснулась из него жёстким порывом, прямо перед тем, как его руки сжались на мне.

На этот раз я испустила тихий вздох.

— Элли, — сказал Ревик хрипло. — Тебе лучше остановиться.

Я молча кивнула. И всё же я не могла заставить себя оторвать от него руки.

Я перестала массировать его, хотя это было больно, и мне пришлось сжать ладони в кулаки на его груди, прикусив губу.

Всё ещё полулёжа на нём, я наблюдала за его лицом.

Он выглядел побитым или, может быть, просто уставшим и чувствительным. У него также виднелась часть синяка под глазом, хотя тот, похоже, появился раньше.

Посмотрев на меня в тот раз, Ревик, должно быть, увидел что-то в моём выражении. Он нерешительно протянул руку, убирая волосы с моего лица, и я вздрогнула, прижавшись к его пальцам, а затем к груди, возможно, чтобы избежать его взгляда. Я ощутила, как он задержал дыхание, когда ещё один виток боли вышел из его света густым импульсом.

— Элли, — сказал он. — Боги. Что ты пытаешься сделать со мной…

Он умолк. Отпустив мои волосы, он посмотрел в потолок. Я почувствовала, как он сделал глубокий вдох, как будто намеренно успокаивая свой свет.

Чувство вины омыло мой свет. Я также пыталась скрыть это от него.

— Ты хочешь, чтобы я оставила тебя одного? — спросила я, на этот раз уже тише.

— Нет, — невесёлая улыбка тронула его голос. — Это не совсем то, о чём я думал, нет, — Ревик поколебался, как будто хотел сказать что-то ещё, но потом просто не договорил.

Нахмурившись, я подняла голову. Когда он так и не посмотрел на меня, я прикоснулась к его лицу.

— Если ты собирался попросить меня... — начала я.

Он покачал головой.

— Не собирался.

Я замолчала, сглотнув.

Борясь со смущением и снова напоминая себе не быть сучкой прямо сейчас, чего бы ни хотел мой свет, я отвела взгляд от его лица. После нескольких минут пристального взгляда в никуда, контролируя свой свет там, где он хотел свернуться в спираль, я вздохнула, положив подбородок на один из своих сжатых кулаков.

Глядя ему в глаза, я почувствовала, как теплеет его кожа, когда я не отвернулась.

— Ты уверен? — спросила я после очередной паузы.

Ревик посмотрел на меня. Затем он удивил меня, разразившись невольным смехом.

— Может быть, мне стоит злиться на тебя, — сказал он, и его акцент стал сильнее.

— За что на этот раз?

Его глаза ожесточились, когда я посмотрела на него, но я не увидела в них гнева. Вместо этого я почувствовала, как боль выскользнула из его света, на этот раз более сильной волной. Сдерживая свою реакцию, я закрыла глаза.

Когда я открыла их в следующий раз, его лицо изменилось.

Теперь его глаза переполнились болью. Его кожа раскраснелась. Ревик посмотрел вниз, на моё тело, и его кадык шевельнулся при глотании. Я всё ещё смотрела на него, чувствуя, как его свет начинает обвиваться вокруг меня, особенно в тех местах, где моё тело покоилось на нём. Его рука обхватила мою спину, ладонь сжала моё плечо сзади.

Прежде чем я успела отреагировать, Ревик перевернул меня так, что я оказалась под ним.

— Ладно, — сказал он, уложив меня под собой.

Мои щёки вспыхнули, когда я посмотрела на него. Мой свет остро отреагировал на его вес, резко выскользнув из-под контроля. Я старалась отстранить свой aleimi, даже когда почувствовала, как Ревик втянул воздух. Его глаза расфокусировались, когда он посмотрел вниз на моё лицо.

Тогда я ощутила его по-другому.

Его кожа потеплела. Ревик задышал тяжелее, удерживая меня более сильными руками. Теперь он определённо был твёрдым. Я чувствовала его, когда он скользнул своими ногами между моих бёдер, расслабляясь так, что большая часть его веса легла на меня.

Эта комбинация заставила мою кожу вспыхнуть горячим румянцем. Я схватила его за руки.

— Ты уверен? — я запнулась. — Я давлю на тебя?

— Да, — это прямолинейное слово испугало меня, но его взгляд не дрогнул. — Ты чертовски давишь на меня, Элисон. Ты меня откровенно соблазняешь. Или ты собиралась сказать мне, что это было нечаянно? Что ты не заметила?

Взглянув на него, я почувствовала, что моё лицо становится всё горячее.

— Тогда остановись. Не делай этого.

Ревик один раз качнул головой.

— Нет, — сказал он. — Думаю, сейчас я хочу, чтобы на меня давили.

Прежде чем я успела придумать, что ответить, он опустил рот.

Боль взорвалась в моём свете, когда он поцеловал меня.

Это началось почти сразу же, как только его рот встретился с моим, и усилилось, когда он разомкнул губы. Я приподнялась ему навстречу, как только поцелуй начался, крепко обняв его за шею, встречая его на полпути и целуя в ответ. Я тихо застонала ему в рот, когда он не остановился, лаская его язык своим, чувствуя, как его грудь замирает и сжимается, как его тело тяжелеет надо мной.

Его пальцы вцепились в мои волосы, и я потеряла представление о том, где мы находимся, забыла обо всём, кроме его губ и языка. Мои руки и пальцы начали исследовать его кожу. Я цеплялась за его спину и руки, отпуская только для того, чтобы вновь коснуться его, потянуть за мышцы, впиться пальцами в его спину, ощущая отличия в его теле. Он много дрался... очень много. Бл*дь. Что-то из того, что я чувствовала в его теле и свете, сводило мой свет с ума.

Я чувствовала в нём всё, что он делал.

Когда Ревик наконец поднял голову, я с трудом дышала.

— Неудивительно, что я продолжала соблазнять тебя, — сказала я ему. — Господи Иисусе, Ревик.

Он не ответил, но я почувствовала, как напряглось его тело.

Он снова поцеловал меня, прижимая своим весом к кровати, и я обвила его ноги своими. Когда он оторвался, чтобы глотнуть воздуха, я притянула его ближе, целуя в шею.

Он хрипло вздохнул, когда я вложила свет сначала в язык, а потом в зубы. Мои мышцы превратились в жидкость, когда я крепче обхватила его, намеренно скользя в его свет, борясь с почти отчаянием в своём собственном. Я старалась не заходить слишком далеко, до сих пор чувствуя в нём осторожность, почти насторожённость, хотя постепенно пробиралась за его защиты.

Его кожа сделалась ещё горячее, когда я спустилась вниз по его горлу, а затем использовала одну из разработанных под началом Лао Ху структур, чтобы развернуть его свет, открыть его.