Это было тогда, когда он всё ещё находился под кайфом от света и чувствовал себя наиболее оптимистично — не только в отношении их шансов остановить Тень, но и в отношении его шансов вернуть свою жену и, возможно, даже дочь.

Удивительно, как быстро всё могло измениться.

Он, конечно, разрабатывал планы преемственности ещё в Сан-Франциско.

Он знал, что эти планы в значительной степени бессмысленны, учитывая нынешнюю обстановку вокруг земного шара, но он также знал, что чем дольше они смогут поддерживать некоторое подобие цивилизации среди тех, кто остаётся в живых, тем больше у них шансов выжить.

Он знал, что Балидор и Врег (при условии, что кто-то из них выживет) сделают то же самое. В смысле, они сделают всё возможное, чтобы обеспечить остальных неким подобием структуры, предпочтительно такой, которая казалась бы им знакомой. Никто не питал иллюзий, что всё вернётся на круги своя, независимо от того, сколько из них выживет.

Тем не менее, следующий уклад материальной жизни будет проще принять, если там останется хоть небольшой призрак социальных, политических, военных и религиозных структур из последнего известного им мира.

Тарси, похоже, была согласна с Ревиком и в этом вопросе.

Ревик не знал, что сказала бы Элли.

Он пытался думать об этих вещах, о будущем, о том, как она могла бы подойти к этому, но понимал, что, скорее всего, он не достиг успеха с этими мыслями. Его прошлое протекало почти полностью в мире видящих, её — почти полностью в человеческом мире. Они просто смотрели на вещи по-разному, и он знал, что, вероятно, в результате пропустил то, что она уловила бы.

Он мог только надеяться, что Джон восполнит пробелы.

При этой мысли Ревик взглянул на Джона, бегло оценив его своим светом.

Он держал свою боль под контролем. Вид того, как его сестра рухнула замертво на ковёр в номере, должно быть, немного погасил огонь между ним и Врегом — по крайней мере, временно. Ревик всё ещё чувствовал самые края этого притяжения на них обоих, но это не должно было помешать.

Глядя на них сейчас, с этого странного отрешённого расстояния, которое появилось за последние несколько часов, он понимал, что они завершат эту связь, если выживут.

Они каким-то образом подходили друг другу.

Действительно, глядя на них сейчас, он понял, что уже воспринимал их как супругов, несмотря на все проблемы, которые они пережили за последние несколько месяцев.

Несмотря на то, что он сделал с Джоном в Сан-Франциско.

Впервые он вознёс особую молитву за этих двоих, надеясь, что они получат это время вместе — надеясь, что они переживут это, ради блага всех тех, кто придёт после.

Ревик даже мельком усомнился, стоило ли ему вообще позволять мужчине, занимавшему «командную» должность для всего человечества, сопровождать его в этом самоубийственном походе. Никто не возражал, даже Балидор или Врег, и этому Ревик тоже удивился.

Но он не мог вызвать у себя желание изменить этот факт.

Не такое сильное, как следовало бы. Не такое сильное, какое возникло бы у Элли.

Выкинув её из головы, он заставил свои мысли вернуться к действительности, ко всём ним сейчас.

Как только он это сделал, Врег послал ему сигнал своим светом.

Ревик рефлекторно повернул голову, хотя по-прежнему не мог разглядеть ничего, кроме неясных очертаний другого мужчины, нескольких тел справа и немного позади него.

«Что?» — послал он.

«Они сканируют нас. Ты чувствуешь это?»

Ревик помедлил. За последние несколько минут он слишком много думал. Теперь он действительно чувствовал её — слабую направленную нить, скользящую по краям их конструкции.

Она сосредоточилась, в частности, на щите над самим Ревиком.

«Они могут притворяться, что ничего не боятся, — добавил Врег мягче. — Но я подозреваю, что щит их несколько напрягает, босс».

«Чего они хотят? — слова Ревика прозвучали резко и бездумно. — Чего они хотят от меня, Врег? Как ты думаешь?»

Врег просто смотрел на него сквозь темноту, и его свет оставался неподвижным.

Ревик настаивал: «Почему они просто не ушли с нашим ребёнком? Речь идёт о том, чтобы иметь больше элерианских детей? Они должны знать, что я скоро умру».

«Откуда мне это знать, laoban?» — послал Врег.

«Что говорит тебе твой свет?» — послал Ревик, не желая закрывать тему.

Врег сделал неопределённый жест, и его мысли оставались пустыми.

«Она хочет победить», — послышался ещё один голос, плавно вошедший в их разговор.

Ревик обернулся, на мгновение увидев бледное лицо Джона в темноте, над чёрной униформой, промелькнувшее лишь немного ниже лица Врега.

«Касс? — послал Ревик. Почувствовав подтверждение собеседника, он нахмурился. — Что это значит? Победить в чём? Она хочет убить меня лично?»

«Я подозреваю, что она хочет лично забрать тебя у Элли, — сказал Джон, и его мысли по-прежнему оставались совершенно бесстрастными. — Я подозреваю, ей недостаточно того, чтобы вы оба просто умерли. Она хочет знать, что одержала над вами верх. Что она победила».

Ревик нахмурился ещё сильнее.

Он продолжал идти, одна часть его света наблюдала за сканированием их конструкции, побуждая Балидора следить за этим, пока он сам обдумывал слова Джона.

Что-то в этих словах было по сути своей правдивым, но он не мог понять, как и должно ли это что-то изменить в его подходе. Он не чувствовал никакой связи ни с Касс, ни с Менлимом, ни даже с Терианом. Он не мог понять смысла того, что сказал Джон в свете того, что он знал о Менлиме, или причин, по которым Менлим мог хотеть, чтобы Ревик пришёл.

Зачем им рисковать и вступать с ним в конфронтацию сейчас, когда они уже победили?

Даже если Джон прав, даже если Касс мотивирует какая-то эмоциональная отдача, то какая возможная причина могла быть у Менлима, чтобы пойти на такой риск? Менлим, которого он помнил, не был склонен к риску. Он был почти полной противоположностью рискового мужчины.

Ревик никогда не встречал никого, даже включая Галейта, кому бы так нравились всё тщательно просчитывать.

Возможно, теперь, когда у него имелся ребёнок, он получил от Касс всё, что хотел. Возможно, он хотел, чтобы Ревик убил Касс. Возможно, он хотел, чтобы Ревик убил Териана. Возможно, Менлим решил, что они оба слишком неуравновешенны, особенно теперь, когда Ревик скоро умрёт.

По правде говоря, Ревик сильно сомневался, что Менлим так легко отшвырнёт Касс.

Судя по тому немногому, что ему удалось узнать о её отношениях с Менлимом, она была чертовски предана ему. У Менлима тоже нет причин избавляться от Териана, особенно теперь, когда он снова взял его под контроль.

Потом что-то щёлкнуло.

«Ты говоришь, что Касс захочет забрать меня у Элли?» — послал Ревик Джону.

Джон кивнул. Ревик почувствовал это через связь.

«Даже теперь, когда Элли мертва?» — послал Ревик.

Наступило молчание. Ревик почувствовал, как некоторые из них вздрогнули от его прямолинейных слов.

«Да, — ответил Джон после паузы. В его голосе звучала уверенность. — Я чувствую эту злую ревность в Касс с тех пор, как всё началось. И ревность не столько к тебе. Просто, понимаешь, ко всему».

Джон взглянул на него, идя с другой стороны от Врега.

Ревик мельком увидел его глаза, в каком-то отражённом свете.

«Я почувствовал это ещё до того, как мы добрались до Южной Америки, — добавил Джон, словно размышляя вслух. — Может быть, это началось после ситуации с Терианом — первой ситуации с Терианом, я имею в виду. Её пытали. Насиловали. Хотя это кажется более давним, как вещи из её детства. Может быть, это всегда было там, и я только сейчас это заметил, или, может быть, Тень сделал всё намного хуже».

Он пожал плечами, продолжая размышлять.

«В Нью-Йорке, ещё до вашей свадьбы, я всё время получал от неё это безнадёжное чувство, как будто она потерялась или чувствовала, что у неё ничего не осталось. Это действительно беспокоило меня, хотя я никогда не мог осознать это. Не в том смысле, что это означало, и не в том, где она...»

«Ты чувствуешь это сейчас? — вмешался Ревик. — Ты чувствуешь её? Касс?»

Джон исчез в Барьере.

Вернувшись через несколько секунд, он покачал головой.

«Нет».

«Но ты чувствовал это раньше с ней? — послал Ревик. Получив подтверждение Джона через их связь, он спросил: — Когда это началось? Ты говоришь, это было здесь, в Нью-Йорке?»

«Да. Примерно в то время, когда вы с Элли ограбили банк, — всё ещё размышляя, Джон покачал головой. — Честно говоря, чем больше я думаю об этом, тем больше я вспоминаю это чувство, даже когда мы были детьми. Когда звонила её мама или что-то в этом роде, и ей приходилось вернуться в свою семью, проведя много времени в нашей. Что-то вроде взгляда со стороны, ощущения, будто она...»

Умолкнув и явно вспоминая, Джон покачал головой.

«...Не знаю. Как будто она чувствовала себя обманутой. Как будто её жизнь украли у неё, и она могла лишь ютиться в каком-то уголке Элли. Жизни Элли. Семьи Элли... Друзей Элли».

Джон перевёл взгляд в темноте.

«Честно говоря? Это никогда не прекращалось. Даже в колледже, да и после; так было всегда. Она могла шутить, что была подружкой-приспешницей, но, честно говоря, Элли действительно ненавидела это. Она жаловалась мне, как Касс отвела себя на второй план — как Касс, казалось, была полна решимости сохранить себя в этой роли. Элли думала, что именно поэтому Касс позволяла засранцам спать с ней, и почему она не бросала Джека, когда он начал проявлять к ней насилие. Элли подумала, что Касс вбила себе в голову, будто она вообще не может быть героиней своей собственной истории».

Джон тихонько щёлкнул языком, поправляя ремень винтовки на плече.

«Она ненавидела это... Элли, я имею в виду. Это единственный раз, когда я слышал, как она ругалась с Касс. Она также пыталась поговорить об этом с Касс, но я не думаю, что это когда-либо к чему-то приводило. Элли боялась, что Касс в конце концов выйдет замуж за одного из этих подонков. За кого-то вроде отца Касс».