«Чудом не захотел Ты поработить человека, – искушает Великий Инквизитор Христа. – Ты жаждал свободной любви человека, а не рабских восторгов невольника перед могуществом, раз навсегда его ужаснувшем… Вместо твердых основ (Закона), Ты взял все, что есть гадательного… неопределенного, и что не по силам людей… Вместо того, чтобы овладеть их свободой. Ты умножил ее и обременил их ее мучениями во веки… ибо ничего и никогда не было для человека невыносимее свободы… Но неужели Ты не подумал, что человек отвергнет, наконец, и Твою правду, если его угнетут таким страшным бременем?.. Люди кончат тем, что на Тебя же и воздвигнут свободное знамя Твое… Вспомни, до каких ужасов рабства и смятения доводила их свобода Твоя… И приползут к ногам нашим, и возопиют: „спасите нас от нас самих!..“ Ты, говорят, придешь и вновь победишь, со своими избранниками; но мы скажем тогда, что они спасли лишь самих себя, а мы спасли всех… Мы не с Тобой, а с ним (Антихристом), – вот наша тайна!».[389]

«В Бога твой Инквизитор не верует, вот и весь его секрет!» – заключает Алеша Карамазов. – «Наконец-то ты догадался». – «Действительно, только в этом и весь секрет», – соглашается Иван.

Нет, не только в этом. «И бесы веруют и трепещут» (Иак. 2, 19.) Дьявол верует, видит Бога и лжет, что нет Бога, чтобы самому стать на место Божие; лжет, что Церковь – с Антихристом, истина – с ложью, что свобода Христова губит людей: именно эта последняя ложь, о свободе, и есть главная ложь дьявола сейчас.

Познаете истину, и истина освободит вас (Ио. 8, 32),

остерегает от нее Христос.

Мнимая, против Христа, свобода – своеволие, бунт рабов, – дьяволом перекинутый мост от нынешнего, маленького, бунтующего рабства – того, что мы называем «революцией», к будущему, последнему, великому рабству Антихриста. Этого лица своего дьявол уже почти не скрывает сейчас в обеих гемисферах бывшего христианского человечества – в гаснущем Западе – «буржуазной демократии», и в разгорающемся Востоке – «пролетарской революции». Вот почему сейчас, как никогда, спастись или погибнуть миру, значит принять или отвергнуть, пред лицом Поработителя, это неизвестнейшее слово Неизвестного:

Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете. (Ио. 8, 36.)

Рабство с Антихристом, свобода со Христом – вот наш ответ Искусителю.

Сила дьявола не в том, что он говорит, а в том, что делает молча. Судя по тому, куда идет мир сейчас, Христос победил искушения в пустыне один, для Себя одного, а мир все еще и сейчас, как, может быть, никогда, искушается дьяволом.

Прав Великий Инквизитор: судьбы человечества, от начала до конца времен, угаданы в трех Искушениях, и, если бы мы не были слепы или нарочно не закрывали глаза, то увидели бы это сейчас так ясно, как опять-таки, за две тысячи лет христианства, этого никто не видел.

Первое искушение – Хлебом – властью человека над веществом, познанием, механикой-магией, чудом в Не-я; концом физических страданий в мире.

Второе искушение – Полетом – властью человека над телом своим, свободой; чудом в Я; концом духовных страданий в личности.

Третье искушение – Царствами – властью человека над людьми, чудом любви, соединяющей одного со всеми; чудом в Я и в Не-я; концом, духовно-физических страданий в человечестве.

Первое искушение, хлебом, так сейчас понятно всем, что его и называть не надо; последнее искушение, царствами, так никому не понятно, что у нас для него нет имени: то, что мы называем «социальной революцией», почти смешно перед этим безымянным ужасом; а между этими двумя искушениями, среднее, полупонятно всем: то, что мы называем «прогрессом», полет вверх или вниз, как кому угодно; скажем: «вверх», – погибнем наверное, скажем: «вниз», – может быть, и спасемся.

Как спастись, значит сейчас для мира: как со Христом победить три искушения Антихриста? Чтобы ответить на этот вопрос, надо знать, как победил их сам Христос, а для этого надо знать, как и чем Он искушался.

Знаем ли мы это с точностью? Одно из двух: или весь евангельский рассказ об Искушении – только вымысел, что слишком невероятно: где же таким простейшим людям в мире, как первые ученики Господни, рыбаки Галилейские, – а ведь только от них и может идти этот «вымысел», – где же им было предсказать все будущие судьбы мира, совершить такое «громовое чудо», додуматься до того, на что, по слову Великого Инквизитора, и «всей премудрости земли» не хватило бы?

Это одна из возможностей, слишком невероятных, а другая – то, что это действительно было; если же было, то ученики Господни не могли об этом узнать ни от кого, кроме самого Господа, потому что никого не было с Ним на горе Искушения, и никто не мог знать, что произошло между Ним и дьяволом. Следовательно, мы имели бы здесь правдивейшее свидетельство, какое только может быть в истории, – Евангелие от Иисуса.

Что это действительно так, – подтверждается уцелевшим отрывком Эбионитского Евангелия, где ученики вспоминают:

Сказывал нам Господь, что сорок дней говорил (состязался) с Ним и искушал Его дьявол.[390]

Это же и в наших канонических Евангелиях, от Луки и Матфея, подтверждается косвенно.

Повел Его (дьявол) в Иерусалим и поставил Его на крыле храма.

Очень вероятно, что «крыло» это – одна из двух боковых колоннад притвора Соломонова, – та, что обращена к югу, к долине потока Кедрона. Доступ на деревянно-плоскую кровлю ее открыт был всем, даже язычникам: можно было ходить по ней, как по гульбищу; здесь же, во время больших иудейских праздников, стояли на часах римские воины..[391] Внешняя стена колоннады построена была над такою отвесною кручей, что, если подойти к самому краю стены и глянуть между зубцами вниз, «голова кружится», вспоминает Иосиф Флавий.[392]

Может быть, и у двенадцатилетнего отрока Иисуса, пришедшего в Иерусалим на праздник Пасхи, когда, оставшись один, «в доме Отца Своего», полюбопытствовал Он взойти на эту кровлю и, подойдя к самому краю стены, глянул вниз, – голова закружилась. Не об этом ли и вспоминалось Ему, когда искушал Его дьявол, на этом же самом крыле храма, чудом полета. Кажется, шум крови в ушах, биение сердца, замирающего от притяжения бездны и шепот самого Господа слышится сквозь шепот сатаны:

Бросься отсюда вниз!

Та же историческая подлинность воспоминания подтверждается и уцелевшим отрывком «Евангелия от Евреев», где сам Господь вспоминает о первом здесь, втором у Луки, третьем у Матфея, искушении Царствами:

…Тотчас – (после Крещения) – взяла Меня Матерь Моя, Дух Святой, за один из волос Моих, и вознесла на великую гору Фавор.[393]

Что это значит, – на арийских, новых языках, непонятно: Матерь-Дух, возносящая Сына Своего за один из волос Его, – непредставимый для нас, как будто нелепый и кощунственный, образ. Но на языках древнесемитских и на родном языке Иисуса, арамейском, это понятно, хотя тоже «удивительно ужасно». Rucha – не Он, а Она – Дух, Дыхание уст Божиих, как бы тихая буря, тише всего, что есть на земле, а всего неодолимее, – схватывает ветхозаветных пророков за «прядь волос» и возносит, «восхищает» на высоту:

…взял меня за волоса головы моей Дух, и поднял между землей и небом (Иез. 8, 3.)

Сына же берет Мать только «за один волосок», потому что силою влечь Его не надо Ей: Он Сам идет, летит за нею, летящею, так что и прикосновения тишайшего довольно, чтобы взлетел.[394]