– Извините, пожалуйста… мне так стыдно, – прошептала она, краснея.

Фредерик посмотрел на нее чуть более дружелюбно.

– Ладно, – сказал он примирительным тоном. – Ни к чему извиняться, от вас тут мало что зависело. Простите, если я выразился грубо. Я просто ужасно волнуюсь! Раньше Вирджиния никогда не исчезала просто так, без единого слова, это совершенно не в ее стиле. И даже Уолкерам она не позвонила, не спросила, как дела у Ким, не пожелала дочке спокойной ночи… Я прямо не знаю, что и думать!

Он махнул рукой и замолк. Потом отставил чашку в сторону, облокотился на стол и посмотрел на Ливию пронзительным взглядом.

– Я хочу знать, кто такой ваш муж на самом деле, Ливия, – негромко начал он. – Прошу вас быть со мной полностью откровенной. В его словах многое не вяжется. Ваш муж утверждает, что он известный писатель. Но тем не менее у него нет ни гроша. Вы оба граждане Германии. Ваше консульство в Великобритании немедленно окажет вам помощь, стоит только обратиться туда. В первую очередь вам помогли бы вернуться домой. Но ваш муж почему-то совсем не торопится в консульство, а вместо этого цепляется как репей к моей семье. Моя жена складывает чемодан, чтобы ехать ко мне в Лондон, покупает себе билет на поезд и вдруг ни с того ни с сего исчезает бесследно! Вместе с нею пропадает ваш муж – и машина. Ливия, черт побери, вы можете мне сказать, что тут происходит?!

В конце своего монолога он почти кричал. Молодая женщина сидела, вздрагивая от страха.

– Я не знаю, – пискнула она. Ее голос дрожал, и из глаз в любой момент могли потечь слезы. – Честное слово, я понятия не имею, что здесь происходит. Я не знаю, где Натан.

– Вы его жена! Вы должны знать, хотя бы приблизительно, что у него на уме. Вы знаете хотя бы его прошлое. Не надо притворяться такой наивной дурочкой!

Ливия вжала голову в плечи. Если бы она могла, как улитка, спрятаться в свой домик!

– Я не притворяюсь… я ничего не знаю… – прошептала она.

Крепко сжатые губы Фредерика побелели от гнева.

– Такого ответа я не принимаю, Ливия! Допускаю, что вы не знаете, где ваш муженек находится сейчас. Но вы должны подробно рассказать мне о нем. Так, чтобы я понял, в каком направлении мне действовать и где искать мою жену. Дьявол, Ливия, сейчас вы расскажете мне все по порядку! После всего, что Вирджиния сделала для вас, вы не можете просто так отмалчиваться!

Несчастную женщину затрясло.

– Он… он никакой не преступник. Ведь вы в этом его подозреваете? Он ничего не сделает Вирджинии…

– Так!

Фредерик наклонился на локтях еще ближе к лицу Ливии:

– Но это правда, что иногда он обманывает…

– В чем именно он обманывает?

Ливия расплакалась. Ситуация была ужасная. Оказывается, не только крушение яхты может стать настоящим кошмаром.

– Это неправда, что мой муж писатель. Нет, конечно, он что-то там пописывает, но… но ничего серьезного он так и не опубликовал. Ни единой строчки.

– Я так и думал! На что же вы жили в последние годы?

– На пенсию моего отца. Я ухаживала за ним до его смерти, и мы получили право жить у него и пользоваться его деньгами. Натан сочинял. Я занималась домом и садом.

Фредерик мрачно покачал головой:

– Автор бестселлеров!.. Я сразу же понял, что он мастер вешать лапшу на уши.

– Мой отец умер в прошлом году. Я получила в наследство его дом. Правда, на нем висела невыплаченная ипотека.

К тому же дом был старый и требовал капитального ремонта. С его продажи мы выручили совсем немного, но нам хватило, чтобы какое-то время продержаться. Я надеялась, что Натан будет искать работу и что он когда-нибудь поймет – великого писателя из него не получится.

– И что?

Ливия покачала головой. При мысли о тех тяжелых временах у нее по коже пробегал холодок. Она вспоминала свои бесконечные мольбы и просьбы. Свои отчаянные попытки найти работу. Натан постоянно уговаривал жену куда-нибудь уехать, и ей день ото дня становилось все яснее: он не собирается искать себе работу и строить надежное будущее для семьи.

– У Натана никогда не было настоящей профессии. Он изучал все понемножку: англистику, германистику, историю… Не самые востребованные специальности, правда? Но он и не пытался найти себе хоть какую-то нормальную работу. Вместо этого он бредил о кругосветном путешествии. Несколько лет он твердил все об одном и том же, прожужжал мне все уши о том, что мечтает приобрести яхту! Но я сразу заявила, что не брошу отца. И однажды папы не стало…

– И тогда он вложил унаследованные вами средства в покупку яхты?

Ливия кивнула:

– Да. Все до последнего цента. Натан считал, что мы сможем прекрасно прожить на случайные заработки в портах. Он собирался писать книгу. Он уверял меня, что это будет настоящий прорыв, надо только вырваться из паутины повседневности. Дом, маленький город, мой отец – все это обрезало ему крылья. Так он говорил.

– Очень удобно! – саркастически усмехнулся Фредерик. – Всегда можно свалить ответственность за свое разгильдяйство на других.

Да, Фредерик был прав. И тем не менее она знала, что на деле все было гораздо сложнее. Ей вспомнился тот старый мрачный дом с поющими на все лады деревянными ступенями, со стенами, источающими запах плесени, который не исчезал в любую, даже самую солнечную погоду; щелистые рамы, отопление, внезапно выходящее из строя в самое холодное время года. Вспомнился ее упрямый отец, скупой до ужаса, не желающий тратить средства на самый необходимый ремонт. Отец не давал даже покрасить стены, чтобы освежить комнаты и сделать их более светлыми. Жить вместе с ним стало в последние годы настоящей каторгой. Маленький город, где всякий знает каждого, где цветут пышным цветом сплетни, где каждый твой шаг, каждое твое слово оценивается и обсуждается со всех сторон. Если человек не привык к такой жизни, то смириться с ней ему очень трудно. Ливии было легче. Она выросла в этой стесненной атмосфере и чувствовала себя там как рыба в воде. То, что «душило» Натана и «подрезало ему крылья», было ей, по крайней мере, хорошо знакомо и поэтому не страшно.

Смерть отца Ливия перенесла очень тяжело, но тем не менее она понимала и стремление Натана оказаться за тысячи морских миль от того места, которое двенадцать лет служило ему домом.

Ливия вздохнула, устало и беспомощно.

– Вы говорите, что немецкое консульство поможет нам вернуться. Но куда? У нас нет ни дома, ни денег, ни работы. Полная пустота! Я думаю, что Натан так держится за вашу семью единственно по этой причине. Чтобы хотя бы иметь крышу над головой. Поскольку он действительно не знает, куда ему деваться.

Фредерик поднялся, медленно разглаживая волосы у себя на затылке.

– Дело дрянь, – пробурчал он, явно имея в виду то обстоятельство, что именно Вирджиния стала жертвой записного неудачника, неисправимого прожектера, провалившего многое в своей жизни.

– Черт побери, я хочу знать, что намеревается делать ваш благоверный, – продолжал Фредерик. – Он решил у нас навеки поселиться, да? Или он все-таки думает о том, как выбраться из этой запутанной ситуации, а?

– Он полагает, что можно потребовать возмещение убытков через суд…

Фредерик снова усмехнулся:

– О чем вы говорите, Ливия? На полного идиота он не похож. Сомнительно, что вам вообще удастся установить, какой именно корабль налетел на вас среди ночи. И даже если допустить, что вы сумеете это выяснить, судебный процесс может длиться годами! Где и на что он собирается жить все это время?

Ливия подняла голову и посмотрела Фредерику в глаза:

– Не знаю. Я ничего не знаю, правда. Я сильно болела. В последние дни он вообще не сообщал мне ничего о своих планах. Я не знаю даже всего, что случилось за то время, пока я лежала в больнице. Где Натан, где ваша жена – мне известно не больше вас. Клянусь вам. Мистер Квентин, прошу вас только об одном, не выбрасывайте меня на улицу. Мне совершенно некуда идти.

Взгляд, которым Фредерик окинул Ливию, не был брезгливым, но в нем с предельной отчетливостью отразился немой укор. Чувство безграничного унижения захлестнуло Ливию всю без остатка, и она даже на несколько секунд прикрыла глаза рукой от невыносимого стыда.